Гороскоп жизни

1 сентября 2024 года

Я тот кто я есть. Этого не исправить и не собираюсь. Мои родители — это бабушка и дедушка, больше никто. На фотографиях со мной младенцем какая-то семейная пара, но тепла не чувствую. Чужие. Я их не знаю. Сложно представить кого-то рядом, особенно тех людей. Не могу поверить, что они были живы и любили меня. Это странно. Их история началась как в сказке про Золушку: она потеряла кошелек вместо туфли, он как принц на автобусе вернул пропажу. Так слово за слово. Первое свидание. Знакомство с родителями. Свадьба. Семья. И рождение мальчика — назвали Маиль. Дом наполнен счастьем, пока на третьем году их брака не случилась беда… Со слов бабушки, я там тоже был и чудом остался жив. Образ настоящих родителей навсегда стерся из памяти. Они преобразовались в размытые пятна, словно кто-то хорошо поработал в фотошопе. Ни лиц, ни голоса не осталось от них в голове. Пусто. Авария так же со временем забылась. Что я мог сообразить в три года? Ничего. В конечном итоге они стали никем в моей жизни. В семь лет я лазал по шкафам в поисках своих детских фоток для конкурса в школе и случайно нашел старый потрёпанный альбом. Сначала не обратил внимание на лица пары, но прочитав подпись «Маиль с родителями, 1 год», то задался вопросами. В тот же вечер показал находку «матери», горькие слезы на ее щеках я никогда не забуду. Она минут пять ревела в три ручья не в силах ничего выговорить. Я просто стоял не понимая, что делать с этим внезапным водопадом. Успокоившись, бабушка начала рассказывать о людях с фото, даже дед присоединился к нам, хотя и был занят. Он гладил «маму» по спине, поддерживал и вставлял свои воспоминания в разговор. Я видел как им тяжело, поэтому больше не заводил эту тему и ничего не спрашивал до подросткового возраста… Каждую годовщину бабушка доставала тот альбом и разглядывала свою погибшую дочь и ее мужа. Я же следил за ней из-за угла и не мог понять чувств, что тревожили ее сердце. Сложно плакать, когда не знаешь человека. Не помнишь о нем ничего. Еще сложнее поддаваться всеобщей скорби в одну определённую дату. Деда переносил все эти страдания проще и каждое первое сентября провожал меня в школу, стойко стоял на линейках, что по началу я не замечал печальной атмосферы. День как день. Дальше очередные уроки и ничего другого. Он на протяжении недели заботился о нас. Помогал с уроками, готовил, давал лекарства бабушке, а когда траур сходил на нет все становилось, как обычно, до следующей скорбной даты. Наступило время впервые уехать на учебу, «мама» сама настояла на отъезде. Я не хотел их бросать. Первая годовщина смерти моих родителей без меня — беспокоила. Хотелось сорваться с линейки в шараге и уехать обратно, позаботится о бабушке с дедом, но не сделал этого из-за обещания не возвращаться. Звонил каждый день в надежде, что они попросят заехать в гости. Учился как можно усерднее, чтобы не быть разочарованием. На втором курсе я не смог сдержать обещание и вернулся, она была рада, но разочарована. Видно было по красным глазам все скрывающиеся эмоции. В тот день мы разговаривали долго. Бабушка делилась памятными моментами о дочери, сдерживая слезы, старалась улыбаться через силу. Через несколько дней я уехал на учебу. Провожал только дед. На третьем курсе к обучению вернулся только через неделю после окончания траура, когда убедился в стабильном состоянии «мамы». Дед так же обещал позаботиться о ней, чтобы я не беспокоился и спокойно учился. Кажется с каждым годом им было проще или они пытались это скрыть от меня. В этот раз я тоже возвращаюсь на неделю. Бабушка уже сидит на кухне и ждет моего появления на пороге. В этот год мы отправляемся к могиле родителей. Я никогда там не был. Не хотел. Не понимал смысла моего присутствия. Дед погружает в машину букет живых белых лилий, я помогаю бабушке сесть на заднее сиденье. Мрачная атмосфера царит даже в природе — плакучее первое сентября. Серые тучи густо закрывают небо. «Папа» включает радио, чтобы разбавить тишину: «Близнецы первого сентября должны быть опорой и поддержкой для окружающих», — гласит гороскоп на этот день. Беру за руку бабушку и слегка сжимаю. Она пытается сдержать слезы. Ей нужно быть сильной и жить долго-долго, хотя бы для нас. Этот вечный траур сильно бьет по ее здоровью, мы очень переживаем из-за этого. Мы едем недолго. На парковке у местного кладбища выходим из машины. «Родители» впереди. Я же плетусь позади с букетом. Все еще не понимаю зачем вообще приехал сюда. Говорят, что мертвые следят за нами с небес, что у могил можно с ними поговорить, и они обязательно услышат. Глупости. По ту сторону жизни ничего нет. Могила родителей находится почти в конце кладбища. Вокруг громко орут вороны. Почти нет растительности, сплошные памятники. Мрачно. Бабушка стоит напротив надгробной плиты и что-то шепчет, вижу как шевелятся губы. Дед молча курит в сторонке. В прямом смысле ощущаю тяжелый воздух вокруг. Хочется уже уйти отсюда. — Маиль, скажи что-нибудь им, — произносит бабушка подходя ко мне. — Мы подождем. Они уходят обратно к машине оставляя меня наедине с надгробием. Возлагаю цветы. И не знаю что сказать. Хочу уйти, но что-то не позволяет сделать шаг в сторону выхода. Смотрю на портреты родителей: они улыбаются, глаза блестят, веет всеобщим счастьем. — Привет, — глупо разговаривать с самим собой, — я не знаю вас. Если бы все вышло по-другому, то наша семья была б обычной, до безумия счастливой и самой лучшей. Так ведь? «Мама» рассказывала мне о вас, но это не вызвало никаких эмоций. Трудно, наверное, наблюдать за моим безразличием. Меня вырастила прекрасная женщина и не менее лучший мужчина. Простите, что считаю их своими настоящими родителями, а не вас. Я счастлив и благодарен за возможность жить как хочу. Делаю несколько шагов от могилы и добавляю: — Я обещаю, что позабочусь о твоих родителях мама. Мелкие капли дождя падают на землю, орошая ее. Начинается дождь. Иду к машине, где сидят бабушка и дед. Они разговаривают о чем-то, она даже выдавливает фальшивую улыбку. Забираюсь к ним. Мы едем обратно. Ближе к дому тучи рассеиваются и показывается голубое небо, словно по волшебству траур у природы заканчивается. Наше настроение понемногу нормализуется. В этом году трагическая дата воспринимается по-другому. Даже бабушка быстрее приходит в себя, начинает готовить пироги и закармливать малоежку деда, тот пытается скрыться в гараже. Я рад, что ей стало лучше.

3 сентября 2024 года

Меня отправляют обратно на учебу, не слушая никаких аргументов. «Родители» единодушно решили, что пропускать первые дни не хорошо, хотя до этого никто не был против. Кажется снова моя жизнь начинает меняться в лучшую сторону. Видеть радостное лицо бабушки раньше привычного радует и успокаивает. Они вдвоем стоят на перроне, обнимаются и машут мне в окно. Улыбаюсь им. Кажется счастье вновь стучится в нашу маленькую семью, и мы с распростёртыми объятиями встречаем его. Плацкарт вновь с одинокими местами, как обычно, располагаюсь на широкую ногу. Раскладываю вещи и жду отправления. Бабушка что-то говорит, но я не слышу. Пишу смску: «Что ты говоришь?» МаБа: «Кушай хорошо и на каникулы приезжай обязательно. Твои заготовки будут ждать» Я: «Хорошо. Приеду. Можно буду не один?» МаБа: «С кем?» Я: «С девушкой, возможно с другом.» МаБа: «Конечно приезжайте! Мы будем тебя ждать.» Я: «Люблю вас» МаБа: «И мы тебя» Еще один год. Два семестра и я буду свободен. Заберу Нику к себе на лето. Наконец познакомлю с «родителями», она им понравится так же как и мне. Потом работа, семья, дети, внуки и старость с кучей воспоминаний о молодости. Планов много, их главное постепенно начать воплощать в реальность…