Я просто ждал тебя

Теперь твой каждый новый день, словно понедельник; До родных нет дела, вера сдана в аренду, И твоя младшая сестра теперь зовёт тебя стервой, А ведь когда-то ты была авторитетом первым. За валютой в чужую сумку, пачкая руки, Ради всего лишь дороги воруешь ты у подруги. Великолепные трюки, глухие сердца стуки, Ты конченая сука и, поверь, это не слухи! Korona boyz band, Наркоманка©

День Дориан думал над их разговором с Юлием и над тем, что ему делать с Леоном и как вытаскивать его из той трясины, в которой он радостно барахтался и просил ещё. Решение было не самым оригинальным, но самым правильным – переходить к активным действиям. Дориан уничтожал все запасы Леона, находить их было несложно, потому что старший не особо прятал свои «сокровища», безжалостно спуская в канализацию немалые суммы в порошковом эквиваленте. Но итог его действий был нулевым. Леон то злился из-за них, то смеялся, и отправлялся за новой дозой. Единственным результатом стараний Дориана стал в несколько раз повысившийся доход дилеров, снабжающих старшего дурью. Не желая сдаваться, Дориан начал ездить с близнецом за наркотиками. Он надеялся, что Леону будет стыдно покупать при нём, и он хоть немного задумается о том, что делает. Но и этому плану было суждено провалиться. Леон не ощутил даже самого лёгкого укола совести. Он был только рад тому, что младший ездил с ним, с каким-то ненормальным энтузиазмом представлял его «продавцам счастья» и убеждал, что ему можно доверять, ведь немудрено, что эти тёмные личности не жаловали посторонних. Дориан, не моргая, наблюдал за тем, как близнец мило болтает с этими моральными уродами, как меняет их кровно заработанные деньги на опасный кайф. Происходящее казалось дурным сном. Этого просто не могло быть на самом деле! Не мог его Леон, его близнец вести себя так, с блаженной улыбкой на губах падая всё ниже и ниже! От этого хотелось ущипнуть себя, защипать до болевого шока и потери сознания, только бы проснуться. И в четвёртый их визит к дилерам Дориан не выдержал. Он развёл самый настоящий скандал, совсем не в шутку грозясь сдать их шайку в полицию. На продавцов его слова произвели впечатление. А Леон сделал то, чего Дориан никак от него не ожидал. Старший просто сгрёб его в охапку, закрыл рот и сказал, что он ненормальный и ничего на самом деле не сделает. Это повергло Дориана в очень неприятный шок и заставило посмотреть на близнеца другими глазами. Неужели он был готов выставить его психически больным только ради того, чтобы не потерять доверие этих мразей, наживающихся на людских слабостях? А потом, когда они уже собирались уходить, Дориана остановил один из мужчин и сказал: «Послушай, малыш, если ты на нас заявишь, то мы и вас сдадим. А твой брат у нас за раз приобретает столько, что легко пойдёт по статье за хранение наркотиков, а ты вместе с ним, потому что живёте вы под одной крышей и ты о его делах знаешь. Так что хорошо подумай, прежде чем открывать рот». После этого разговора Дориан чувствовал себя так, будто его облили помоями. Какое-то время они ехали молча, затем он начал свой «любимый» разговор-попытку достучаться до близнеца, объяснить, что его привязанность к наркотику давно перешла все грани относительно безопасного баловства, и что она бьёт по ним обоим, рассказал о том, что ему сказал дилер. А ведь этот мужчина, какой бы тёмной личностью он ни был, был прав: Леон переходил не только все пределы допустимого, но и преступил грань закона. И если это всплывёт, то оно с лёгкостью перечёркнёт всё то, что они годами строили, чего добились. Закон не щадит никого, когда его нарушают. И если у Леона был шанс избежать наказания в таком случае, согласившись на принудительное лечение, то у Дориана его не было. Он несколько месяцев проживал в квартире, зная, что в ней хранятся крупные дозы опасных наркотических препаратов. Статья «За хранение наркотиков», «За сокрытие преступления» и «За бездействие», если таковая имеется. Дориан не слишком хорошо знал законодательство Германии и никогда не интересовался юриспруденцией, потому перспективы казались ещё более ужасающими, чем, возможно, они были на самом деле. В этом всём нужно было разобраться, но не было времени. Одно он понимал точно – это болото не щадит никого и оно в силах погубить их обоих. В разговор очень быстро проникли нотки истерики, повысив голос, Дориан уже был просто не в состоянии говорить спокойно. Но до Леона его слова вновь не доходили. Он отшучивался и смеялся, говорил ненавистное: «Всё под контролем» и «Успокойся и не истери». Но Дориан не успокаивался и достаточно быстро шутливый настрой Леона сменился раздражением. В итоге, всего через каких-то десять минут, Леону всё это надоело. Свернув к обочине, он сказал: - Выходи. Поджав губы, Дориан покинул автомобиль и, скрестив руки на груди, устремил на близнеца выжидающий взгляд. Он ожидал, что старший тоже выйдет, и они продолжат скандал, предполагал, что тот его даже ударит, чтобы заткнуть ему рот. Но Леон поступил иначе. - Погуляй и остынь, - бросил он и, захлопнув дверцу, надавил на газ. Дориан лишь выгнул на это бровь, провожая брата взглядом. Он был уверен, что Леон вернётся, знал это. Но прошла одна минута, две, пять, а Леон не возвращался. Через пятнадцать минут Дориану пришлось признать очевидное – Леон не вернётся, он бросил его здесь, в чужом районе, неподалёку от наркопритона. От этого на душе стало мерзко и обидно и захотелось выть от беспомощности перед лицом той ситуации, в которой они оказались, перед тем монстром, который поработил сознание Леона, став дороже собственного близнеца и превращая его в другого человека. Дориан стоял и смотрел вдаль, туда, где скрылся Леон. Возвращаться домой не хотелось, не хотелось видеть брата, который так с ним поступил, который плевал на него; начал моросить дождь. Дориан не знал, что ему делать, куда деться. Напрашиваться в гости к друзьям не хотелось, он был не в том настроении, чтобы делать вид, что всё хорошо. Он бы снял номер в отеле и отсиделся там пару дней, но денег не было. Всё, что у него было с собой, это мобильный телефон с тающим зарядом аккумулятора. Только через три часа, промокнув до нитки и замёрзнув, Дориан позвонил Эвану и попросил его забрать его и отвезти домой. Видя его состояние, Прежан пытался выяснить, в чём дело, но Дориан только сказал, что они с Леоном поссорились, и что он не хочет об этом говорить. Больше Эван его не спрашивал, за годы дружбы с близнецами он успел выучить, что, если они серьёзно ругаются, то становятся злыми и замкнутыми и пытаться разговорить их бесполезно до того момента, пока они не помирятся. Вернувшись домой, Дориан всё время молчал и ни разу не зашёл к брату; к ночи у него поднялась температура, но даже за лекарствами он ходил сам, чего раньше никогда не делал. А Леон не особо-то рвался позаботиться о нём, было похоже на то, что он даже не заметил, что младший себя плохо чувствует. Больше суток Дориан не разговаривал с близнецом, после всех его выходок делать это просто не хотелось; они становились чужими людьми. Но в итоге Дориан не выдержал. Видя то, как Леон собирается за очередной и явно не последней дозой, Дориан сорвался. Схватив бумажник старшего, который тот не успел убрать в карман, Дориан разорвал в клочья купюры и поломал кредитные карты; обрывки бумаги и куски пластика усыпали пол подобно очень дорогому, но отныне бесполезному конфетти. Вопросительно выгнув бровь, Леон наблюдал за действиями близнеца; последняя кредитка, с тихим треском разломившись пополам, отправилась на пол. - И что это было? – поинтересовался старший. – Психоз неожиданно настиг? - Придётся тебе обойтись без новой порции дури, потому что без денег тебе её никто не даст. Неожиданно Леон рассмеялся, а после произнёс: - Будто это последние деньги в доме. У Дориана вытянулось лицо. Обождав всего мгновение, он сорвался с места, убегая к себе в комнату, чтобы защитить от брата бумажник и не позволить ему отправиться за новой порцией яда. Но он не успел запереть дверь. Сжимая в руке бумажник, Дориан исподлобья смотрел на близнеца, стоящего на пороге. - Я не дам тебе денег, - проговорил он. Леон усмехнулся. - Ди, с учётом того, что счёт у нас общий, ты не можешь запретить мне пользоваться деньгами. - Мне не нравится то, что ты на них покупаешь. - Мне тоже не нравится большая часть того, что покупаешь ты. И что? Дориан слегка скривил губы, удобнее перехватывая бумажник, сильнее сжимая его. - Всё, Ди, брось эти игры. Отдай мне кошелёк, - старший протянул руку, но Дориан отрицательно покачал головой. - Нет. Только если ты у меня его силой отберёшь. - Окей. - Ты что, серьёзно?! – воскликнул младший, испуганно смотря на приближающегося близнеца. Он начал отходить назад и убрал руку с бумажником за спину, так по-детски пытаясь спрятать его. - Леон, я не шучу, - твердил Дориан, пытаясь воззвать к брату. – Если ты сделаешь это, я… Я тебя никогда не прощу! Леон! В поясницу упёрся подоконник, отступать было больше никуда. Подойдя к нему практически вплотную, Леон сказал: - Всё, браво, Ди, ты меня очень впечатлил, но кончай уже этот цирк. Отдай бумажник. Он попытался забрать кошелёк у Дориана, но тот дёрнулся в сторону, не позволяя ему это сделать. - Всё, Ди, не испытывай мои нервы на прочность и не строй из себя мать-спасительницу. - Ты даже не понимаешь, что говоришь и что делаешь из-за наркоты, - с горечью произнёс Дориан. В душе ещё теплилась надежда на то, что Леон адекватен, и что они сумеют договориться. - Я всё понимаю, а ты меня уже достал. Считаю до трёх, и если ты мне не отдашь гребанный бумажник, я реально отберу его силой. Дориан гулко сглотнул и перевёл взгляд на распахнутую дверь. Вот оно – спасение. Нужно только убежать из комнаты и уничтожить содержимое и своего кошелька. А ещё успеть схватить телефон, запереться где-нибудь, позвонить Эвану и Леонарду и предупредить их, чтобы ни в коем случае не одалживали денег Леону. Всего-то… Собравшись с мыслями, чувствуя, как неистово колотится сердце от волнения, Дориан произнёс: - Хорошо, твоя взяла, я дам тебе денег. Но позволь, я сам их достану. - Так бы сразу, - довольно ответил Леон. – Видишь, Ди, нам совсем не обязательно ссориться. Давай, - он протянул ладонь. Дориан кивнул, достал из-за спины руку с бумажником и, толкнув Леона в грудь, со всей мочи бросился к двери. Но он успел добежать только до середины комнаты, старший схватил его за руку, зло рявкая: - Ну ты и сука! - Отпусти меня немедленно! – заорал Дориан, срываясь почти на ультразвук. – Ничего ты не получишь! Я не позволю тебе и дальше губить себя, нас! - Тебя забыл спросить о том, что мне делать и как жить! Между ними завязалась борьба, Дориан ещё что-то кричал и на эмоциях ударил близнеца кулаком в лицо, попав в скулу. - Да одумайся ты! – в сердцах крикнул он. – Посмотри, в кого ты превращаешься! Игнорируя его слова, Леон дальше пытался отнять у него бумажник, повалил на кровать, пребольно давя согнутой рукой на горло, не давая нормально сопротивляться. Дориан затих, опасаясь того, что если близнец надавит ещё сильнее, то просто переломает ему хрящи гортани. - Будь хорошим мальчиком, перестань ломать комедию, - с нездоровой усмешкой на губах проговорил Леон, ладонь его скользнула вниз по руке младшего и обхватила бумажник. Рванув кошелёк, он отнял его и, толкнув Дориана обратно на кровать, когда тот попытался встать, покинул комнату.