Солнце, черешня и сбитые коленки

                    для каждого жителя этого мира это уже перечень давно известных аксиом:       просить гиперактивного подростка, такого как хевил, присмотреть за домом, во время вашего отсутствия — задумка не то что бы хорошая. спросите об этом альцеста, он с радостью расскажет о том случае, ну. сразу после того, как ему перестанет мерещиться запах гари и истошные крики еще на тот момент живой курицы-хах-гриль.       уговорить забывчивого человека, прямо как хевила, позаботиться о домашнем питомце — как можно понять, мысль тоже не самая дельная, это да. кавеори о том инциденте даже вспоминать не любит и предпочитает похоронить его там же, где и лежит несчастный мистер мурчалкин, пусть в своей десятой жизни он будет вечно сыт.       дать ответственное задание приглядеть за ребенком, существу с рассеянным внимаем, как у хевила, — идея и вовсе пропащая, виверна подтвердит. она до сих пор иногда по ночам в холодном поту подрывается и по инерции бежит за лодкой, настолько картинка перед глазами яркая стоит.       в принципе, слова «хевил» и «присмотри пожалуйста…» не сочетаются ни в одной из известных вселенных. в большинстве миров их, скорее всего, даже запрещено использовать в одном предложении на законодательном уровне, — в их случае это точно скоро станет одним из пунктов в приветсвенном буклете для новичков. как раз есть место между «не доверяйте свои алмазы/ресурсы/вопрос личной безопасности модди» и «во избежание внезапной кончины от потери крови не теряйте диамкея из поля зрения».       опять же, это давно понятные для всех прописные истины. это знают даже маленькие дети.       ну, все кроме, очевидно, жирафа само собой, — иначе же быть не может, ага да, — потому как обращённая к человеку-кактусу просьба посидеть один день с кшиштофом, есть задумка плохая уже на стадии концепции. серьезно, кому и зачем, спрашивается, плакались тогда все остальные?.. — да не вопрос, друг, — соглашается подросток.       и тут мирозданию бы в пору принять меры и хоть что-либо сделать против. начать потоп или наоборот засуху. падение метеорита тоже бы подошло. но видимо в этот день у высших сил выходной, увы и ах и потому, ничего кроме как так и просящегося «жаль этого добряка» тут и сказать-то собственно нечего, потому что… — ой, — шепчет кшиштоф, когда сначала роняет часть динамита, что был куплен у кролика, в реку, в тот момент, когда они с кактусовым другом идут через мост. подросток на это вскрикивает, но мальчика не ругает. оба в воду потом ныряют за вымокшими связками взрывчатки и аккуратно просушивают порох, благо он бездымный и ему от воды ни горячо, ни холодно. — ой! — вскрикивает мальчик, когда камера, на которую они планировали обращение для альфедова записать, сама по себе начинает дымиться в его руках. хевил реагирует в туже секунду: выхватывает резко и со всей силы подальше ее кидает. и не зря, фотоаппарат взрывается в воздухе, стоит ему пролететь метров десять. как такое произошло они с кшиштофом не понимают, да и времени разбираться у них нет. выдохнув они вместе бегут за новой камерой — пранк для приятеля дровосека обязательно задокументировать надо. — ой… — всхлипывает ребенок, когда снеговики тают сразу же стоит им ожить. видимо не стоило ему поджигать их головы-тыквы изнутри, на манер фонариков. но они так красиво смотрелись, круто так. интересно. хевил не ругается, малыша только подбадривает и лишь за еще одной партией снега и тыкв сам через ад бежит. ничего страшного - у всех бывает. — о-о-ой, — тихо воет это чудо природы, когда замечает как в динамит прилетает чужая подожженная стрела. действительно, жаль этого добряка.       …ох, точно. слова же ведь эти адресованы хевилу изначально. как печально, что он их смысл не осознал сразу.       взрыв, как несложно догадаться, громкий и сильный. треть плота точно сносит — восстанавливать, скорее всего не так сложно, сколько муторно и долго. в воздухе кисло пахнет порохом, подгоревшим тыквенным пирогом и только что выпавшим холодным снегом. деревяшки тлеющие сверху сыпятся, но мимо детей пролетают и в воде моментально тухнут. благо хевил с кшиштофом невредимы, даже занозу за все время не словили, и лишь испугом отделались. потому, залезая на уцелевшие доски, подросток на мальчика рядом с собой смотрит с опаской. ему почему-то кажется, что кшиштоф на самом деле скрытая руина, заквиелем возможно если не точно укушенная.       ну знаете, как с радиоактивным пауком, только с заквиелем, ага да. — ебать, — тихо так выдыхает рядом теленок, во все глаза последствия случайного-не-их-поджога рассматривая.       и после этих слов хевил думает, что нет. кшиштоф просто ребенок своего отца и этом все сказано. — ой, — вдруг снова выдает свое многозначительное кшиштоф, когда на своего няня смотрит. хевил клянется, еще немного и у него появится нервный тик, как ответная реакция на это слово. серьезно, настолько это уже похоже на тревожный звоночек, если не на сирену, — у тебя тут. ну, это дело, — указывает на свой рот мальчик.       подросток хмурится в непонимании и уже хочет спросить, что не так, но случайно языком по деснам проходится. замирает. глазами напуганными на мальчика перед собой смотрит. пальцы ко рту тянет, аккуратно зубы трогает, но на пустоту натыкается.       двух верхних резцов не хватает. — та ну блин! — вскидывается подросток, на ноги быстро подскакивает. руками лицо закрывает и чуть ли не плачет. — та ну с’а чё!? — шепелявит тот. — может к кэпу тогда? он же про болезни много знает. может и с зубами поможет? — предлагает кшиштоф. — нет, не помош’ет, — качает головой хевил, — он мне в пл’ошлый л’аз скас’ал больше не пл’иходить. — и даже если умираешь? — особенно если умил’аю, — шмыгает носом подросток и чешет затылок. — о, — только и тянет мальчик. ненадолго замолкает. — может тогда что-то холодное приложить? папа говорил, что если ударился и теперь болит, то надо приложить холодное. у тебя рот болит сейчас? — м. так, немного, — хмыкает хевил. — значит можно. пойдем попросим у алфёдова снега? или мороженого? чего скажешь?       и взвешивая все за и против, подросток смотрит на мальчика пристально. рассматривает. думает достаточно долго, основательно. и. не находит причин для отказа. — т’авай, — кивает он и шагает за кшиштофом к ближайшей лодке.       да конечно, даже если этот ребенок и является руиной, то наверное им не стоит находиться рядом друг с другом, — все помнят тот случай, когда… всегда, да, — однако. они живы. и сегодня им, в какой-то степени, было очень даже весело. так что, чем джаст не шутит, собсвенно? с жирафом же он дружит и ничего — с его сыном тоже получится.