Хроники легенд

-Да осторожнее! Разобьёшь, мать твою! -Че ты про мать сказал?! -Да всё,не заводись. Маша, закрыв лицо руками, бесшумно застонала. Каменная лестница подъезда и так была неудобной, а постоянные походы алкашей и полуночников вниз и вверх, заставляли её просыпаться, в лучшем случае, каждый два часа. вот и сейчас какие-то алкаши несли бутылки в стеклотару, шумно матерясь и топая по лестнице. Маша, медленно села и запустив руку в выбившиеся из косичек волосы, глянула на циферблат старых часов. восемь часов утра и две минуты. И чего этой алкашне не спится? До города девочка добралась только в четыре часа утра, уставшая, едва волоча ноги, она зашла в первый же подъезд старой пятиэтажки. Нырнув под лестницу, она положила под голову сумку и сразу же отрубилась, закутавшись в свитер. Дверь подъезда хлопнула под ругань и бряканье бутылок. Шум тут же стих и в подъезд вернулась утренняя тишина. Маша подняла взгляд на окно, солнце уже встало, но туман не дал лучам пробиться к окну и ослепить девочку. Маша медленно поднялась. Что же, алкаши вернуться минут через десять. Смысла спать больше нет, надо вставать, идти в магазин, что-то воровать, а там и посмотрим, что можно будет делать дальше. Медленно вставая, Маша подхватила сумку и вышла из подъезда. Её моментально окружили запахи дождя, лета, травы и... пива. Алкоголики возвращались. Быстро сбежав по лестнице, Маша завернула за угол дома, поджидая, пока парни, громко ругаясь, ввалятся в подъезд и закроют дверь. Нет, пьяных людей Маша не боялась, но испытывала к ним огромную неприязнь. Началась эта неприязнь с директора приюта, из которого Маша всеми способами попытается не попасть обратно. Директор приюта пил, много пил. И садился за руль машины пьяный, очень пьяный. А в группе у Маши была воспитательница, очень добрая воспитательница. Она учила детей грамоте, благодаря ей Маша научилась читать. И все эту воспитательницу любили, очень сильно любили. Она заменяла каждому мать. Но в один день всё оборвалось. Надежда Верославовна шла после работы на остановку. Маша вызвалась проводить её, она все равно собиралась в который раз попытать удачу и сбежать. -Мама Вера, а вы боитесь смерти?-Мамой Верой называли эту самую воспитательницу. Её называли так все. -Знаешь, Маш, жалок тот, кто смерти ждет, не смея умереть. Пока что я живу, и... Сзади резко раздался скрип тормозов, посыпались маты, и Маша почувствовала, как женщина оттолкнула её в сторону с криком "Осторожно!". Маша упала на проезжую часть, больно ударившись коленями и спиной. Слева раздался звук ломающихся костей, ругань и резкий взрыв, оглушивший Машу и заставивший снова лечь на холодную дорогу. Машина горела, начали дымиться деревья, директор приюта пьяно вывалился из машины и упал на дорогу, пуская пену изо рта. Маша, преодолевая ультра звук, настойчиво звенящий в ушах, пошатываясь встала. Её взгляд тут же упал на тело красивой женщины, с разбитой головой, и стекающими по лицу струйками крови. Голубые глаза женщины, полные немого ужаса, смотрели в пустоту, из уголка розовых губ стекала струйка крови. Маша почувствовала, как ноги подогнулись, а сама она обессиленно рухнула на дорогу. Заставляя слушаться непокорное тело, которое всеми силами хотело остаться там, рядом с машиной, подальше от дыхания смерти. Подползая к телу, Маша шептала заветные слова, как мантру: -Мама Вера, вставайте, вы опоздаете на автобус. Мама Вера, вставайте вы же точно опоздаете, мама Вера... На дорогу уже высыпал народ, уже кто-то вызвал и полицию и скорую и пожарных. Кто-то кричал, кто-то пытался оттащить подальше пьяного директора, который валялся на дороге без сознания. Вот уже подъехала скорая, вот люди в белых халатах идут к Маше: -Девочка, она мертва. Её нет. Пошли. Но Маша, вцепившись в тело воспитательницы, шептала про автобус, про ребят, про директора, про то, что всё будет хорошо, укачивая на руках тело воспитательницы, и прижав её лицо к своей груди, пачкая футболку кровью. Она сидела, посреди хаоса, вцепившись в тело мамы Веры, в тело человека, который её любил. Очень сильно любил, и был единственным в своём роде. -Мама Вера, прости меня, прости... Маша так и сидела, пока менты силой не оттащили её назад, давая погрузить тело на носилки. Когда рыжие мамины волосы скрылись под белой простынёй, Маша вырвалась и побежала вслед за скорой помощью, увозившей родного человека. Она бежала и кричала, проклинала директора, проклинала весь мир, пока не упала за поворотом и ударившись головой об асфальт, не отключилась и не скатилась на обочину, где её никто не стал искать. Очнувшись только ночью, Маша вернулась в приют и рассказала всем, что и как произошло. Директора хотели убить. И убили бы, если бы пуля не прошла мимо, лишь оцарапав его скулу. *** Маша присела перед нижней полкой шоколадок и батончиков. Выставив одну ногу вперед, она неуловимым движением запихнула под шнурки три батончика, а сама взяла с полки шоколадку, будто выбирала и никаких батончиков сейчас не было. Поднявшись, Маша для галочки осмотрела полку и вышла из отделения. У неё в сумке уже лежало два йогурта, третий йогурт и шоколадку она несла в руках, подходя к кассе: -Здравствуйте! Йогурт и шоколадка. -Угу, пятьдесят девять,-хмурый мужчина протянул сдачу со ста рублевой купюры. -Ага, спасибо, до свидания! Маша не торопясь взяла продукты и вышла из магазина. Будто она действительно покупатель, а не какой-то вор. Батончики под шнурками сидели прочно, брюки прикрывали обертку, а шуршащая упаковка открываемой шоколадки заглушала треск упаковки батончиков. Маша не торопясь пошла по улице, словно оглядываясь по сторонам. Зайдя за угол, она поставила ногу на скамью и ловко достав из под шнурков три батончика, бросила их в сумку, где уже лежал фантик от шоколадки и три йогурта. поправив шнурки, Маша встала и тут же почувствовала, что кто-то на неё смотрит. Резко ускорив шаг, девочка обернулась, прямо за ней легко рысью мчался работник магазина. Его перекошенное лицо послужило выстрелом на старте для Маши. Рванувшись с места, девочка побежала...