Солнце, черешня и сбитые коленки

              — ты идиот, — заявляет кшиштоф и с явным презрением, слишком большим и инородным для такого маленького тельца, смотрит на нео, — я люблю тебя, но ты такой идиот. вот честно…       устало выдыхает ребенок и закатывает глаза в раздражении. архангел на это хмурится. в такие моменты мальчик перед ним отчетливо напоминает своего отца, что одновременно пугает и радует. — что вообще происходит? — не понимает парень.       нео в принципе озадачен сильно такой переменой в их диалоге. кшиштоф с самого утра, как только пришел к нему домой, вел себя слишком восторженно и радостно. все выспрашивал как дела и понравилось ли нео недавнее празднество, что маги устраивали? а стоило маленькому колдуну увидеть одинокий бархатец в низком стакане, да еще и вопреки природе пустивший в воду корни…       ох, кшиштоф будто бы расцветает. улыбается от уха до уха и практически пищит от непонятной для нео радости. уже что-то тараторит, спрашивает, но быстро замолкает. оглядывается по сторонам, будто думает, что подслушает кто и споро хватает техника за руку, в другую вручает пустую корзинку — все-таки они собирались сегодня сходить к вишневой роще, собрать ягоду и еще чего по мелочи, — к выходу тянет.       щебечет о чем-то всю дорогу и лишь когда они в вишневый сад заходят так далеко, как только возможно и плоды красные собирать наконец начинают, мальчик все-таки спрашивает: — так… — тянет кшиштоф и срывает ягоды на одной плодоножке, на уши на манер сережек вешает, — когда ты к нам? о, наклонись пж… — привлекает к себе внимание взрослого. — в каком смысле «к вам»? — тихо отзывается нео и наклоняется, получая такое же «украшение», — ну и как? мне идет? — указывает на ягоды на ушах. — очень, — кивает теленок и возвращается к первой теме, — ну в смысле? когда ты к нам с папой переезжаешь? — эм… никогда? — пожимает плечами. — ты с нами жить не будешь?! — громко удивляется мальчик и руками всплескивает, — почему? тебе наш дом не нравится? или тебя другие техники не отпускают? — а я должен у кого-то разрешения спрашивать? нет. да и я с жирафом жить не планировал никогда. зачем мне это? — никогда, никогда? это что тогда получается, вы вместе в одном доме спать не будите, даже когда с отцом поженитесь-? — что?! — вскрикивает нео и во все глаза на мальчика смотрит. — так ведь папа тебе… — начинает кшиштоф, но вдруг замолкает. голову к плечу наклоняет. рассматривает и вдруг опустив плечи, очевидно поняв все, выдает многозначительное, — ты идиот.       и вот они здесь. взрослый, тихо охуевающий от заявлений ребенка, и ребенок, разочарованный в умственных способностям взрослого.       и — идиллия. — папа, конечно, говорил, что ты глупи, но чтобы настолько… — качает головой мальчик, подходит ближе. берет нео за руку, вниз тянет, без слов прося наклониться. и стоит архангелу присесть, кшиштоф его по голове ласково гладит, обнимает и так плаксиво сообщает, — ну вот что с тобой делать? ты же у нас, магов, совсем растеряешься если один ходить будешь. но мы с папой тебя все равно не бросим. — ты можешь по-человечески объяснить мне, что происходит? — толи шипит, толи на грани истерики плачет техник.       он честно растерян и не знает как это все понимать. — как ты думаешь, что мы тогда праздновали? — я без понятия. разве это важ-       нео язык прикусывает на середине мысли. само собой важно. у магов все смысл скрытый и важный имеет. и уж тем более праздник любой тайным значением они наделяют. — ага. а книгу ты читал? — складывает руки на груди кшиштоф и говорит это таким тоном, явно издеваясь. ну весь в отца. — какую из? — ту, которую дедушка диамкей написал. про цветы, — кивает мальчик. — нет. — ну тогда ясно все. ты просто- ой! — вдруг подскакивает ребенок и за спину взрослого восторженно смотрит. обходит нео и к другому дереву, с темными плодами подбегает, — иди сюда, — подзывает он.       архангел судорожно вздыхает, глаза зажмуривает и лицо руками закрывает. очевидно «жираф» это не имя, а титул. к тому же, в его случае проклятый. техник сидит так несколько мгновений, но получая еще один окрик в свою сторону, корзину подхватывает и подходит к ребенку. — он тебе клятву дал. и ты её принял, — как ни в чем не бывало продолжает мальчик. аккуратно срывает темную ягоду и смотрит на нее со всех сторон. кивает сам себе и поворачивается к архангелу, — открой рот, а-а-а… — настойчиво тянет к чужому рту ягоду он. нео на это теряется и назад отстраняется, — это шелковица. ну тутовник обычный. попробуй просто, — хмурится мальчик. техник брови вскидывает, хмыкает да съедает предложенное, — не кислая? — нет, сладкая. — облизываясь от сладкого, даже приторного, сока на губах отвечает парень. — ну значит и тутовник соберем, папа хотел новое вино делать с ним, — оглашает ребенок и сняв свою комично большую шляпу остроконечную, принимается собирать плоды туда. — ты чего сидишь? давай, помогай.       видит богиня, как же нео этих жирафов любит. придушить в объятиях готов иногда… — так вот, — кивает мальчик, — ты принял папину клятву, но свою не дал. никакую, понимаешь? — это как? — когда в день костров человек отдаёт тебе свою клятву, то на такое обязательно нужно отвечать. либо «да», либо «нет». а ты никак не ответил. промолчал и только папино обещание принял, мол я тебя услышал. а это вообще-то очень некрасиво и невоспитанно. — значит мне действительно нужно было цветок какой дать, да? — ого, смотри-ка. кто-то наконец начал думать. еще чуть-чуть и будешь совсем умни. — хихикает кшиштоф, — а вообще да, но как бы нет. не любой, а особенный. ты вот что про папу думаешь? — что он тот еще клоун… — как обычно отзывается нео и трет виски, чувствуя как в них начинает колоть. — ага. а на самом деле? — хмыкает теленок и получает недовольный колючий взгляд в свою сторону. смеется.       какие же они смешные, думает. стоят друг друга однозначно. техник однако же фыркает, отворачивается, горсть красно-черных ягод в рот отправляет. краснеет. от негодования и злости само собой. и от внезапно кислого сока на языке. точно, точно.       кшиштоф взгляд отводит. думает недолго да потом вздыхает тихо. прокашливается, и старческий голос пытаясь изображать, говорит: — понятно, — прикрывает глаза юный маг и гладит воображаемую бороду, явно копируя кого-то из взрослых, — ну-у-у. я тебе только так скажу. книжку прочитай. подумай честно, что мой отец для тебя значит и выбери клятву подходящую. и ответь наконец. уже больше двух недель ходите и друг с другом в переглядки играете. — кшиштоф, — зовет нео. — чегось? — а что жираф мне пообещал? что бархатцы значат?.. — прочитай и узнаешь. — это же что-то хорошее да? — прочитай и узнаешь. — мне следует ответить также? — можешь, но это будет не искренне. — и что мне делать? — прочитай книгу и узнаешь, — в который раз повторяет мальчик, с долей раздражения и какого-то неправильного веселья смотря на взрослого.       дальше они молчат. долго, оглушающе так. каждый о своем думает, пока то тутовник собирают, то пока к вишне возвращаются. сами не замечают как за делом проходит утро. обедают там же в саду, бутербродами и чаем, что кшиштоф предусмотрительно с собой взял. а после, собрав корзинку, шляпу и сумку идут домой обратно.       правда идут они дорогой обходной и более длинной по причине… отсутствия причины. мальчик невооруженным глазом видит — взрослому рядом с ним подумать надо и при том основательно, так что лучше дать ему эту возможность. дома то его опять то механизмы, то другие техники отвлекать станут и в итоге они с его отцом снова друг друга избегать будут и только взглядами случайными и быстрыми обмениваться. даже слова друг другу не скажут.       кшиштоф их знает — хуже детей малых. те хотя бы все сразу и правдиво говорят, без утайки. а эти двое смех да и только.       подходя к речке останавливаются. роща перед ними редеет, переходит в поляну чистую. разнотравье здесь пестрое и ароматное. и среди цветов ярких, мальчик находит — одуванчики! — вскрикивает и пальцем показывает. на нео оборачивается, — давай и их соберем? на варенье пойдут. — подожди, а зачем мы тогда вишню собирали? — то на пастилу папа пустит.       техник кивает только и корзинку рядом с собой поставив, садится на землю. наблюдает за ребенком, что по поляне с сумкой ходит и головки цветочные туда складывает.       трава движется зелеными волнами, пригибается под ветром легким, шумит тихим гулом. нео за цветами разными наблюдает. маки, ромашки, васильки, лютики — хоть букет собирай. однако привлекают взгляд те пресловутые одуванчики. парень фыркает. срывает ближайший и к глазам подносит.       сорняк же ведь вредный и вездесущий. попадет в землю и потом не вытащишь, корнями вглубь зароется и будет расти-разрастаться. и что в нем полезного? кроме того что красивый, конечно, как некоторые…       от этой мысли случайной нео фыркает. чувствует как уши горят.       он сколько угодно и кому угодно врать может, но самого себя обманывать он просто не в состоянии. парень хмыкает, срывает еще один одуванчик, и еще один, и еще. венок, сам не знает почему и зачем пытается сплести, как когда-то давно, будто в прошлой жизни, душенька показывал. да только вот — с длинными стебельками отрывай, а то так не удобно будет, — вдруг говорит кшиштоф над ухом. — хочешь научу? — спрашивает и нео сам того не ожидая кивает. — давай, — соглашается. — значит так, смотри, — садится рядом ребенок и из рук взрослого цветы забирает и в сумку свою прячет, — эти короткие, на варенье пустим, а ты бери вот эти, длинненькие, — срывает три штуки со стеблями тонкими, с ладонь длинными, — так, складывай их вместе, держи в одной руке. потом берем еще один, по два-три тебе еще рано. оборачивай его под цветком, ага и стебелек вытягивай. да вот так! а теперь возьми еще и сделай так же…       венок по итогу получается. большим слишком. и не самым надежным. нео кажется, что одного неловкого движения достаточно чтобы тот развалился. — не, он хороший, — заверяет кшиштоф и на ноги поднимается, — пошли, домой пора, а то нас потеряют скоро. — нео на это кивает и цветочный круг от себя откладывает, как вдруг слышит, — и венок бери! зря делали чтоли.       возразить хочет, но на взгляд зеленый натыкается. спорить сил нет особых, потому кивает и за ребенком к реке идет. там через мост деревянный пройти и по тропе через сад яблоневый, до дома жирафа выйдут быстро. да только идет все как всегда через одно место.       доски на мостике мокрые, а тропа как назло вся в грязь после вчерашнего дождя превратилась. само собой нео, как по канонам определенного жанра, — который он искренне ненавидит, — само собой падает с грохотом. корзинку в грязь роняет да так, что вишня в стороны катиться, венок цветочный в воду улетает, а он сам головой об доски мостика бьется. кшиштоф мигом к нему подбегает, подняться помогает. и вроде все нормально, сейчас соберутся и пойдут дальше, да только — ебать! — с диким громким падает, хотя архангел это назвал бы «с грохотом ёбнулся», с неба жираф. прямо в реку.       архангел от воды отплевывается, глаза трет и на жирафа такого внезапного смотрит. просто — какого хрена? — абсолютно риторически спрашивает на ответ не надеясь, но его получая. — такого. чего ругаешься, — бурчит как всегда это нечто и на нео из-под лба смотрит. — привет пап, — вклинивается кшиштоф, — мы тут это. задержались. одуванчиков еще нашли, нарвали. ты нас пошел искать, да? — тараторит мальчик.       жираф только на нео и смотрит. пристально так, взгляд не отводит и кажется не моргает вовсе. венок хлипенький, полуразвалившийся, что рядом с ним плавает, в руки берет. вертит осторожно, осматривает. снова на техника глаза поднимает. носом шмыгает и вдруг цветы на свою голову нахлобучивает. одуванчики мокрые, вниз головы золотые склоняют, сползают. кудри влажные, а вместе с ними и пресловутые одуванчики, ко лбу липнут. вода с жирафа капает. но он улыбается едва-едва. усмехается чему-то и из воды на берег выходит, камыши по пути ломает.       без слов в грязь присаживается, вишню помогает собрать. кшиштоф вокруг них взрослых вертится, говорит что-то. а они вдвоем молчат, взгляд прячут. дальше идут все вместе. ребенок куда-то вперед ускакивает, иногда оборачивается и взрослых громко подгоняет. те кивают, но идут все также медленно. — это мне, да? — вдруг произносит жираф и чуть в плече толкает. нео вздрагивает, поворачивается. — ты для меня делал? — громче спрашивает и на одуванчики в волосах у себя указывает.       парень губы поджимает и кивает быстро, взгляд отводит. — м. — пожимает плечами, — это… ну. ответ на мой, да? — снова спрашивает маг.       архангел еще раз кивает, только на этот раз медленнее. более неуверенно. — о. — опять односложно отвечает жираф. носом снова шмыгает, смотрит искоса, — тогда. я принимаю обещание. — чего? — не понимает нео. — это твое обещание? ну, как тот, что я тебя отдал? — …ты про бархатцы? это. да. — хм. тогда хорошо. — хмыкает. и за рукав светлой куртки хватается. — сережки классные кстати.       техник взгляд отводит быстро. руку свободную к уху тянет. вишня все еще там висит, как украшение обычное. нео чувствует как лицо его теплеет и лишь надеятся, что до корней волос не краснеет. с несколько минут думает, а после осторожно чужую ладонь в свою берет. сжимает несильно, но уверенно. — спасибо. кшиштоф подарил, — выдыхает.       жираф хмыкает и тоже взгляд прячет. а потом вдруг спрашивает: — ты тутовник ел, да? — вдруг хихикает. нео в непонимании на жирафа смотрит, но кивает. — хах. кшиштоф! покажи язык! — кричит сыну, на что мальчик оборачивается и просьбу исполняет.       архангел бровь вздергивает, и на мальчика смотрит. не понимает в чем тут дело. — у тебя язык черный, — смеется мужчина и на свой язык, такой же черный как и у его сына указывает. громко хрюкает вдруг, смеется, — добро пожаловать в семью, — за плечи обнимает, к себе притягивает.       и как в тот вечер ближе поддается.