В пепел | На краю рассвета

***

Я не понимаю, почему рядом с тобой, Мон Ами, мне так одиноко. Ты рядом, но я чувствую себя потерянным, как будто между нами пропасть. Когда-нибудь я, наверное, напишу тысячи строк, заполненных воспоминаниями о том, что мы пережили. Эти строки будут без особого смысла, но они будут о нас. А пока мы просто вместе, время тянется медленно, как будто все замерло. Минуты проходят, связывая нас в узлы, от которых мы не можем освободиться, и кажется, что мы все глубже и глубже погружаемся в это море недосказанностей. Ты меняешь свои мини-бикини, словно свои настроения, и я сижу рядом, чувствуя себя так, как будто нахожусь на палубе тонущего корабля. Ты бросаешь на меня холодный взгляд, и он мгновенно охлаждает мой последний коктейль — не только его, но и всю нашу попытку найти тепло. С тобой всегда холодно, даже когда вокруг жарко. Ты — настоящая богиня снега, а я всегда тянулся к солнцу. Мы такие разные. Когда город погружается в прохладу, в этот полумрак, мои чувства, которые я пытался забыть, возвращаются ко мне, словно бумеранг. Я пью арак, утопая в мыслях, в которых все запутано, как в паутине. Твоя голова — это настоящий лабиринт, словно «Форт Боярд», полный ловушек и загадок, где мне не найти выхода. Я не понимаю, почему каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться к тебе, все рассыпается на осколки. Стоит только протянуть руку, как все, что я держал, исчезает. Я пытаюсь зажечь свое сердце, как Данко, надеясь, что оно сможет согреть тебя, но внутри меня застрял кусочек льда, который не дает пламени разгореться. Наша любовь — это как дикий зверь, она неуправляема и опасна. Ты прожигаешь мои деньги, и пусть это неважно, я готов был бы отдать все, что имею. Год за годом мы продолжаем играть в эту игру, надеясь, что однажды все изменится, что мы сможем склеить наши разбитые половинки, но они всегда распадаются. Только вот я не пойму, почему мне так одиноко рядом с тобой, Мон Ами? Может быть, однажды я напишу о нас и о нашей любви, но пока все, что у нас есть, — это эти минуты, которые медленно превращаются в пыль. Ты бросаешь свои ледяные взгляды, и каждый раз я чувствую, как этот холод проникает в меня. Я люблю солнце, а ты — богиня снега.

***

Мир застыл в моменте, когда небо разорвало яркое белое сияние, такое мощное, что на мгновение даже затмило багровый оттенок небосвода. Воздух словно застрял в легких — ни один звук, ни одно движение не осмеливались нарушить этот зловещий покой. Все вокруг затаили дыхание, понимая, что настал момент, которого все так боялись, — Матерь Жизни пробудилась. Из-под треснувшей книги вспыхнуло свечение, и все затихло, как будто мир перестал существовать на один короткий миг. В тусклом свете, который разливался вокруг книги, медленно начала формироваться фигура. Матерь Жизни — то самое существо, что должно было принести разрушение и возрождение. Она была всемогуща и пугающа одновременно. Фигура женщины постепенно обретала форму, высокую и изящную. Она была облачена в тончайшие, почти светящиеся одежды, переливающиеся всеми цветами жизни. Ее глаза горели первобытной силой, невинностью и древней мудростью. Длинные волосы каскадом спускались по плечам и спине, словно потоки света. Она выглядела одновременно спокойной и величественной, но за этим спокойствием таилась разрушительная сила, способная уничтожить мир и снова его создать. Матерь Жизни взглянула на всех собравшихся. Ее взгляд был не просто оценивающим — это было пронизывающее сканирование, как будто она видела не только наши тела, но и самую суть наших душ. Меня словно парализовало, и я не могла оторвать от нее глаз, чувствуя, как ее энергия течет через мое изможденное тело. Мальбонте напрягся, его руки вокруг меня стали твердыми, как камень, и я почувствовала, что он готов защитить меня любой ценой. — Пора, — голос Матери Жизни прозвучал, как эхо вечности, касаясь каждого из нас. — Миру нужно перерождение. Вам предстоит сделать выбор. Ее голос был мягким, но от него пробежала дрожь по всему телу. Это не был призыв к войне, это было заявление. Она пришла за своей целью, и ничто не могло помешать ей. Я почувствовала, как все мои страхи о ребенке всплыли на поверхность. Сможет ли он пережить этот катаклизм? Будет ли он тем, кто спасет нас? Или это пророчество лишь иллюзия, и все, что нас ждет — гибель? Мои глаза искали Мальбонте. Он был напряжен, но в его лице было что-то еще — глубинное понимание того, что происходило. Он всегда знал больше, чем говорил. Его взгляд был прикован к Матери Жизни, но я чувствовала, что он готов сделать шаг, как только я пошевелюсь. — Ты этого хотела? — спросила она, обращаясь ко мне, ее голос был как ласкающий ветер. — Ты хотела быть частью новой жизни, нового мира? — Я... — прошептала я, голос дрожал. Но ответить не успела. Рядом раздались шаги. Это была Ребекка, ее лицо было искажено яростью и болью. Она приблизилась к Матери Жизни, отбросив все сомнения. — Нет! — крикнула она, дрожащими руками показывая на книгу и на меня. — Не сейчас! Не ради этого! Она не должна была быть частью этого! Матерь Жизни лишь слегка повернула голову в ее сторону, ее выражение лица не изменилось, но воздух вокруг стал напряженным. — Мы все часть этого, — произнесла она спокойно. — Выбор был сделан давно. В этот момент я поняла, что решение уже принято, и никакие крики или сопротивление не смогут изменить того, что должно было произойти. Мальбонте, не говоря ни слова, крепко прижал меня к себе, его сердце билось рядом с моим, но я чувствовала, что в глубине души и он понимал неизбежность этого момента. — Вики, — его голос был хриплым, но наполненным силой. — Мы пройдем через это. Ты должна остаться со мной. Все, ради чего мы сражались, — это будущее. Я кивнула, хотя слезы уже текли по моим щекам. Моя жизнь, мой ребенок, наша борьба — все зависело от следующего мгновения. Матерь Жизни медленно протянула руку вперед, ее пальцы коснулись воздуха передо мной, и я почувствовала, как мое сердце сжалось в груди. Ее прикосновение было невидимым, но оно проникло в самую глубину моей души. Я чувствовала, что мое тело откликнулось на ее зов, как будто она открыла во мне ту силу, о которой я даже не знала. — Ты — мать, носительница новой жизни, — ее голос был тихим, но в нем звучала великая сила. — В тебе — ключ к спасению. Я не могла ответить, слишком много эмоций переполняли меня, и мне оставалось лишь довериться тому, что должно было произойти. Все вокруг, включая Всадников и Ордена Сопротивления, замерли в недоумении. Никто не понимал, что именно имела в виду Матерь Жизни. Ее слова о «матери» и «новой жизни» звучали как головоломка, не имевшая никакого смысла для тех, кто был свидетелем происходящего. Все присутствующие были убеждены, что Мальбонте использовал меня как инструмент — не более чем способ для своих целей, включая открытие печати и выполнение своих планов. В глазах Ордена я была не более чем жертвой его манипуляций, его "подстилкой", женщиной, которой он пользовался для своих сексуальных утех и грязных целей. Мой образ, как и наше с Мальбонте взаимодействие, казался им лишь частью великой игры, в которой он тянул за ниточки, держа меня в ловуш ке своих коварных намерений. Но эти слова — «ты мать, носительница новой жизни» — прозвучали как гром среди ясного неба, нарушив привычные всем представления. Тишина, повисшая над полем боя, была ошеломляющей. Все взгляды были устремлены на меня и Матерь Жизни, но никто не решался говорить. Казалось, все вокруг пытались переварить услышанное. Только одна из присутствующих, Всадница Смерть, стояла неподвижно, ее глаза были прикованы к нам, полные понимания. Она одна знала правду. Она была той, кто давно осознал мое состояние, поняла, что в то время, когда я пребывала в Ордене Сопротивления, я уже носила в себе ребенка. Ее лицо оставалось бесстрастным, но именно ее молчание говорило о глубоком осознании того, что происходит. — Чегоо? О чем ты говоришь? Что происходит?! — прервала тишину Ребекка, моя мать, ее голос дрожал от замешательства и страха. Она стояла, сжав кулаки, ее взгляд метался между мной и Матерью Жизни, и она явно не понимала, к чему это все вело. Этот вопрос повис в воздухе, и тут стало заметно, как все участники Ордена Сопротивления начали тихо перешептываться между собой. Они вспоминали. Они начали складывать кусочки пазла. Во время моего краткого пребывания в Ордене что-то было не так. Мое странное состояние, усталость, физическая слабость — никто не обращал на это внимания тогда, списывая на мои попытки сбежать от Мальбонте. Но теперь стало очевидно, что я носила под сердцем ребенка. Тишина переросла в нарастающий ропот, когда правда начала проступать сквозь завесу заблуждений. — Это не мог быть Дино, — пробормотал кто-то из Ордена, озвучив то, что вдруг начало доходить до всех. Это не мог быть его ребенок. Время не совпадало, и поведение Вики после ее возвращения не давало основания для других выводов. Теперь же они понимали: отец ребенка был не кто иной, как Мальбонте. Самое жестокое и гнилое существо, которого они презирали и ненавидели больше всего на свете. Все взгляды с ненавистью уставились на него. Я же чувствовала, как каждый из этих взглядов пронизывает меня, словно обвиняя в том, что я связалась с тем, кого они считали абсолютным злом. Я не осмелилась встретиться глазами с кем-либо. Я знала, что эта правда ударит по ним, но я не могла изменить прошлого. Ребенок, был плодом нашей с Мальбонте любви, несмотря на всю его жестокость и тьму, что окружала его. В этот момент мне стало невыносимо тяжело — не только из-за физической усталости, но и из-за осознания того, что весь мир сейчас будет судить меня за этот выбор. Однако я уже давно продала свою душу дьяволу — в тот самый момент нашего поцелуя на балу Всадницы Чумы. В ту секунду, когда наши губы наконец прикоснулись друг к другу, я поняла, что больше обратной дороги нет. Отныне моя судьба — всегда следовать за Мальбонте, подчиняться и беспрекословно верить ему и его планам, действиям. Каждый шаг с того дня был шагом в сторону тьмы, и я знала, что теперь я не только часть его судьбы, но и связана с ним навсегда. Тишина вокруг сгущалась, и внезапно голос Матери Жизни прорезал ее, нарушая ропот собравшихся: — Довольно разговоров, — ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась властность, не терпящая возражений. Она повернулась ко мне, ее глаза сияли древней мудростью и силой, которая превосходила все, что я когда-либо видела. Она пристально посмотрела на меня, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Ее слова были больше, чем приказ, это было напутствие, последнее испытание, которое я должна была пройти. — Ну же, беги к своему чаду, — произнесла она, ее голос был спокоен, но пронизан какой-то глубинной истиной. — Ты сейчас очень нужна ему. Докажи, что дарованная этому существу жизнь оправдает все страдания, которые ты пережила в эти прошедшие часы. Я зацепилась за ее слова, за этот тихий, но значимый акцент: "к нему". Мое сердце застучало быстрее, и в голове вспыхнуло осознание. Она сказала "к нему". Значит ли это, что у нас... сын? Я резко повернулась к Мальбонте, широко улыбнувшись, полная надежды и волнения, и встретила его взгляд. Он стоял неподвижно, его лицо было спокойным, но в его глазах я увидела нечто большее — скрытую гордость и тихую радость. Он сдержанно кивнул, и едва заметная улыбка скользнула по его губам. — У нас сын! — радостно прокричала я, осознав всю правду. — Сын! Мое сердце переполнялось счастьем, я не могла поверить, что все это реально. Все страхи, все боли, которые я пережила, сейчас казались лишь тенью по сравнению с этим моментом. Слезы радости заполнили мои глаза, и я, не в силах сдержать эмоции, вслух воскликнула: — Шепфа, благодарю тебя за такой подарок! Я ощущала, как жизнь внутри меня вновь наполняется энергией, как все, через что я прошла, наконец обрело смысл. Мальбонте, наш ребенок — все это теперь было частью моей судьбы. После этих слов меня охватили эмоции, что я не могла больше сдерживать. Слезы лились, словно из бездонного источника, захватывая меня целиком. Казалось, что каждая капля уносила с собой не только мою боль, но и силы. Мое тело ослабевало с каждым моментом, ноги подкашивались, становилось все сложнее удерживать себя на ногах. Я не могла видеть ничего кроме размытых силуэтов — мои глаза были залиты слезами. Я обернулась, пытаясь найти опору в одном единственном человеке, который был для меня и проклятием, и спасением. Мальбонте стоял передо мной, его образ был едва различимым через пелену слез, но его присутствие ощущалось всей моей душой. И именно это ощущение придало мне сил. Теперь уже не было возможности сдерживать ту бурю, что разразилась внутри меня. Я бросилась к нему, прижалась к его широкой груди, уткнувшись лицом в его черное, холодное, но столь знакомое облачение. В этот момент я попыталась закрыться от всего мира, спрятаться от реальности, которая рушилась вокруг меня. Я обхватила его спину, сжимая как можно сильнее, будто бы боясь, что он исчезнет, если я ослаблю хватку. Мне нужно было это чувство — чувство защищенности, словно только его объятия могли удержать меня на плаву в этом море страданий. Мальбонте не отстранялся, наоборот, его объятия стали крепче, как будто он понимал, как сильно мне сейчас нужна его сила. Он был моим якорем, и я тонула в нем, находя в его присутствии укрытие. — Мальбонте, прошу, я хочу увидеть сына. Полетели, — голос мой дрожал, но в нем была надежда, тихая и едва заметная, словно пламя свечи. Мальбонте не ответил. Он лишь молча наклонил голову, опустив ее на мою, и его лицо уткнулось в мои волосы. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, словно желая проникнуть в самую суть моего существа. Он зарывался в мой запах, в мое тепло, хотя я знала, что в этот момент была холоднее ночи. Он, метис, жестокий и беспощадный, искал утешение в моем хрупком теле, и я чувствовала, что ему это нужно не меньше, чем мне. Его дыхание было тяжелым, оно проникало в самую глубину меня, заставляя меня чувствовать каждое его прикосновение, каждый вздох. Это молчание, его прикосновения, словно говорили больше, чем любые слова. Мальбонте был моим укрытием, а я — его, и в этот момент ничто другое не имело значения. Мы просто существовали, погруженные друг в друга, не обращая внимания на разрушение мира вокруг нас. Это был первый раз, когда я увидела его таким — слабым и уязвимым передо мной. Мальбонте, который всегда был воплощением силы, неуязвимости и непреклонности, сейчас казался настолько измученным, что его прежняя жестокость и холодность уступили место чему-то гораздо более человеческому. Он показал, как чертовски устал от всего, что происходило вокруг него. Его тьма, которая была всегда так близко, сейчас казалась ещё плотнее, но в этот момент она не была его оружием, а его тюрьмой. Тысячи лет страданий и борьбы вырезались в его лице. Три тысячи лет заточения во тьме, когда его миром было лишь отчаяние и одиночество. Затем война против Шепфы — битва, в которой он потерял почти всё, включая свою свободу. А после — ещё десять лет в Небытии, где время и пространство перестали существовать, где он был лишь пустой оболочкой. И когда он вернулся оттуда, его мир вновь погрузился в хаос: страшный суд, Всадники Апокалипсиса и надвигающийся конец света. Всё это время он тянул на себе этот непосильный груз, и лишь одно удерживало его на краю — я. Я была тем единственным, что принесло свет в его вечную тьму. Наша любовь, наконец расцветшая после стольких лет ожидания. Он ждал, терпеливо и молча, когда мои чувства к нему станут взаимными. И теперь, в этот момент, когда его силы были на исходе, он показывал, как сильно он нуждался во мне, даже если не произносил это вслух. Его действия говорили больше, чем любые слова. Это было как признание — безмолвное, но настоящее. Он был передо мной на коленях, не буквально, но через свою уязвимость. Мальбонте, бессмертный, который никогда не показывал слабости, теперь стоял передо мной таким уставшим, словно весь его мир рушился под давлением того, что он вынес. И хотя он ничего не говорил, я знала — единственное, чего он хотел, это провести оставшуюся вечность со мной. Без богов, без Всадников, без войны. Только мы. Наша любовь. Возможно, если бы у него была эта возможность — быть только со мной, вдали от всей этой боли и хаоса, — он перестал бы быть таким жестоким. Возможно, если бы он мог оставить позади эту бесконечную борьбу, он перестал бы быть холодным и деспотичным, каким привык быть веками. Только я могла растопить его лед. Я одна могла уничтожить ту пучину страданий, что всегда была с ним. Моя любовь могла осветить его кромешную тьму, вытянуть его из этого нескончаемого водоворота разрушений. И теперь, когда он стоял передо мной таким уязвимым, я знала, что даже в его тьме была надежда — надежда на то, что любовь может спасти нас обоих. "Как же я устал. Еще не время сдаваться. Я нужен. Нужен ей." — не знаю, произнес ли это Мальбонте вслух, шепотом, или я прочитала его мысли в его голове, или же мне все это померещилось. Клянусь, я точно уже давно сошла с ума. Весь этот мир был настолько далек от реальности, что различать правду от иллюзий стало почти невозможно. Однако эти слова, такие тихие, такие полные отчаяния, задели меня до глубины души. Мальбонте был нужен мне, а я ему, как воздух. Наша связь, наше переплетение судеб было сильнее всего этого хаоса вокруг. После этих слов он встрепенулся, словно нашел в себе последние крупицы сил, которых у него, казалось, уже не осталось. Его глаза засверкали привычной твердостью, но теперь я знала, что за ней скрывалась усталость и боль. Он взял меня на руки, обвил мое тело своей мощной рукой, как будто боялся, что я исчезну, если хоть на миг отпустит. Его крылья зашевелились, словно готовились взметнуться ввысь, унося нас обоих туда, где больше не было бы боли, страданий и войн. Он уже приготовился взлетать, но внезапно вокруг нас раздались крики. "Стоять!" — голос прорезал воздух, как острое лезвие. Это были члены Ордена Сопротивления. Они начали окружать нас, их лица искажены яростью, решимостью и страхом. В глазах каждого из них читалась ненависть, направленная прямо на Мальбонте. Некоторые из них натянули луки, выпуская стрелы в его сторону, а кто-то начал плести магические заклинания, посылая в него огненные шары и молнии. Они хотели ранить его, уничтожить, как если бы могли стереть из истории все, что он сделал. Стрела свистнула прямо мимо моего уха, и в этот момент во мне вспыхнул огонь. — А ну хватит! — закричала я, встав перед Мальбонте, прикрывая его своим телом. Я раскрыла крылья, раскинула руки в стороны, пытаясь загородить его от атак. Мне было все равно, что они могли ранить меня. Я не позволю им коснуться его. Мальбонте сжал меня сильнее, но я не обратила на это внимания. Внутри меня бурлила ярость, гнев на тех, кто не понимал, что он не был причиной всего этого. — Вики, что ты творишь?! — завопила моя мать, ее голос был полон ужаса и гнева. Она смотрела на меня, словно я сошла с ума. — А ну брысь от него! Или же ты только рада тому, что он стал главным катализатором и причиной того, что Всадники выпустили Матерь Жизни? Теперь нам остались считанные дни! И все из-за него! Ее слова были полны обвинений, они резали меня, но не ранили. Я уже привыкла к ее попыткам контролировать меня, указывать, что правильно, а что нет. Она не понимала. Никто из них не понимал. — Мне плевать! — крикнула я, срывая голос. Слезы подступили к глазам, но я не позволила им потечь. — Мальбонте не виноват! Не было другого выбора! Конец рано или поздно все равно наступил бы, а вы тоже приняли в этом участие. Нечего перекладывать ответственность на одного бессмертного и обвинять его во всех грехах! Они смотрели на меня, как на безумную. Их ненависть, страх и непонимание перекрывали все. Но я знала, что была права. Мальбонте, каким бы жестоким и холодным он ни казался, не был виноват. Я любила его. И никто не мог изменить этого. — Оставьте нас в покое! — продолжала я, пытаясь пробиться сквозь их ненависть. — Я люблю Мальбонте. И последние дни своей жизни я хочу провести с ним, а не с вами, предателями! А если вы против, то убейте сначала меня, а потом уже его! Я стояла перед ними, не отступая. Моя решимость была непоколебимой. Пусть они ненавидят нас, пусть они обвиняют, но я не отступлю. Мальбонте стоял за моей спиной, молчаливый и неподвижный, но я чувствовала, как же сильно он злится на меня за мою эту выходку и как его сердце бьется рядом с моим. Мы были едины в этой битве. Мир вокруг словно застыл в ожидании. Члены Ордена Сопротивления, стоявшие передо мной, замерли, не веря тому, что услышали. Их ненависть, которая ещё секунду назад была направлена на Мальбонте, теперь была обращена ко мне. Я чувствовала, как каждый взгляд прожигал меня насквозь, словно хотели уничтожить за то, что я стала на сторону того, кого они считали злом. Их ярость нарастала, как накатывающая волна, но мне было всё равно. Я стояла перед ними с высоко поднятой головой, но внутри я была на грани — эмоции рвали меня на части. Каждый миг мог стать последним, и в этом хаосе я нашла только одну точку опоры — Мальбонте. Он молча стоял за моей спиной, его присутствие было моей крепостью, моей защитой. Я чувствовала, как его дыхание становилось тяжелее, как он с трудом удерживал себя в руках, стараясь не вмешиваться, хотя мог одним движением руки уничтожить всех перед нами. Но он этого не делал. Ради меня. Моя мать, Ребекка, продолжала смотреть на меня с болью и непониманием. Ее лицо исказилось в ужасе, когда она осознала, что ее дочь выбрала Мальбонте, а не ее, не Орден, не тех, кого она защищала всю жизнь. Она никогда не поймет меня, никогда не примет мой выбор. — Ты с ума сошла! — кричала она, ее голос дрожал от отчаяния. — Он тебя погубит, Вики! Он использует тебя, как использовал всех остальных! Это не любовь, это иллюзия! Ты для него не больше, чем орудие для достижения цели! Я не слушала ее. Ее слова больше не имели значения. Я была с тем, кого любила, и пусть это приведет меня к погибели — я приняла свой выбор. — Мама, это не тебе решать, — тихо, но твердо ответила я. — Я сама выбрала свой путь. И я пойду по нему до конца. Ребекка продолжала кричать, но ее слова теперь были как шум ветра — они не могли дотянуться до меня. Я повернулась к Мальбонте, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то, чего не ожидала — в них была не только привычная холодная решимость, но и... страх. Страх за меня. Он, который никогда не показывал слабости, теперь был таким уязвимым передо мной. Он медленно опустил голову ко мне, его лоб коснулся моего. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим, как в этом молчании между нами говорилось больше, чем можно было выразить словами. — Полетели, — прошептала я, сдерживая подступающие слезы. — Я хочу увидеть сына. Тишина вокруг казалась вечной, но внезапно все изменилось. В миг, когда я произнесла тихим голосом: "Полетели. Я хочу увидеть сына," острые звуки вновь пронзили воздух. Я услышала свист стрелы — но это было уже слишком поздно. В грудь вонзился острый холод. Сначала я не осознала, что произошло. Только потом, когда боль распространилась по всему телу, и воздух внезапно перестал поступать в легкие, я поняла. Стрела воткнулась в меня. Она вошла прямо под ребро, и боль была нестерпимой, такой острой и пульсирующей, что я чуть не потеряла сознание на месте. Все произошло слишком быстро. Я стояла, ошеломленная и парализованная от шока. Мои колени медленно подкашивались, и я стала падать, как в замедленном движении. В тот миг, когда земля начала приближаться ко мне, я почувствовала сильные руки Мальбонте, которые подхватили меня, не дав мне рухнуть на землю. Он был тут же, рядом, как всегда. — Нет, — прошептал он, его голос был пропитан болью и отчаянием, которого я никогда раньше не слышала. — Нет, Вики, не сейчас. Только не сейчас. Мое дыхание становилось все более прерывистым, каждый вдох словно резал меня изнутри, а тьма начала затмевать зрение. Я пыталась сосредоточиться на его лице, но перед глазами уже плыли образы, и я видела лишь его силуэт, как смутную тень. Мое тело казалось непослушным, слабым, словно вся жизнь вытекала из меня вместе с кровью. Тепло начало покидать меня. — Вики, ты слышишь меня? — голос Мальбонте становился все громче, его руки, сильные и надежные, сжимали мое лицо, пытаясь удержать меня в этом мире. — Ты не уйдешь. Ты не можешь уйти. Ты нужна мне. Его глаза были полны боли, но даже через пелену я почувствовала его силу. Он не допустит, чтобы я исчезла. Мальбонте положил одну руку на мое сердце, его пальцы прижались к моей ране, и я почувствовала, как его энергия начала струиться через меня. Боль чуть притупилась, но я все еще ощущала, как кровь льется из раны, жизнь медленно покидала меня. Он начал шептать что-то на древнем языке, слова, которые я не могла разобрать, но чувствовала, как они пронизывают меня. Его темная магия, его сила начала проникать в мое тело, наполняя его. Он пытался вернуть меня к жизни, вернуть мое дыхание. Я почувствовала, как мое сердце под его ладонью снова начинает биться сильнее. Воздух, который был таким трудным для дыхания, стал наполнять мои легкие. Мое тело медленно начало откликаться на его магию. — Дыши, Вики, — шептал он, наклонившись к моему уху. — Я здесь. Ты не оставишь меня. Я этого не позволю. Я попыталась улыбнуться, но мое тело все еще не слушалось. Однако я почувствовала, как тепло его силы начало восстанавливать меня. Я медленно открыла глаза и увидела его лицо — его спокойное, решительное лицо, полное скрытых эмоций. Мальбонте вернул меня с самого края. — Все будет хорошо, — прошептала я, хотя сама не была уверена, правда ли это. Мир вокруг стал мутным, словно туман опустился на все происходящее. Я чувствовала, как сила постепенно возвращается в мое тело благодаря Мальбонте. Его прикосновения, его сила, его забота — все это удерживало меня здесь, в этой реальности, когда я уже почти переступила порог между жизнью и смертью. Но вдруг все изменилось. Тишина была нарушена шагами, медленными и уверенными. Я подняла взгляд, чтобы увидеть того, кто приближался к нам, и мое сердце сжалось, когда перед нами возник Дино. Он стоял неподалеку, и в его глазах я увидела смесь решимости и отчаяния. Все внутри меня замерло, как будто сама жизнь приостановила свое движение. Когда Дино приблизился к нам, я была ошеломлена. Все эти годы я считала, что он уже давно забыл обо мне, что его сердце принадлежит Лулу с того момента, как он оставил меня, когда Чума пришла в наш мир. Я была уверена, что наше прошлое осталось именно там — в прошлом. В то время я еще цеплялась за иллюзию наших чувств, мечтала, что он вернется, скажет, что это все было частью плана, чтобы защитить меня. Однако потом все изменилось, я изменилась. Я полюбила Мальбонте, позволила раскрыться своим чувствам к нему полностью спустя чуть больше десяти лет, что так долго таились во мне, которые я сама никак не хотела принимать за действительное. Я уже давно отпустила Дино и всю ту боль, что он мне причинил. Сейчас же, глядя на него, мне стало странно осознавать, что все это время он, возможно, испытывал ко мне совсем другие чувства, не те, о которых я думала. Однако все же в голове из происходящего ничего нормально не укладывалось - я все еще шаталась от удара стрелы. Мальбонте стоял рядом со мной, его рука все еще покоилась на моей ране, удерживая меня в сознании. Он был спокойным, по крайней мере на первый взгляд. Но я знала его слишком хорошо. За его хладнокровием скрывалась мощная волна чувств, что сейчас росла внутри него. Но пока он не показывал ни капли ревности или ненависти к Дино, только молчаливую сосредоточенность. Я ощутила, как его энергия, такая знакомая и родная, окутывает меня, защищая от любых внешних угроз, чуть ли не клоня меня в притягательный сон. Дино, казалось, боролся с собой. Его лицо было мрачным, полным решимости. Я не могла понять, что его так сильно толкнуло ко мне сейчас, но все стало яснее, когда он вдруг опустился на одно колено передо мной. Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Все, что я когда-то испытывала к нему, все те чувства, которые я считала давно погребенными, на мгновение ожили, но тут же угасли, когда я осознала нынешнюю действительность. Я вспомнила его обещание слетать на остров Амор и пожениться, но что-то постоянно ему мешало наконец-то решиться на такой отважный шаг. А может он никогда меня по-настоящему не любил? Тогда что же поменялось в эту минуту? Неужели только под риском моей смерти он все озонал, что ему нужно действовать? А кольцо? То есть, он наверняка уже давно был подготовлен и лишь искал подходящее время для разговора. Но было ли сейчас такое время? Мои мысли вернулись к Мальбонте. Я давно отпустила Дино. Я полюбила другого. — Вики, — его голос звучал тихо, но решительно. — Я не могу больше жить без тебя. Я понял, что все это время был неправ. Я оставил тебя ради Лулу, думал, что это правильно, так будет безопаснее для всех, но сейчас я понимаю, что совершил величайшую ошибку в своей жизни. Он посмотрел мне в глаза, и я видела в них отчаяние. Он действительно страдал, и, возможно, страдал из-за меня. Но это уже не имело значения. — Я прошу тебя, — продолжал он, его голос стал еще тише, почти шепотом, — выходи за меня. Вернись ко мне. Я исправлю все, что сделал не так. Я дам тебе все, что ты заслуживаешь. В этот момент мир вокруг меня словно остановился. Дино, бессмертный, которого я когда-то так сильно любила, теперь стоял передо мной на коленях, умоляя меня о прощении, умоляя вернуться к нему. Но я уже давно не та девушка, что цеплялась за прошлое. Я уже не та наивная дура, ангелочек, которой можно было бы легко управлять. Я нашла новую любовь, новую жизнь, новый смысл и цель продолжать. Мальбонте был тем, с кем я хотела быть, тем, кому принадлежало мое сердце. Наша любовь была намного значительнее и превалирующей, чтобы хоть на секунду задуматься над вопросом Дино. Однако я это все-таки сделала, возможно в дань уважения нашему совместно прожитому прошлому. Я слышала, как дыхание Мальбонте стало медленнее, глубже. Его рука сильнее сжалась на моей талии, как бы слегка дернув меня ближе к нему. Его тело напряглось. Несмотря на его самообладание, я чувствовала, что этот жест Дино начинает его злить. Я знала, что он не станет безучастно смотреть, как другой мужчина пытается вернуть меня. Особенно тот, кто когда-то уже предал меня, был причиной моего с Мальбонте раздора. Я бы приняла сторону Мальбонте, еще тогда, десять лет назад, если бы не взгляды Дино, которые для меня почему-то были важнее собственных. Но сейчас Мальбонте сдерживался, хотя его темная энергия нарастала с каждой секундой, как буря, готовая вырваться наружу, все еще еле держась. — Вики, прошу тебя, — Дино продолжал, его голос стал мягче, полон надежды и боли. — Я осознал, что без тебя моя жизнь пуста. Я хочу провести с тобой остаток своих дней, пока этот мир не разрушится под натиском сил Всадников и Матери Жизни. Мы могли бы снова быть счастливы, как когда-то. Я сделаю все, чтобы ты больше не страдала. Я стояла, чувствуя, как сердце медленно разрывается от этого напряжения. Дино был частью моего прошлого, но не моего будущего. Все, что он говорил, могло бы тронуть меня раньше, но не теперь. Теперь мои чувства были другими, направленными на Мальбонте, которого я любила всем своим сердцем. Шепфа, у нас ведь теперь есть сын! Дино прекрасно это понимал. Что за, черт его дери, происходит? Или я нахожусь в шоковом состоянии после удара стрелы? Может ее острие было натерто ядом, из-за чего у меня теперь дереализация реальности и карусель из галлюцинаций? Я бросила взгляд на Мальбонте — его лицо было хмурым, но взгляд все еще был сосредоточен на ангеле. Он не ревновал, не ненавидел Дино. Но стоило Дино опуститься на колено, я почувствовала, как сила Мальбонте начала пульсировать. Теперь я знала, что эта грань его терпения вот-вот исчезнет. Я стояла, не в силах двигаться. Мои ноги подкосились от шока, и я чуть не рухнула на землю. Да и рухнула бы, как в любой раз, если бы не Мальбонте, который крепко держал меня за талию. Его хватка уже стала практически мертвой - очень крепкой. Даже если бы я хотела отойти на расстояние, он бы не позволил. Мальбонте будто бы говорил таким способом: "Давай, отвечай за свои поступки". Я чувствовала, как его гнев начинал накаляться, как его дыхание стало тяжелым, а его взгляд мрачно смотрел на Дино. Метис совершенно не смотрел на меня. Весь его фокус был сосредоточен на ангеле. Но Мальбонтеничего не сказал, ничего не сделал. Он ждал. Ждал моего ответа. А я... я не знала, что сказать.