Я просто ждал тебя

Что с того, что не смог ничего ты другим доказать? Что с того, что все меряют тебя по себе? Ты ложишься так поздно и встаешь, когда хочется спать; И танцуешь, когда потушены сердца везде. И это наш шаг, потерять себя или потерять других. Это наш шаг, потерять себя или потерять других. Это наш шаг, потерять себя или потерять других. Лиза Громова, Шаг©

С момента побега Дориана прошли пять дней. Состояние его не улучшилось, но стало несколько иным. У него по-прежнему болела голова, его била странная дрожь и всё тело ныло, ломало. Но, несмотря на это, он решил, что с сидением в четырёх стенах пора завязывать. Дориан прошёлся по магазинам в поисках нужной одежды и аксессуаров. Новая жизнь требовала нового имиджа, чтобы уже ничего не напоминало о прошлом. Он хотел убить в себе себя, чтобы сердце больше не сжималось болезненно при взгляде в зеркало. А упрямо идти к своей цели Дориан умел всегда, пусть теперь этот путь вёл на дно и во тьму. Вся его новая одежда была исключительно чёрного цвета под стать настроению и в противовес тому, как он одевался всегда. Улыбчивый мальчик, облаченный во все цвета радуги, больше не имел права на жизнь. Солнце погасло. Осталась темнота. И Дориан был намерен измениться не только внешне, он желал сломать себя изнутри, изжить в себе то, что было его естеством. А лучшего способа сделать это, чем пойти наперекор собственной природе и безоговорочной вере близнецу, не было. Дориан решил продолжить своё падение вниз, как бы ни было противно. Он сможет. Всегда мог. И пусть он никогда не был геем, он сумеет им стать. Назло Леону. Назло всему, что было. Запятнает искрящее солнце грязью. С юных лет Дориан делал многие нетрадиционные для мужчин вещи: красил волосы, носил макияж. Но теперь он решил возвести это на совершенно другой уровень, довести до предела. Место кроссовок заняли вульгарные ботфорты со шнуровкой. Он рисовал на глазах острые кошачьи стрелки, смешивая их с дымчатыми угольными тенями. Начал красить губы, отдавая предпочтение кричащим алым и бардовым оттенкам, чего не делал никогда прежде, считая это дело уж слишком женским. А красные волосы – отличительную свою черту, прятал под чёрным париком длиной ниже плеч. Ему так часто указывали на его некоторую женственность и нередко упрекали в ней. Подавитесь. Теперь он стал почти женщиной. Его едва ли не с детства подозревали в гомосексуализме. И снова получите своё. Теперь он не откажет никому. На Дориана всегда был спрос. И первый же поход в клуб стал отличным подтверждением того, что он не остановится ни перед чем, идя к своей цели, и оставил ощущение чужих прикосновений на теле, ставшим бесполезным и чужим. Потому что оно было идентично тому, от кого он открестился, но продолжало каждой своей клеточкой отчаянно чувствовать происходящее с близнецом, отзываясь на это ознобом. Но Дориан его не слушал.