октагон

Чувство обязанности за свои слова выбили под моей кожей там, где из груды костей и мышц собрали человека. Мой дом – шумный октагон. Моя душа освобождается с его затишьем.

***

За час до полуфинала вечерело. В пределах оживлённой улицы зажигались фонари, сопровождая любителей до дверей. Вглубь зала тренеры вели своих бойцов. По всему периметру будоражили публику светодиодные прожекторы, охватывая холодными лучами ринг. Чемпионат в этом году определял нового лидера. Спортсмены международного уровня отстаивали вес своих заслуг, фавориты защищали титул. Появление исключительного чемпиона полусредней весовой категории для многих не оставило интриги насчёт финала. Шесть лет подряд он забирал победные места в ежегодном соперничестве. Для будущих соперников он стал непобедимым. Итог предписан неуёмными возгласами поклонников с первого гонга. — Расслабь, – скупо доносит до ушей спортсмена его тренер. Поступательными движениями массирует бицепс и дистальные сухожилия, спускаясь к сгибу локтя. — Хорошая пара выпала. Мальчишка не так давно защитил пояс, как октагон без отлагательства пригрел его наравне с мастером спорта по вольной борьбе. — Не скаль зубы, – звучит в ответ ироничной ухмылке, выдающей волнение. Ожидая встречи с опытным соперником, едва робеет, но стоит несгибаемо. Под огрубевшей кожей перекатываются мышцы, распаляя воздух в просторной раздевалке. Лёгкий фоновый шум отчётливо уступает музыке и восторженным крикам снаружи, по мере того, как открывается плотная дверь. Стоящий напротив воспитанник отводит взгляд на тень, возникшую в дверном проёме справа от головы. Её обладатель подзывает к себе, кивая на поднявшийся за спиной шум. Ринг огородила толпа, томно ожидая восходящих легенд. Взмокшие кудри вошедшего опадают ниже лба. Он приглаживает их ладонью и смиряется в слабом поклоне, обращённом к самому старшему в помещении. — Будь здоров, – отрезает мужчина в сторону юного бойца, с которым беседовал до этого. Шестикратного чемпиона, вошедшего нежданно, он хлопает по плечу, выходя к бушующей арене. Гул поддерживающих меркнет по мере объявления полуфиналистов. Контрольное взвешивание пройдено к обеду, с наступлением сумерек бойцы были разбиты по сеткам. В суете трибун тонули имена спортсменов. Сражёнными или победившими, за клеткой их ожидала семья. Первая пара разогретых принимает бой, хлопнув ладонями. — Навещал мать? – обращается к спортсмену его тренер, не отворачивая головы от ринга. — Навещал. — И как она? — Храбрится, – отвечает с заминкой, не следя за боем, лишь за баллами на цифровом табло. — Говорит, что даже к финалу подойдёт. Боец красного угла давно перевёл бой в партер, забрав выгодную позицию в гарде. Резким поднятием корпуса он выбрасывает руки соперника, в ту же секунду возвращая его к груди, плотно удерживая бёдрами. Оборачивает руки на его затылке в замок, вставляет в бедро ногу и накрывает спину второй. — Здесь ей делать нечего, – отрезает учитель, заправляя руки в замок за спиной. — Половину с нашего награждения заберёшь на лекарства. По-прежнему навязывая свою работу бойцу синего угла, спортсмен заводит чужую руку под своё колено, не обращая внимания на попытки соперника ухватиться за ногу. Он уходит на противоположный бок, меняя руки. — Я сам куплю ей. — Покажи мне своё «сам» за сеткой, – разворачиваясь лицом к лицу, повышает голос тренер. Они расположились на втором этаже закрытой арены, где голоса болельщиков слышны тише. — Ты забываешься и вынуждаешь меня смотреть на тебя иначе. Боец красного угла заправляет кимуру и дорабатывает болевой треугольником, когда соперник идёт на него. Ученик склоняет голову рядом с рассерженным наставником, не смея проронить ни слова больше. Шифу оставляет его, уходя к команде. Боец красного угла забрал победу в первом раунде болевым. Бои продолжаются, постепенно сокращая состав участников. На пьедестале остаются только победители. В финале должны сразиться двое, один из которых заведомо готов уступить надежду. Дело вовсе не в обожании привилегированного чемпиона, к рукам которого, помимо бинтов, плотно прилегают головы. Дело в его сопернике, сглатывающем запах крови и поражения, ещё даже не отступив за черту октагона. Его пленяет чужая сила. За сеткой время сбавляет обороты. Полосы тёмных вен горят адреналином, пускающим тяжёлое биение наступать на пятки. В области груди становится грузно, но заряженное тело откликается бойцу лёгкостью в передвижении. На трибунах неустанно освистывают «чемпионский угол», подле которого смиренно готов к наступлению парень в красной форме. Он обводит суровым взглядом публику в поиске неподражаемого лица – учителя, который должен наблюдать. Не находя его в тесноте трибун, боец крепче сдавливает гелевую капу во рту, намереваясь унять гомон в ушах. Сегодня всё иначе. Рефери встаёт по центру октагона, сообщая о готовности участников. Перед глазами меркнет одна и та же точка, место которой занимал человек.

Восемь лет назад. Воспоминание.

Сентябрь. Багряные отпечатки победы на бинтах крепко сжатых кулаков. Окна под потолком окружил дождь, капли которого восторженно стекали вдоль стен большой арены. Китай не спал. Я сгорбился над своими коленями в пустой раздевалке, долго шептал в тишину и ладонями собирал по телу мурашки от холода осени. Нутро прожжено безжалостным критиком самого обеспокоенного среди зрителей. Того, кто после боя примет избитым или униженным, и того, кто с первого и до последнего шага за сеткой октагона будет смотреть.

Этим вечером я удостоен титула. Мне довелось разделить его с моим безжалостным критиком, коим являлся взгляд только одних глаз. В них отражалось свечение тёплой лампы и веры, согревающее мои победы сквозь годы.

Шатаясь, как ведомый перепутьем, он загадывает ещё раз приглядеться к трибунам и ощутить на себе глубокий взгляд тренера, который не оставляет без череды оцениваний. Соперник попадается на блокирование применённой им комбинации, пропуская левый прямой и смазанный апперкот. Бегло оправившись, он вновь сокращает дистанцию. Закалённые судьи на своих местах мгновенно подмечают скованность чемпиона, на которого из года в год ставят все. Менее гибкий, перемещается будто с балластом, но его уверенные движения неизменны. Опыт порабощает волнение и торопливость. Он не набрасывается на противника с сериями лихорадочных ударов. Он знает, как отразить чужую силу, направляемую на него, бумерангом. Сегодня всё иначе. Привычка дышать носом из-за капы во рту не спасает: дыхание подло сбивается, глубоко в горле оседает рвотный позыв. Организм изнутри оставляет на работе его тела пятна с запахом крови. Они даже норовят заговорить, чтобы хозяин услышал, каким шатким приходится его положение. Очередная атака усиленными прямыми с добавлением хука провоцирует контратаку, за которой обязательно последует нокаут. Боец красного угла ушёл под руку соперника и встретил его ударом стопы в челюсть. Досрочная победа и хвалебные вопли. Парень вглядывается в суету трибун, и по напряжённым плечам спешит дрожь. Учителя не было.

***

Бойцы на участие в финале отобраны. До итогового поединка остаётся полшага. К завтрашнему дню все собравшиеся вновь подойдут к клеткам. Редко покачиваясь на ветру, воспаляется желание дышать полной грудью и проветривать голову. Бархатные ночи Шанхая овладевают сердцами. Устремляя взгляд вправо, к световому коробу с наименованием онкологической клиники, сгорбившийся у ступеней парень ощущает, как вся грудная полость покрывается костным наростом. Горячее сердце между двумя лёгкими твердеет до состояния осколка Карадагской горы, подавляя возможность свободно дышать полной грудью, редко покачиваясь на ветру. Он прячет своё лицо в локтях, справляясь с порывом бежать от бури за стенками черепа. Душа откликается на зов давнего воспоминания.

Сентябрь. Багряные отпечатки победы на бинтах крепко сжатых кулаков. Окна под потолком окружил дождь, капли которого восторженно стекали вдоль стен большой арены. Я блефовал. Играя с самим собой, я искал забвение. Твёрдый угол, куда можно было податься и не обронить лица воина, которому сегодня довелось оказаться чемпионом Китая. В свои четырнадцать лет я внезапно столкнулся с пониманием, что есть вещи, против которых не сразишься на сбитых кулаках. Я сидел у её слабых ног на постели, ожидая худшего.

Остеогенная саркома в области таза.

Судьба призвала к упору на колени. В отчаянной мольбе наедине со своей тенью я обещал быть для неё плечом и укрытием. Победы стали для моей семьи подъёмным краном к «Восточному Парижу», где за защиту титула чемпионам платили достойный гонорар. Я поверил в собственные силы, потому что у меня не было другого выбора. Непреклонное упорство во мне разглядело цель и устремилось вперёд, не чувствуя под ногами земли.

Сквозь годы ремиссий и ухудшений состояния её хрупкого тела удержать распространение саркомы по костномозговому каналу не вышло. Метастазы в печени и лёгких. Лечение снова требует заоблачных сумм. — Подкурить будет? – возвращает в реальность низкий бас подошедшего человека. Производит впечатление подростка. Искусственно состаренные джинсы, висящие на бёдрах, вансы на высокой подошве, на голове – широкий капюшон. Найдя в ногах опору, парень равняется с вписавшимся в парад огней ночного Шанхая мальчишкой и недоумевает тому, что он почти на голову выше. Вытягивая из кармана олимпийки зажигалку, на ладонь выскальзывает пачка тонких сигарет с капсулой. Она мгновенно вызывает насмешливую улыбку напротив. — Ты чё, десятиклассница в мини-юбке такими дыметь? – развязно треплет языком, не подозревая, кто стоит перед ним. — Давай поделюсь нормальными. Не медля, новый знакомый хлопает по карманам своей кофты, ощупывая предполагаемую пачку. Надменная ухмылка трогает губы Чонгука, стоило ему ещё раз взглянуть на парня, прикидывая в голове его возраст. — Окурки мне предложишь? Забава падает с лица напротив. — Чонгук?