идол

      люди жестокие и жадные. всегда хотят тебя использовать, растерзать и выпить кровь до последней капли. и всегда пытаются урвать кусок побольше, самый лучший.       ровер — необычный, желанный. на него устремляются все взгляды: такие мерзкие, скользкие как черви. он слишком ценен и все это знают. и все попытаются что-то получить. они все будут тянуть к нему свои руки, но получится ли?       скар не сталкер, не повернутый на ком-то. да вот только всегда есть «но», и это ровер. скар теряет голову лишь увидев его, чувствует как сердце гоняет кровь по организму, как лицо ломает улыбка, а слюны все больше. он не самый хороший человек, такой же жадный, когда дело касается ровера. только намерения не погубить этот маленький свет, оторвав побольше, а спрятать от других, чтобы никто не посмел оставить свой грязный отпечаток на этой душе.       ему не хотелось, чтобы их первая встреча превратилась в скучный обмен словами и простым повторением реплик друг друга.       сестра позволила остаться наедине с ровером, но при условии, что скар не потеряет голову и не позволит эмоциям портить их план.       скар немного проебался.       при виде желанного человека сложно не потерять голову, отдаваясь порыву со всеми чувствами. он тренировал свою выдержу, чтобы не сделать, не сказать что-то лишнее, но… это, мать его, ровер.       одно имя, пять букв, и скар уже возбужден, впитывая каждое сказанное им слово, взгляд, жест. ему доставляет удовольствие не только смотреть на парня издалека, но и находить ближе, на расстоянии вытянутой руки, а в битве чуть ли не касаться носами.       он бы убил всех, кто крутится рядом с ровером, но мужчина точно больше никогда не посмотрит на скара иначе, не подпустит близко и вряд ли до конца поймет ход мыслей крутящихся в светловолосой голове.       они встречались двадцать пять раз. каждую встречу скар считал, запоминал и клялся себе, что никогда не забудет момент, проведенный рядом.       он слишком одержим и иногда хотелось сломать эту невидимую стену, а потом упасть к чужим ногам, дать эмоциям и чувствам вырваться, чтобы ровер понял, с кем ему лучше, безопаснее.       еще не время.       тешить себя иллюзиями выходило не очень. копии никогда не стать лучше оригинала. ощущается иначе, более чужим. зачем ему тело без нужной души?       дыхание спирает, когда идол сидит на нем, прижимая всем весом к земле, смотря как победитель. скар может вырваться, закончить все и уйти, остановившись на ничьей, но он все также лежит на земле, сжимая пальцами чужие бедра, чтобы до следов, чтобы ровер видел их и помнил, кто это сделал. если бы скар мог, то выжег их на чужом теле.       — я думаю, что наше маленькое свидание подходит к концу, — посмеивается, не сводя взгляд, дает видимость доминантности, но самого потряхивает от этих касаний. слишком близко. слишком интимно.        мало. хочется еще. можно больнее.       — я так не думаю, — палец касается уголка губ, вытирая скопившуюся кровь. немного переборщил и разбил губу, когда хотел закончить без лишнего кровопролития. скар заторможенно смотрит, пытается понять, не мерещится ли ему и интуитивно кончиком языка касается подушечки пальца, слизывая собственную кровь. — рот — самое грязное место у человека, — палец нажимает на клык, а мужчина рот шире открывает, чуть ли не воет, сдерживает себя.       о, ровер. такой холодный и неприступный, способный заставить чужое сердце гореть, чувствовать себя таким нуждающимся и подставляться под короткие касания, напоминающие интерес, чтобы прощупать грань дозволенного.

— что-то не так, скар? твой огонь потух так быстро? ты слишком молчаливый для болтливого парня.       — а ты слишком активный для пассивного.       попытаться скинуть лишь как попытка оказать сопротивление, чтобы не бездействовать и не поддаваться порыву, даже если очень хочется.       — прекрати вертеться, — ровер давит второй рукой на шею, сжимая ее, но не сильно. не хватало еще задушить ненароком. и боже, скару кажется, что это личный рай для него. его идол такой красивый, снизошел и озарил своим присутствием. он был хорошим мальчиком и получил свой подарок?       в штанах твердо и собственное возбуждение упирается в чужой зад. стыдно и ахуенно одновременно.       а ровер не глупый, чувствует все хорошо и лишь вздыхает, оттягивая ворот чужой вещи, открывая себе обзор на шею. язык касается солоноватой кожи, ощущая как быстро бьется пульс. на скаре слишком много слоев одежды. настолько, что одна мысль, чтобы раздеть его, вводила в усталость. они так точно провозятся до вечера.       — ты как капуста, бога ради. создаешь мне лишнюю работу.       мужчина под ним хочет что-то сказать, но не успевает начать, как прерывается на хрип, когда чужие зубы смыкаются на шее, разрывая кожу, пуская кровь, заливая воротник и расползающуюся струйками до груди, образовывая в конце пятна. у скара кровь как и у всех людей, с привкусом железа. ровер морщится, не любит ни запах крови, ни вкус, но скар слишком дерзкий, буйный и пора бы заставить его немного поскулить, почувствовать себя на месте жертв. одно неловкое движение и он перегрызет ему шею точно волк, схвативший барашка.       скар если бы мог, то под собой проломал землю, сделав дыру. он не собирается уступать, хватает ровера за талию, сжимая ее и вдавливает себя, сам же прижимаясь бедрами.       если бы это был кто-то другой, то не смог бы даже коснуться столь опасного места. остался бы без головы, но… это ровер. и скару кажется, что он мог бы без сожаления дать тому себя убить. желательно не сейчас, когда-нибудь позже, если потребуется. желательно умереть вместе.       руки мужчины тянутся к чужой ширинке, расстегивают ее. раньше преступник предпочитал носить подобие комбинезона, но когда внимание ровера было приковано к черному прямоугольнику расположенному между чужих ног и просьб «снять это безобразие», он все-таки предпочел штаны. чужие пальцы оттягивают резинку трусов, забираясь внутрь, едва касаясь кончиками пальцев вставшего члена. скара чуть ли не прошибает током, но он охотно подставляется, руками касаясь чужих ягодиц.       — не трогай меня. еще раз сделаешь так и я уйду.       не блеф, а угроза, читающаяся в чужих глазах.       — будь по-твоему.       самое худшее, что руки деть некуда вообще. хочется потрогать, желательно без этих слоев одежды, коснуться кожи, языком попробовать на вкус, но угроза звучала убедительно настолько, что было боязно сделать лишнее движение.       скар чувствует себя так, что пальцы на ногах поджимаются, а бездействовать невыносимо, когда ровер рукой надрачивает ему и целует, заставляя давиться стонами, а слюну течь по подбородку. еще немного и случится асфиксия.       еще пару движений и он точно кончит, шепчет об этом в секундном перерыве поцелуя, когда оба набирают воздух в легкие. и ровер ускоряет движения, смотря как у мужчины закатываются глаза.       еще движение, последнее, точно кончит, но… ровер большим пальцем зажимает головку и слышит неудовлетворенный скулеж.       — умоляй, и я позволю тебе кончить.       скар мнется. чувствует себя как девственница и слишком стыдно, но ему необходимо это настолько, что капли слез скапливаются в уголках глаз.       и он умоляет, хнычет как маленькая девочка, сжимая пальцами траву.       последнее движение после которого оргазм прошибает все тело, а в глазах мутнеет и он стонет имя ровера в губы.       — не отключайся, скар, — похлопывает по лицу, а после пальцами сжимает чужую челюсть, заставляя смотреть на себя. — ты испачкал меня, — рука, которая еще недавно была на чужом члене, показывается перед лицом с остатками спермы. — и что же нам делать?       — надеюсь, что после этого ты поцелуешь меня, — преступник своей рукой берет чужое запястье и подносит к своему лицу, высовывая язык, слизывая свою сперму, смотря на ровера, чье лицо показывало недоумение и отвращение.       — какой ты мерзкий иногда.       скар целует чужие костяшки смотря в глаза напротив в глазах которых читалось, что это далеко не последняя встреча.