Лето, солнце, тополиный пух.

      Не сказать, что отправление в детский лагерь — это такая уж проблема. Нет, скорее совсем наоборот. И ребёнку хорошо, и родители могут немного передохнуть. Со всех сторон замечательная вещь. Да и к тому же вид перед глазами сменить тоже бывает очень необходимо, даёт некоторый толчок к дальнейшему развитию. Да и просто развеяться тоже иногда неплохо совершенно.       Правда, когда в этот самый лагерь отправляют почти насильно с формулировкой "пусть сын отдохнёт от духоты города", становится уже не так интересно и захватывающе. Скорее наоборот, всё начинает восприниматься как нечто противное и мерзкое. По крайней мере стойкое нежелание хоть куда-то ехать вырастает сразу, а потом с каждым днём укореняется всё сильнее.       В конце концов, у сына были свои планы на это лето! И подобные выезды на две недели туда совсем никак не вписывались. Олег для себя этот период распланировал по дням ещё едва ли не в январе: куда хочет, что надо и с кем желательно бы встретиться. А тут вот такое оздоровительное мероприятие, причём непонятно, с чего бы это. Никаких предпосылок для этого не было, жили и жили себе все спокойно.       — Саш, вот что это такое?       Младший устраивается калачиком под чужим боком, жмётся. Спать давно пора, на дворе почти час ночи, а никак. Очередная попытка мирно разрешить спор так ни к чему и не привела. Только ещё больше подвела к мысли, что самому младшему надо на воздух, в природу подышать.       — Это, мой дорогой братец, семейное упрямство, — Саша набрасывает на обоих тонкий плед, создавая ещё большее ощущение «норки». — Перебороть которое очень проблематично, считай, что практически невозможно.       — Но раньше-то получалось! — чистейшая обида сквозит в каждом слове.       — Раньше и вопросы были менее масштабные, вот и решались проще.       — А сейчас что, совсем-совсем никак?       Олег ёрзает, укладывается удобнее, перекидывая руку через брата в попытке прижаться ещё ближе. В конце концов, если и Саша ничего не сможет сделать, то тогда всё, точно придётся сдаваться на каторгу. Будет как минимум очень обидно.       — Я попробую что-нибудь придумать, Олеж.       — Клянёшься, да?       — Клянусь.       И ведь решает. Не без споров, конечно, но всё же. Полностью всё это отменить не получается, но укоротить срок до недели — вполне. А там, если понравится, можно и на вторую будет остаться. Только вот Олег был полностью уверен, что ни о чём таком речи даже не пойдёт. И пережить-то всего семь дней, не так и сложно, если посмотреть.       Со сборами, правда, тянет до последнего, вдруг всё-таки передумают и никуда ехать не потребуется? Надежды, правда, не оправдываются совершенно. Провожает Саша, сам вызвался, чтобы ещё больше ребёнка не нервировать. А так им обоим спокойнее, если уж разбираться.       Младшему не нравится всё и сразу. И слишком много зелени, и людей, и комната какая-то стрёмная. Зато есть возможность занять нижнюю кровать в двухъярусной, единственное, кажется, что может быть хорошего. Сумка с вещами запихивается куда подальше, потом с этим можно будет разобраться.       Оставлять волчонка не хочется, но надо. Саша давно уже вышел из того возраста, когда можно было бы быть хоть вожатым. В свои двадцать четыре ему, увы, там делать особенно было нечего.       — Будешь себя вести прилично?       — Обязательно буду, — Олег незаметно, как ему кажется, скрещивает пальцы за спиной.       Саша видит всё, но сейчас молчит. Хочет его младшенький поиграть в конспиратора, пусть играет. Уезжает старший не раньше, чем окончательно убедится, что всё в порядке. Так-то оно так, но предчувствие говорит об обратном. Легко в этой смене никому не будет — ни детям, ни вожатым. У Олега слишком сложный характер, чтобы вот так, с наскока, с ним справиться. И вопрос, за кого Александр в итоге переживает больше так и остаётся открытым.       Договариваются созваниваться каждый вечер, когда телефоны и выдают. Можно было, конечно, это и не озвучивать, но так просто спокойнее.       «Всё пройдёт хорошо» — это уже почти мантра.       Первый день, вопреки ожиданиям, проходит спокойно. Кажется, что даже слишком, и это беспокоит ещё больше. Олег только жалуется, что там слишком скучно, а костёр знакомств «вообще лажа какая-то».       Саша не согласен категорически. Наоборот же, помогает понять и узнать друг друга чуть лучше. Спорить, правда, даже не собирается. В его время было так, а сейчас может быть совершенно по-другому.       Второй день так же, якобы скучно, хотя программа была достаточно насыщенная и разнообразная, от творческого до спортивного. Но это же Олег. Саша волнуется ещё сильнее. Нет, если эта неделя так и пройдёт, то это будет прекрасно. Только что-то сомнительно, что покой так и останется.       Когда на третий день ему звонит один из вожатых с информацией «Ваш Олег подрался» Саша убеждается, что вот это — точно его зверёныш. Сейчас приехать никак не может, и послать тоже больше некого. Но вот завтра утром — обязательно, прям к подъёму. Кто издевается? Никто не издевается!       — Олеж, ну, и что это такое? Что ты устроил?       На вечернем звонке Саша не тянет, сразу же переходя к сути. В конце концов, откладывать просто смысла нет.       — А чего они маленьких обижают?! — младший возмущён настолько, что это почти осязаемо. — Вот я и вступился!       — Молодец, но в следующий раз говори всё-таки словами. Тебе разве лучше от такого рукоприкладства? — Саша тихо вздыхает. Волчонка хотелось бы иметь сейчас при себе, чтобы уже самому не волноваться и не трепать никому нервы.       — Нет! Но словами они не понимали!       — Значит, это были не те слова.       Спорить бессмысленно.       Совсем утром приехать не выходит, старший добирается только к полудню. И — очередной сюрприз. Олега не могут найти. Вообще нигде. Где, когда, как — совершенно непонятно. Саша даже не ругается, смысла просто нет.       Им ребёнка найти надо.       Александр поисковик не самый лучший, но уж свою родную кровь найти сможет достаточно быстро. Тем более, что Олег не так и далеко ушёл, всего-то где-то на километр, не больше. Уселся, как сыч, на дубе.       — Тебя ищут, — всю злость старший честно старается сдерживать.       — Я знаю, — почти равнодушно, только вот радость от Сашиного появления полностью не вышло скрыть.       — И?       — А они, — Лежка машет в сторону лагеря, — опять ругаться будут.       — И есть на что? — Саша правда очень не хотел ругаться, но видимо, придётся. — И слезь, наконец, не с задранной же головой с тобой разговаривать.       — Мне и тут удобно, — младший язык показывает, дразнясь, но всё-таки спускается. — Я пацану вчера руку случайно сломал.       Саше очень хочется побиться лбом об этот же дуб. Чем дальше, тем всё становится хуже и хуже. Теперь ещё и с этим разбираться.       — Ещё что ты мне забыл сказать? — Александр приобнимает брата за плечи, ненавязчиво уводя обратно в сторону лагеря.       — Что ты самый лучший брат в мире, — старший выдыхает, стараясь не злиться. Правду же говорит, зараза. — А больше ничего, честно.       В это очень хочется верить. И надеяться, что больше ничего не вылезет.       Песочат в директорском кабинете их недолго. Саша кивает в нужных местах, а Олегу, кажется, совершенно не стыдно. Это почти заметно. Вскрывается всё же ещё несколько мелких, относительно, проблем. Испорченная ножом подушка и попытка измазать гуашью партнёра по рисованию.       — Вы можете его забрать? — директриса, кажется, готова на всё, лишь бы такого проблемного ребёнка у них не было. — С ним ни один вожатый работать не хочет!       Она распаляется ещё минут на десять, чем дальше, тем больше повышая тон голоса.       — Достаточно, я понял. Когда я могу его увозить?       — Да хоть сейчас, господи!       Олег довольно полыхает радостью на астральном уровне. Добился всё же того, чего хотел. Саша зыркает недовольно, но только кивает директрисе. Сейчас так сейчас.