Я просто ждал тебя

Наступил сентябрь. Трёхдневный фестиваль в Париже прошёл, будто в трансе. Дориан, как и обычно, выкладывался на сцене на все сто процентов, но мыслями он был далеко и от яркого света софитов, и от кричащей толпы поклонников. Улыбнуться здесь, улыбнуться там, поговорить с публикой, подписать сотни блокнотов и прочих бумажек, а где-то даже тел. Подойти к Леону, петь ему, смотря в глаза, это ведь всегда было его фишкой – их фишкой. Поговорить с этими, теми, третьими, десятыми. И так три дня подряд. Дориан проделывал всё это с присущим ему профессионализмом, а про себя считал часы до возвращения домой. Теперь у него был план. И он обязан был сработать. В первую ночь дома Дориан не сомкнул глаз. Сначала он ждал, пока заснёт Леон, а после подготавливал всё для претворения своего плана в жизнь. А потом было молочное раннеосеннее утро, несколько чашек кофе и умиротворяющая тишина, которую рано или поздно должно было нарушить пробуждение Леона. И тогда всё начнётся. Леон проснулся около десяти часов утра. Потянувшись, он привычным движением открыл верхний ящик тумбочки и запустил в него руку, ища там шприц и прочие необходимые предметы, чтобы утро стало поистине добрым и светлым. Надобности в принятии новой дозы ещё не было, но это уже стало привычным ритуалом, потеснившим утренний кофе. Но пальцы его ничего не находили, то и дело натыкаясь на пустоту и стенки ящика. Нахмурившись, Леон сел и выдвинул его полностью, теперь уже точно убеждаясь в том, что он пуст. «Опять за своё взялся», - раздражённо подумал он. Но действие дозы, принятой перед сном, ещё не иссякло, потому у него было время для того, чтобы приобрести новую порцию желанного яда. Торопиться было некуда. Приняв душ, Леон оделся и спустился на первый этаж, застав в гостиной и Дориана. Младший заметил его появление боковым зрением и мгновенно напрягся, но вида об этом не показал, продолжая делать маленькие глотки сильно разбавленного молоком кофе, которые звучали слишком громко в тишине. - Когда тебе уже надоест таскать у меня? – поинтересовался Леон, поправляя на ходу куртку, и притормозил около дивана. – Тоже ширнуться захотелось? Или снова решил таким образом заставить меня больше не принимать? - Да, решил, - Дориан поставил кружку на стол. Старший усмехнулся, качая головой. - И когда ты уже поймёшь, что этот способ не работает? Я даже злиться на тебя за это не могу, потому что это презабавно. - Никогда не пойму. Как видно, дали о себе знать отсроченные последствия травмы, и теперь я просто неспособен воспринимать некоторую информацию. Леон вновь усмехнулся. - Напомни потом отвезти тебя к врачу, а то мало ли, совсем мозг работать перестанет. Договорив, он обулся и всё тем же привычным движением потянулся к бумажнику, который всегда оставлял на тумбочке около входной двери. Но его там не было. - Не понял? – проговорил Леон, вернув взгляд к близнецу. – Куда ты мой кошелёк дел? - Подальше от тебя. - Блять, ты серьёзно?! – вспылил старший, вся эта ситуация начинала его бесить. – Когда уже ты оставишь эти свои фокусы?! - Всё зависит от тебя. Леон фыркнул и скрестил руки на груди. - В прошлый раз ты обиделся на меня за то, что я якобы чуть не придушил тебя, так что давай в этот раз обойдёмся без этого, и ты отдашь бумажник сам. - Нет. Старший вскинул бровь. - Прибереги своё упрямство для какого-нибудь другого случая. Я же тебя трогать не хочу, но ты меня реально выводишь своим своеволием. Дориан не ответил, водя указательным пальцем по кромке чашки. Изнутри била нервная дрожь напряжения, но он понимал, что должен оставаться твёрд в своём намерении спасти близнеца. Только это у него и оставалось. Не дождавшись ответа, Леон направился обратно на второй этаж, обернулся, проверяя, пошёл ли Дориан за ним, но тот продолжал смиренно сидеть на месте. Леон обрыл всю комнату близнеца в поисках бумажника, но так и не нашёл его. Вернувшись в гостиную, он спросил: - Что за дела? Решил попрятать от меня деньги, чтобы мне было не на что купить? Ты за кого меня принимаешь?! - Как ты себя ставишь, так я себя с тобой и веду. Вспышка злости застелила глаза. В несколько шагов подлетев к брату, Леон ударил ему хлёсткую пощёчину за такие слова. Но Дориан лишь поморщился, мимолётно коснувшись покрасневшей щеки, и договорил: - И если иначе тебя не остановить, то пусть будет так. - Придётся тебе обломаться и в этот раз. У нас деньги не только в кошельках хранятся. - Это тебе придётся разочароваться, - ответил Дориан и поднял взгляд к лицу брата. – Я всю ночь не спал, облазил каждый угол квартиры и, поверь мне, в её пределах ты не найдёшь ни цента. - Ты серьёзно? - Ты можешь мне не поверить на слово и проверить, но лучше не трать на это силы. Леон фыркнул и вновь ушёл на второй этаж. Он обыскал все места, в которых у них хранились деньги и в которые они теоретически могли их положить, но поиски не привели ни к чему. Он действительно не нашёл ни цента. - Блять, что за дела?! – спросил старший, вернувшись к Дориану. – Куда ты все деньги дел?! И где мне их теперь искать?! – он огляделся по сторонам. - Можешь не искать, в квартире их нет. - Ты реально вынес из дома все деньги?! - Да. - Охренеть, - покачал головой Леон. – Это тебя надо лечить, а не меня. Это же надо было до такого додуматься! Внезапно, как это часто бывало у него в последнее время, настроение Леона переменилось и он, разведя руками, добавил: - Ладно, раз так, то мне придётся опуститься до того, чтобы взять у кого-нибудь взаймы. Дориан ничего не ответил, что не насторожило старшего. Он подошёл к входной двери и попытался открыть её, но она не поддалась. У них на входной двери были установлены три замка, два из которых требовали ключа даже для того, чтобы отпереть их изнутри квартиры. Несколько последующих попыток отпереть дверь тоже не привели к желаемому результату. Нахмурившись, Леон отвернулся от двери, ища взглядом ключи, но и их не было на привычном месте. - Ты куда ключи дел? – спросил он. - Туда же, куда и деньги, в квартире их нет. В этот раз Дориан соврал, один комплект он оставил на случай непредвиденной ситуации, но спрятал его самым надёжным способом. - Ты нас запер?! Ты вообще из ума выжил?! - Нет, я хочу, чтобы ты наконец-то за ум взялся, - Дориан встал и развернулся к близнецу. – Теперь ты не сможешь принимать, потому что не сможешь выйти из квартиры. У нас есть еда, сигареты и прочее на неделю, даже больше, тебе главное продержаться хотя бы этот срок. А потом, если ты решишь, что самому тебе сложно бороться с зависимостью, ты ляжешь в клинику. Я как-нибудь договорюсь и лягу туда вместе с тобой, чтобы тебе было легче. - У меня нет слов. Ты снова решил всё за всех и думаешь, что мне так будет лучше?! - Так действительно будет лучше. И ты мне ещё спасибо потом скажешь. - Мне будет лучше?! – сорвался на крик Леон, взмахнув руками. – Мне будет лучше, если у меня будет доступ к тому, что приносит мне удовольствие! Но тебе же на это насрать! - Вот видишь, ты сам только что признал, что не можешь без наркотика. Леон, у тебя зависимость. - Нет у меня никакой зависимости! - Так докажи. Продержись эти семь дней без дури. Леон хмыкнул и уже нормальным тоном ответил: - Ты думаешь, я не смогу? Смогу. Потому что я не конченный наркоман, которым ты меня считаешь. А ты передо мной потом ещё извиняться будешь за то, что обвинял меня в чёрти чём. - Если окажется так, то я буду только рад попросить у тебя прощения. - Готовь речь, - фыркнул старший и ушёл в свою комнату. Дориан провёл его взглядом и тяжело вздохнул. Он думал, что будет хуже. Но это было только началом. И первые настоящие сложности начались уже через пару часов, когда Леона стала отпускать последняя доза. Старший стал мрачным и раздражительным. Бесцельно шатался по дому, очень много курил или просто ломал сигареты и морщился от одних лишь ему понятных неприятных ощущений. Чем больше отход от наркотика набирал свою силу, тем хуже становилось. Леон ни с того ни с сего начинал орать на близнеца, цеплялся к нему по любому поводу и без, грубо толкал. Дориан стоически выдерживал всё это, никак не отвечая на нападки близнеца, дабы избежать скандала и вспышки его агрессии и не накалять и без того сложную ситуацию. Пощёчины жгли щёки, и гордой душе от возмущения становилось тесно в груди, но Дориан сжимал зубы и терпел, стараясь максимально спокойно отвечать близнецу, но это вызывало лишь новые вспышки ярости с его стороны. Этот ад уже казался бесконечным и невыносимым, а ведь прошло всего полдня. Нужно было перетерпеть всё это, хоть головой об стенку биться, но справиться. Всё стихло неожиданно. К трём часам ночи Леон просто заснул. Отключился прямо в одежде и обуви. Дориан присел на край кровати и гладил его по волосам. Он казался таким умиротворённым во сне, таким прежним. И казалось, что, будто в волшебной сказке, когда Леон проснётся, то все ужасы останутся позади и когда-нибудь они даже смогут посмеяться над этим. Осталось только дождаться того момента, когда чудо свершится и сказка станет былью. Просидев с близнецом до утра и оставшись совсем без сил, Дориан прилёг рядом с ним и, едва его голова коснулась подушки, забылся сном. Когда он проснулся, Леон всё ещё спал. Ресницы его не вздрагивали, глазные яблоки не двигались, он был словно в коме и проспал больше суток. Организм всеми силами пытался избавиться от яда, но проиграл этот бой. И когда Леон проснулся, всё повторилось, пошло по накатанной. И стало только хуже. Начался второй этап отхода. Абстинентный синдром. Леон выглядел разбитым, вёл себя крайне заторможенно, подолгу смотрел в одну точку и ни на что не реагировал. Старался лечь, потому что усталость и сонливость были просто невыносимыми, но уснуть у него больше не получалось. А к вечеру его состояние изменилось. Апатия сменилась вспышками ярости по отношению ко всему миру и к самому себе. Дориан застал близнеца на кухне с ножом в руках, которым он ковырял запястье. Обезумив от ужаса, Дориан попытался отнять у него нож, но Леон наотмашь махнул им, распарывая младшему и футболку на груди, и плоть под ней. Дориан отшатнулся от него, широко распахивая глаза от шока и страха, даже не моргая. Но оказалось, что это было только началом, и подлинный шок наступил тогда, когда широкое острое лезвие блеснуло в паре миллиметров от лица. Дориан отскочил назад, врезавшись в тумбочку, едва не упав. - Л-Леон, ты чего? – запинаясь, испуганно смотря на обезумившего близнеца, проговорил младший. – Положи нож. Отдай его мне. Он протянул дрожащую ладонь, и через секунду руку обожгло болью. На запястье залёг глубокий косой порез. Вскрикнув, Дориан зажал ладонью сочащуюся кровью рану, с трудом успевая увернуться от нового удара. Вынужденно ударив Леона, отчего тот обронил своё оружие, Дориан подобрал его и, схватив подставку с остальными ножами, опрометью бросился к себе в спальню. Леон ломился в закрытую дверь, кричал такое, что кровь стыла в жилах. А Дориан сидел на полу, забившись в угол, изо всех сил жмурился и зажимал окровавленными ладонями уши. Происходящее было ирреальным кошмаром. И он просто обязан был проснуться. Но вместо этого пришлось выйти из своего укрытия, когда Леон замолчал и ушёл, как бы ни было страшно. Он был в неадекватном состоянии, и его нужно было контролировать. Старший нашёлся в гостиной. Он сидел на подоконнике и курил, стряхивая большую часть пепла прямо себе на колени. Благо, что окно было закрыто и, кажется, открывать его он не собирался. Убедившись в том, что прямо сейчас бояться нечего, Дориан перевязал запястье и, взяв с собой аптечку, вернулся к близнецу, нужно было обработать и его рану. Осторожно подойдя к нему, младший попросил: - Леон, дай, пожалуйста, руку, её нужно обработать и перевязать. Никакой реакции не последовало. Так и не добившись её, Дориан самостоятельно взял запястье старшего и стал его обрабатывать. Леон вообще не обращал внимания на его действия, смотря куда-то перед собой, а после резко и непонятно за что со всей силы ударил младшего кулаком в лицо. - Я тебя ненавижу, - процедил он, спрыгнув с подоконника, и ушёл на второй этаж.