Единственный враг или Барон Суббота

Входящее сообщение От кого: Сун Лань «Твоего ублюдка отпустили. Ты счастлив?» – Что?..

〷〷〷

После того, что натворил по собственной инициативе, Синчэнь вернулся домой. Уже там он неспешно собрал вещи. И дело тут не в измене было, а в том, что, очевидно, ему пора было менять свою жизнь. Оставаться с прекрасным, но нелюбимым человеком? Попробовать с ужасным психопатом, к которому тянет? Бегать от одного к другому? А может, ничего из этого? Остаться в одиночестве и начать всё заново — вот идеальный выход из ситуации. Так было правильно. Сун Лань говорил громко, хотя не кричал. Он же оставил и пощёчину на бледной щеке. Заслуженно, очевидно. Всё говорил о том, что узнал всё раньше, что это нужно было прекратить, потом едко замечал, что Сяо слишком светлый, ему пора бы понять, что не всех можно спасти. Говорил, что тот обязательно вернётся, когда разочаруется в своём ублюдке. Вот только разочаровываться было не в ком, потому что ни к кому не уходил. Скорее ото всех. Даже из комитета уволился, предварительно, конечно, сдав характеристику на Яна. Его последнее дело. Заключение по Сюэ, кстати, было честным. Психолог не стремился тому помогать несмотря на то, что их явно друг к другу тянуло. Работа была работой. Всё нужно было делать честно.

〷〷〷

– Как это его выпустили? Это что, шутка такая? – Сяо почти взволнованно говорит в трубку, щёлкая чайником, чтобы заварить себе чай. – Новость о любовнике – прекрасный повод позвонить бывшему, да? – Цзычэнь хмыкает. – Не шутка. Я случайно узнал. Не знаю, что он там сделал, но освободили прямо в зале суда. Невероятно везучий сукин сын. – А во сколько был суд? – Слушай. Я не нанимался передавать тебе все новости. У меня дела вообще-то, так что пока, – ему определённо хотелось поскорее закончить разговор. – Но... – Суд закончился часа полтора назад. В трубке раздались гудки. Синчэнь ничего не понимал. Ян убил сорок человек. Просидел два года в тюрьме. И теперь вышел. Его освободили прямо в зале суда. Это было просто невозможно. Что, если он повторит своё преступление? Ему же лечиться надо. У него же все подозрения на антисоциальное расстройство, как его выпустили? Они совершили ужасную ошибку. Психолог не находил себе места. Он сделал чай, но разлил его. Вытер лужу, но потом всё равно как-то умудрился поскользнуться. Всё думал о том, какую ужасную ошибку совершил суд. Не было ли в этом и его вины? Хотелось позвонить бывшим коллегам, но ведь он уже не работал там... Как же всё сложно. В дверь позвонили. Сяо, нахмурившись, пошёл открывать. Там мог стоять кто угодно, но стоял тот, кого выпустили всего несколько – четыре, он посмотрел – часа назад. Весь в чёрном, немного лохматый, бледный и с наливающимся фингалом под глазом он не выглядел как тот, кто пойдёт сейчас размахивать пистолетом в какое-нибудь общественное место. Просто уставший человек. Измученный непростой жизнью мальчишка. А ведь он, хоть и совершеннолетний, всё равно младше Синчэня… – Тебя выпустили всего четыре часа назад, а ты уже успел получить кулаком в глаз? Серьёзно? Первая фраза определённо должна была быть не такой. – Заходи. Я дам что-нибудь из морозилки, приложишь. Хотя бы отёк немного спадёт. Ян некоторое время молчит, но потом выдыхает и делает шаг вперёд, только не в квартиру, а к своему – бывшему – психологу. – Я соскучился, – и обнимает. Неожиданно не крепко, а как-то осторожно. – Прости за то, что испортил прощание. Прости за то, что пришёл сейчас. Мне так много нужно тебе рассказать… Сяо бороться с собой не хочет, поэтому делает неправильное – обнимает в ответ. Аккуратно (вдруг, там тоже синяки) гладит по спине. Он, оказывается, тоже соскучился, они не виделись несколько недель. Стоять вот так, в светлом коридоре, а не в тёмном помещении было странно, но отвратительно правильно. – Пойдём на кухню. Приложишь холодное, сделаю тебе кофе и всё расскажешь. – А конфеты? – И конфет дам. Пойдём. С некоторых пор сладости всегда были под рукой. Какая глупая привычка.

〷〷〷

Одна рука Сюэ лежала на горячей кружке, а другая держала пакет с замороженным ризотто на глазу. Стекающая подтаявшая вода и контраст температур заставляли его немного ёжиться. Бывший психолог сидел напротив, держа новую чашку с чаем. Между ними на столе лежали конфеты. Всё почти как на их прошлых встречах, только обстановка немного уютнее. – Так кто тебя так? Кто-то из присяжных? – Синчэнь вздохнул. Наверняка было много желающих ударить бывшего заключённого, но того всё равно было как-то жалко. – Нет, – тот немного нахмурился. – Твой бывший парень. – Что? – и хмурится в ответ. – Как так получилось? Вы даже не были знакомы. – Да, но мне дали твой адрес. Понимаешь, мне нужно было тебя найти. Я... Не суть, ладно? Просто нужно было. Пришёл на квартиру, а там тебя нет, только он. Ну. Спросил, где ты. Даже вежливо, а он, видимо, узнал меня. Сказал, что ты больше не живёшь здесь. Я тогда, конечно, не поверил, попробовал в квартиру пролезть, за что и поплатился. Но новый адрес он всё же назвал. Ещё сказал, что вы расстались, назвал меня ублюдком. Наверное заслуженно. Сяо опять вздохнул. Такой реакции от Сун Ланя вполне можно было ожидать. – А зачем тебе нужно было найти меня? Убить? – Совсем больной, док? – по тону Яна можно было сказать, что он испугался. – Я же... Как же убить, а? Ты же приручил меня. Заставил к себе привыкнуть. Сердце моё украл – оно биться без тебя не хочет. Как же убить, а? Я же люблю тебя. Совсем дурак, док... На чужое признание откликнулось собственное сердце. Которое истосковалось, которое соскучилось и определённо что-то чувствовало в ответ. – Тогда зачем? – вышло отвратительно тихо. – Рассказать правду. Мне сказали никому не говорить, но я попросил, чтобы для тебя было исключение. Ты ведь не сделаешь плохо, верно? Обещаешь? – Обещаю. Рассказывай. И Сюэ рассказал. Рассказал о том, как вырос на улице, как его приютил у себя Не Хуайсан – на тот момент будущий глава одной китайской корпорации, которым он стал после того, как убили его брата. Рассказал про то, как корпорация Ланлинь Цзинь, во главе которой стоял Цзинь Гуанъяо, вела двойной бизнес на территории Америки, и что это они устранили главу Цинхэ Не, чтобы те не успели заключить контракт со штатами, а значит, не было бы конкуренции. Рассказал, что у Хуайсана был большой план, в котором он, Сюэ, сыграл главную роль – больного на голову психопата, который просто зашёл и перестрелял всех. – Это оказалось так просто. Зайти и убить Мэн Яо и его приспешников, которые в тот момент оказались в здании. Я, конечно, сел, но и это было по плану. Должен был отбыть хотя бы часть срока, пока Не уничтожал чужую корпорацию до конца. Не всех, конечно, и не своими руками, просто хотя бы так, чтобы та ещё очень долго приходила в себя. Ну и, конечно, всё было тихо, так, чтобы ничего и никого, в том числе и меня, нельзя было причислить к возвышению Цинхэ Не. А вытащить меня из тюрьмы и не допустить, чтобы эта новость просочилась в СМИ не было так сложно. Всё было по плану, понимаешь. Так было нужно. Ризотто совсем разморозилось, его пришлось отложить. Ещё несколько минут они сидели в тишине. Синчэнь думал обо всём, что ему рассказали. Ян ждал его реакции и нервничал, покусывая нижнюю губу. Дурацкая привычка. – А что теперь? – Теперь Цинхэ Не заключила контракт с Америкой. Хуайсан будет хорошим главой, хотя, кажется, ему это не слишком интересно. Месть за брата была важнее. Ну а мне придётся на всякий случай уехать. – В другую страну? – Нет, что ты, – тихий смех. – Просто в другой штат. Чтобы СМИ было сложнее всё разнюхать. – И как скоро? – У меня билеты на завтрашнее утро. И, собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить. Ты... поедешь со мной? – взгляд искренний, просящий. – Не знаю, – Сяо покачал головой. – Этот твой рассказ… Я так долго ходил к тебе, а оказывается, что ничего о тебе не знаю. – Ты знаешь очень многое, док. Все мои рассказы были чистой правдой. Я никогда не соврал тебе кроме того раза, когда сказал, что «просто захотел» всех убить. То, что ты не знаешь, можешь спросить. – Хм. Ты сказал, Хуайсан забрал тебя к себе. Но он же в Китае, насколько я понимаю. – Не совсем. Он тут жил до смерти брата некоторое время. Потом уехал, а я как раз поступил на учёбу. – У тебя есть образование? Этого не было в досье, – хмурится. – Я учился под другим именем. Сюэ Чэнмэй. Не сказал, что так надо. Он хотел дать мне образование и роль в своём плане, а одно с другим не совпадало. – И на кого же ты выучился? – О, ты будешь смеяться, – сам усмехнулся Ян, а потом как-то смущённо опустил голову. – Хуайсан очень любит искусство, я говорил? Он и меня пытался приучить к возвышенному. Хотел отправить на искусствоведа. И мы тогда долго спорили, ну и я ляпнул, что я в искусстве — это какой-то цирк. Знал бы тогда... – Так кто же ты? Стоп. Ты… – Угу, – голос был какой-то совсем уж тихий и смущённый. – Не клоун и на том спасибо. И, хоть по профессии работать не собираюсь, навыки пригодились. Хотя бы в том, чтобы пронести оружие в здание. Происходящее определённо было каким-то абсурдом. – Так... Ты поедешь со мной? – Я не знаю, прости, – от улыбки на лице Синчэня не осталось и следа. – Понимаешь, я хочу начать жизнь заново. А ты... Тебя вообще не так хорошо знаю, как думал. У тебя даже нет расстройства, которое я написал в характеристике! Какой же из меня теперь психолог… – Вообще-то есть, – нахмурился Ян. – Просто не то, которое ты мне пытался поставить. Хуайсан водил меня в клинику, помогал мне лечиться. Но потом, когда надо было убить тех людей, он отменил мои таблетки. Мне немного… снесло крышу. А ты... – понимание неожиданно. – Ты боишься, что опять буду убивать? Что я тот психопат, которым меня видят все, да? – уголки губ дёргаются. – Раз так, то, верно, тебе и правда не следует ехать со мной. Не хочу, чтобы ты меня боялся. Одно дело, когда я в тюрьме, прикован к столу, а другое дело… Прости, я понимаю. И, – короткий взгляд на часы. – Мне нужно идти. Спасибо тебе, Синчэнь, – он впервые назвал его так, не «доком», не каким-то прозвищем. Поднялся. – Куда ты? – немного взволнованно поднимается следом. Прощание неожиданно. – Нужно закончить дела. Ничего такого, просто забрать документы и в последний раз зайти к Хуайсану. Он просил. – Хорошо… В этот раз они прощаются спокойнее. Сюэ аккуратно целует чужую руку, поднеся её к своим губам. Возможно, они больше никогда не встретятся. Скорее всего так и будет. – Удачи тебе, док. И всё же... подумай, хорошо? Я всё понимаю, но хотя бы просто так, на досуге. – Попробую. Но если нет... Удачи и тебе тоже. Надеюсь, ты больше не попадёшь в тюрьму. – Если это будет единственный способ встретиться с тобой, то обязательно попаду. – Не шути так. Теперь тебе достаточно мне позвонить. – Я не знаю твоего номера. Бывший психолог отходит, но только затем, чтобы вернуться с бумажкой, на которой написан его номер. – На всякий случай. – Спасибо тебе. И.. прощай? – Прощай. Входная дверь закрылась тихо. Синчэнь выдохнул и закрыл глаза. Надо было приготовить растаявшее ризотто. Что думал преступник, предлагая ему бросить всё и уехать непонятно куда? На что рассчитывал? Зачем думать обо всём этом Сяо? Он хотел со всем покончить. Он прекратил отношения с правильным и взрослым Сун Ланем не для того, чтобы попасть в ловушку психопата и бывшего заключённого. Ему хотелось свободы и счастья. А раз так, то решение очевидно, верно?