Солнце, черешня и сбитые коленки

                    что-то определенно было не так.       нео это видел. после невероятно долгих весенних дождей и противной холодрыги, на улицу наконец-то пришло солнце, и зная кшиштофа как облупленного, архангел ждал, что тот будет рад этому, но. все было не так       последние дни ребенок был непривычно тихим и вялым. ходил понуро, с большой неохотой делал, кажется, все. порой вообще отказывался вставать с кровати утром, доводя ситуацию до слез и уговоров остаться дома. а на прямой вопрос что случилось? пожимал плечами и уходил к себе в комнату, не выходя от туда до самого вечера, впуская к себе только кота.       такое состояние ребенка нео беспокоило сильно. он не знал как быть и что делать. он уже к этому моменту обошел всех кого мог, — считай докапался до каждого ребенка и взрослого, который с кшиштофом общался, — спрашивая знали ли они что-то, что ему не известно. но в ответ получил лишь разведенные в незнании руки.       что произошло? кто виноват? как быть? а хрен его знает, как ответил бы жираф.       и сейчас, отложив чертежи и расчеты, что он мусолил уже недели две к ряду, парень посмотрел на противоположный край стола. кшиштоф незаинтересованно возил ложкой по тарелке, размазывая пюре по светлой керамике. вздыхал, тяжко так, и с какой-то странной, затаенной тоской смотрел в сторону открытого окна. чеснок сидел на подоконнике, с интересом рассматривая заросли нарциссов, где громко жужжали пчелы. теплый ветер светлыми парусами раздувал занавески, принося с собой запах цветущей вишней.       такая апатия была не свойственна этому ребенку. и это пугало. — кшиштоф, — тихо позвал взрослый. — мф? — кивнул тот. — тебя что-то беспокоит? — м… — плечом дернул. хмыкнул что-то невнятное.       парня такой ответ не радовал. — что не так? — ну, — тихо протянул мальчик и на взрослого посмотрел, — не знаю. настроение какое-то. такое. — странное? — неприятное. — хмыкнул кшиштоф.       отложил в сторону ложку. тарелку от себя осторожно отодвинул. и щекой на стол опустился. помолчал недолго и протяжно, устало так выдохнул: — …на ручки хочется и ничего не делать.       нео подошел ближе, сел на стул рядом с ребенком. чеснок на подоконнике чихнул, встрепенулся и обернулся на людей. тихо спрыгнул с окна и настороженно подошел к мальчику. мяукнул, потерся об ноги и уперся головой в щиколотку. кшиштоф присел и быстро взял питомца на руки, гладя того за ухом. носом уткнулся в рыжую шерсть. — ты устал. — видимо да… — шмыгнул носом мальчик и повернулся к взрослому.       посмотрел на него: глаза у ребенка уже на мокром месте были, губы дрожали, хвостик тонкий по полу слабо бил, ушки длинные поникли. — просто… — запнулся кшиштоф и заморгал часто. он явно старался оставаться спокойным, но — просто. я ничего не хочу. понимаешь? вообще ничего. — заплакал. тихо и так горько, — и к виверне завтра не хочу, она опять спрашивать за круговорот воды в породе будет, но я же ведь уже его знаю-ю. и к джасту не хочу, снова свои задачки сложные даст и объяснять их не захочет. а диамкей ругаться будет, потому что я читательский дневник не заполнял уже две недели. не хочу ничего!..       нео осторожно притянул плачущего кшиштофа к себе. обнял.       вот оно что. молодец нео, своим импровизированным «домашним обучение» без выходных мальчика довел до апатии дикой и истерики, причин которой кшиштоф действительно не понимал, ведь никто ему до этого и не объяснил ничего-то толком: ни про то как школа устроена, ни про то что учиться или работать каждую минуту не надо. почему не объяснил? да потому что нео дурак большой — столько миров и жизней человеческих прожил, что уже и сам не помнил как несколько миллениумов назад ребенком был, обычным и беззаботным. — молодцы слизерин, отлично слизерин! — недовольным голосом произнес воображаемый альцест в голове. — сказочный долбоеб, — поддакнул воображаемый жираф. — поплачь об этом. — как финальное, посыпал ему голову пеплом воображаемый джаст и улыбнулся.       ну и как это теперь исправлять, спрашивается?..       лишь через несколько невероятно долгих минут, что показались часами, кшиштоф затих, тихо сопя куда-то взрослому в плечо. — знаешь, — протянул нео осторожно, — я… я думаю ты прав. надо иногда не делать, то что тебе не хочется. иногда вообще ничего не делать. — хмыкнул парень. — так что, может есть вещи, которые тебе хочется? куда-нибудь сходить? съесть что вкусное?.. — спросил нео, перебирая волосы кшиштофа.       ребенок молчал, тихо перебирал рыжий мех кота, что уже дремал, спрятав свою мордочку в подмышке у хозяина. — я… — выдохнул кшиштоф, — я хочу на речку. — сказал он, — хайди сказал, что тарзанку там сделал. — хочешь спрыгнуть с нее? — а с нее надо прыгать? я это. просто. посмотреть хотел. — почесал затылок мальчик, — о! и за ракушками хотел там нырнуть. папа сказал, что из них краску фиолетовую можно сделать, если раскрошить и с маслом смешать. — ну, тогда завтра за ними сходим. покупаемся там заодно. — подожди! так мне завтра к виверне и дж- — нет, завтра ты к ним не пойдешь, — покачал головой нео, — и послезавтра тоже. объявляю для тебя каникулы. месяца три ты учиться не будешь. — ась? — вскинулся мальчик и во все глаза посмотрел на взрослого, — как это? а они не обидятся? — нет, — покачал головой парень, — я предупрежу ребят. пусть тоже отдохнут. — тогда… мы завтра идем на речку? — да. — и папа с нами? — ну, если он будет свободен, то да. если нет, то позовем его в следующий раз, — пожал плечами архангел. — все равно мы теперь все лето свободные будем. что скажешь? — хорошо! — наконец улыбнулся кшиштоф.       нео выдохнул и они замолчали, не разрывая объятий. сколько так они просидели не знали, но в какой-то момент раздался тихий чих. — будь здоров, — отозвался архангел и растрепал пятерной волосы ребенка. — расти большой, — добавил кшиштоф. — не будь лапшой, — закончили уже вместе. мальчик чуть рассмеялась и немного погодя отстранилась от взрослого. — я так понимаю, ты не будешь? — на всякий случай спросил нео, хотя прекрасно понимал, что скорее всего кшиштофа после подобных переживаний поташнивало и лишний кусок в горло не лез. — неа, — слабо отозвался тот. чеснок выбирался из его объятий и принюхивался к содержимому тарелки.       архангел выдохнул и поднялся со стула. забрал тарелку с нетронутым ужином из-под носа кота, на что получил недовольный мявк в свою спину. — нет. у тебя своя еда есть. — кивнул нео и убрал тарелку обратно в холодильник, — может тогда хотя-бы будешь мороженое? — наудачу спросил парень, обернувшись к мальчику. — так сейчас уже вечер. — и что? — ты не против? — вскинул брови кшиштоф. — если предлагаю, то не против. — пожал плечами нео, — так будешь? — ну… — ты его уже съел, да? — есть такое.       архангел поджал губы, еле сдержал смех. выдохнул: — ну значит напишу алфёдову. тебе какое? — морковное есть? — должно быть. — а если не будет? — сами делать будем. идет? — да.       только ближе к ночи, когда кшиштоф уже был уложен в кровать, нео все-таки взял коммуникатор в руки и. не придумав ничего лучше, написал в групповом чате короткое и такое глупое ‘с завтра летние каникулы’       вздохнул. в ответ прозвучала тишина и простое «прочитано» в уведомлениях. что ж, это однозначно был хороший знак. пусть мальчик побегает: отдохнет от книжек и тетрадок, воздухом подышит, траву потрогает и хоть немного загорит на солнце. а еще ‘кшиштоф хочет завтра сходить на речку’ ‘с нами двумя’ ‘ты свободен?’       пусть с отцом хоть немного пообщается. не все же жирафу свои замки строить.