Was not the Hero

      — Официально заявляю: я не могу жить без пиццы! — воскликнул Гус, следом застонав от удовольствия, наслаждаясь сырным кусочком во рту.       Камилла улыбнулась темнокожему мальчику. Наблюдая за собравшимися вокруг стола детьми, она чувствовала удовлетворение от удавшегося плана. Собрать всех за пиццей и аркадными играми, казалось, неплохо их подбодрило.       — Тебе не кажется странным, что этот сыр сделан из животного молока?.. — спросила Эмити, разглядывая кусочек, лежавший перед ней на столе.       Уиллоу, сидевшая напротив Эмити, нашла эту идею интригующей и заметила:       — Думаю, это очень интересно. Я как-то даже об этом не задумывалась.       Ви, сидевшая рядом с Камилой, застенчиво произнесла:       — Я же говорила, что пицца удивительна, — и откусила большой кусок от своей порции.       Оборотень больше не была похожа на Луз. Да, она выглядела словно ее близнец, но волосы были длиннее и распущены, тогда как у Луз – собраны в хвостик. Челка у Ви также была подобрана заколками, чтобы пряди не лезли в лицо.       — Тебе тоже стоит попробовать, Хантер, — сказала она, и все повернулись к светловолосому подростку, сидевшему между Уиллоу и Гусом и глядевшему в свою нетронутую тарелку.       Темные мешки под его глазами все еще были заметны даже после пяти месяцев, прошедших с тех травмирующих событий, через которые ему и остальным детям пришлось пройти.       Честно говоря, Камилла беспокоилась о каждом из сидящих за столом детей. Последние пять месяцев оказались невероятно тяжелыми для них. Поначалу Луз с друзьями были подавлены, спали большую часть дня, почти ничего не ели, а глаза у них постоянно были на мокром месте.       Камилла взяла отпуск на неделю, – она бы отпросилась на большее количество дней, но, к несчастью, ее работа не щадила ее, – и делала все возможное, чтобы быть рядом, когда в ней нуждались. Она слушала все, о чем ей хотели высказаться, делала все возможное, чтобы помочь им справиться с травмами, полученными до прибытия на Землю. Они потеряли своих близких, свои семьи... Даже думать об этом разбивало ей сердце.       К счастью, у каждого из детей были признаки улучшения, или они хотя бы находили силы вставать с кровати и занимать себя чем-нибудь, чтобы отвлечься. Они могли положиться друг на друга и понять боль, через которую им пришлось пройти.       Пережитое ими было в самом деле ужасно. То, как они потеряли свои дома из-за Коллекционера, могущественной сущности, было тяжело осознать. Одна мысль о существовании такого существа заставляла Камиллу нервничать.       Из всей группы, Уиллоу проявляла наибольшую активность, помогая Камилле расшевелить замкнувшихся в себе подростках. Эмити, заботливая девушка Луз, также оказывала большую помощь, поддерживая ту.       Луз...       Камилла повернулась к своей дочери, просто откусывающей от своего кусочка, ее затуманенные глаза были слегка прикрыты.       Луз не вернулась прежней.       Это была не та жизнерадостная и гиперактивная девочка, выросшая у нее на глазах. Вместо этого Луз оказалась замкнутой, редко кому-то улыбающейся, а если это и происходило, то улыбка казалась вымученной.       Камилла бы солгала, если бы не призналась, что из всех детей Луз вызывала у нее наибольшее беспокойство.       Что ж, кто мог ее винить? В конце концов, Луз была ее дочкой. Но она должна была признать – из всех остальных детей Хантер оставался следующим, кому больше всего было необходимо ее внимание.       Луз много рассказала ей о Хантере, и то, что услышала Камилла, разбивало ей сердце. Как его создал монстр, избавившийся от него, как от пустого места...       Монстр, который когда-то был человеком, проживший столетия.       Монстр, пытавшийся убить каждое живое создание на Кипящих Островах.       Тот самый монстр, причинивший ее дочери боль...       Камилла почувствовала, как на коленях завибрировал телефон. Она быстро подняла его, чтобы выключить заранее заведенный будильник.       Когда она подняла взгляд, то увидела детей, глядящих на нее со смешанными эмоциями.       Кто-то боялся, другие колебались, а остальные смотрели с решительностью.       Камилла сделала глубокий вдох, чтобы сказать им то, что они желали услышать этой ночью. То, чего они ждали уже давно.       — Давайте сделаем это.

________________________________________

      Тело Филиппа разрывало от боли, каждый вдох опалял легкие огнем. В горле першило, и он чувствовал это царапающее ощущение на каждом вдохе. Он медленно приоткрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на окружении. Ему понадобилось немного времени, чтобы осознать: он лежит на боку, лицом к необычно выглядящей решетке. Металлические провода, приковывающие руки к торсу, уже причиняли неудобство, но теперь он заметил и зеленые лозы, крепко обвившиеся вокруг них, еще больше сковывающие его движения.       Пока он лежал, до его ушей достигали звуки шагов.       Собрав все силы, он медленно встал на колени и приподнялся, используя плечо как опору. И тогда он понял, что находится в клетке, сделанной из металлических прутьев, колючих лоз и какого-то фиолетового твердого материала.       Он также подметил, что все еще находится внутри своего старого дома...       — Итак, мы наконец встретились...       Филипп столкнулся лицом к лицу с немного полноватой смуглокожей женщиной, прожигающей его крайне знакомым ледяным взглядом.       Камилла всеми возможными силами прятала пожирающий ее страх от встречи с существом напротив. Он выглядел как смесь скинволкера и вендиго, прямо как в тех видео из интернета. Седые длинные волосы были запутанными, из них торчали длинные рога, а взгляд светящихся голубым глаз был устремлен на нее, или скорее сквозь нее, отчего по коже бежали мурашки...       Филипп некоторое время рассматривал ее, когда заметил круглые уши.       Человек...       Он открыл рот, чтобы поговорить с человеком, но, как и в прошлый раз, издал лишь рычащие звуки.       Итак... он все еще не мог вымолвить ни слова... Что было странно.       Он проигнорировал то, как сердце забилось быстрее от факта, что он все еще не мог говорить.       — Мне столько хочется сказать тебе, — ровным голосом произнесла Камилла, прежде чем осмелилась высказать все, что было у нее на уме. — Демон.       Филипп был немного раздражен, что она назвала его демоном, но он пока что решил не обращать на нее внимание и тщательно спланировать свои следующие шаги.       Для начала ему стоит освободиться от раздражающих проводов на руках, затем выбраться из клетки, тем более, что он чувствовал некое беспокойство от заточения в тесном пространстве.       Общение с человеческой женщиной пока казалось невозможным. Что было несколько разочаровывающе – он годами желал поговорить с другим человеком.       Да, Луз была человеком, но она помехой, ей промыли мозги ведьмы, так что она не считалась...       В любом случае... он раздумывал, как бы освободиться из пут, когда внезапно услышал скрип открываемой двери. Зашедший в гостиную был никем иным как...       Филипп почувствовал злость, когда в комнату зашли Луз и Уиллоу. Луз недобро посмотрела на него, затем встала прямо напротив, к большому сожалению своей матери, не решавшейся оттянуть ее назад. Уиллоу встала в паре шагов от Луз, также пристально глядя на него и крепко сжимая посох, готовая, по-видимому, защитить подругу или атаковать его.       На комнату опустилась мертвая тишина, в которой раздавалось одно лишь тяжелое дыхание пытающегося успокоиться Филиппа.       Однако кто мог его винить?       Перед ним стояла главная причина, по которой человечество находилось в еще большей опасности, чем прежде.       Четыреста лет работы, страданий... жертв... ради лучшего будущего своей расы, были разрушены девчонкой.       И что самое худшее – у нее хватало наглости смотреть на него, будто это он поступал неправильно, будто он здесь был злодеем.       Ох, как же он ее презирал, особенно за то, как она настаивала на присутствии этой отвратительной ведьмы.       Глупое невежественное дитя...       — Белос, — разбил тишину голос Луз, звучавший с горечью и заставивший Филиппа замереть на месте.       Его зовут не Белос...       Она знала его настоящее имя...       Его настоящее имя Филипп.       Он сказал ей больше не называть его Белосом.       Он сказал ей звать его Филиппом!       Его зовут НЕ Белос!       Филипп потерял самообладание и с силой ударился о жесткие прутья клетки, заставив Камиллу с беспокойством оттянуть дочь назад. Уиллоу приняла защитную стойку, готовая вмешаться, если ему удастся вырваться.       Луз стояла на своем, не сводя взгляда с Филиппа, снова и снова бросающегося на все четыре стены окружающей его клетки в попытке освободиться. Но клетка держалась – прутья были крепкими и хорошо закрепленными. Шипы на окружающих клетку лозах впивались в плоть Филиппа, усиливая боль и разочарование. Он не мог ясно мыслить, разум оставался поглощен слепой яростью, скрывающей весь остальной мир.       — Из этого не вырвется, — Уиллоу заверила Камиллу, пока он пытался высвободиться. — Он просто вредит себе.       Ее слова не достигли Филиппа. Разум переполняла ярость, и он продолжал наносить удары своим ослабевшим телом. Стало тяжело дышать, грудь судорожно вздымалась, пока он боролся с путами. Тревога сильнее сжала его сердце, что заставило его остановить метания и прижать конечности к сдерживающим его решетке и корням.       Он задыхался...       Стены клетки, казалось, надвигались на него, выжимая воздух из легких.       С гортанным ревом Филипп рванулся из оков, не обращая внимание ни на все сильнее впивающиеся в плоть провода, ни на пульсирующие от боли конечности. Внезапно из полученных им глубоких порезов засочилась темная грязь, и только разум начал погружаться в безумие, как Луз активировала устройство на его груди, и электрический разряд снова прожег внутренности, заставив зашататься в мучительных криках.       Когда разряды стихли, Филипп остался задыхающимся, конечности все еще были прижаты к торсу, грязь продолжала стекать по ним, словно жуткие слезы. Он постепенно приходил в себя, ошеломленный и дезориентированный. На мгновение ему показалось, что он пол.       Луз продолжала за ним следить. Она вздернула подбородок.       — Ты никуда не пойдешь, — холодно сказала она перед тем, как четверо других детей вошли в хижину.       Филипп почувствовал, как из головы вылетели все мысли, когда он заметил знакомые светлые локоны, принадлежащие одному из детей. Тот медленно подошел к Камилле, избегая смотреть в глаза Филиппу.       Мальчик, которого он создал, постоянно напоминающий Филиппу о его предназначении.       Хантер...