Was not the Hero

      — Спасибо, — сказал маленький Филипп с застенчивой улыбкой, забирая связку кукурузы от парня, дюжинами продававшего их в городе.       Продавец ушел, и Филипп присел на колено, принявшись перевязывать кукурузу тонкой бечевкой.       — Клянусь... он может быть колдуном... как его мать... — прошептала одна женщина другой, проходя мимо.       Маленький Филипп изо всех сил сосредоточился на узлах, стараясь не прислушиваться растущим слухам, даже если чувствовал, насколько сжимается сердце.       — Может нет, — приглушенно ответила ей более низкая женщина. — Их отец никогда бы больше не подпустил дьявола к дому.       — Их отца давно нет в живых... вероятно, дьявол заманил его в ад...       — Ох, дорогая... — зароптала низкая женщина. — Что ж... может тогда мальчики не будут такими восприимчивыми...       — Я только знаю, что у его брата такие же странные глаза, как были у матери... и поэтому священник рассматривает возможность взять младшего под свое крыло.       Мальчик забросил связку кукурузы на спину и пошел вниз по дороге.       Когда он проходил мимо, люди старались держаться от него подальше и сохранять значительную дистанцию. Дети смотрели со смесью страха и враждебности, никогда не предлагая поиграть в прятки.       Он слегка покосился на ребенка, изо всех сил помогающего маме выгрузить из тележки мешки с продуктами, которые отец привез в город для их маленькой лавки.       Ручки маленького Филиппа крепче сжали веревку с перевязанной кукурузой, и он заставил свои ножки унести его побыстрее от города в лес, ниже по тропе, ведущей домой. Он отогнал темное тяжелое чувство, когтями сжавшее сердце. Но, честно говоря, ему было все труднее отгонять печаль, заставляющую слезы выступать на глазах.       После долгого пути он наконец остановился перед входной дверью своего дома. Дома, стоящего в таком отдалении от других.       Дома, идеального по размерам для семьи, но...       Маленький Филипп раздраженно потряс головой.       — Ты не ребенок, — сказал он себе. Он глубоко вдохнул, выдохнул и, натянув на лицо улыбку, ввалился в гостиную.       — Калеб, я дома! — с энтузиазмом прокричал он, закрывая за собой дверь. Он пробежал на кухню и сбросил связку кукурузы на столик. — Вернулся так быстро, как смог, — с сияющим взглядом голубых глаз сказал он мальчику постарше.       Старший разводил огонь в небольшом камине, чтобы вскипятить воду в огромном черном котле. Он обернулся к ребенку, пурпурные глаза загорелись, когда он смотрел на младшего брата.       — Хорошая работа, Филипп, — с улыбкой произнес он и ладонью взъерошил волосы младшего. — Посмотри на себя, сам принес целую гору кукурузы. Ты с каждым днем становишься все сильнее.       Филип выпрямился, уперев кулаки в бока, и с гордостью улыбнулся брату.       — Я скоро вырасту таким сильным, что смогу переловить всех ведьм и демонов! — громко провозгласил ребенок.       Калеб хохотнул.       — Так и будет, — согласился Калеб, подходя к столику и беря в руки наполовину выстроганный кусочек дерева. — Я какое-то время работал над кое-чем для тебя, — сказал он, присаживаясь на крошечный табурет, и достал нож из заднего кармана. — Почти закончил.       Маленький Филипп с любопытством присел на пол рядом с братом. Он с восторгом улыбался, наблюдая, как брат вырезает нечто из этой деревяшки.       Калеб был очень хорош в строгании дерева. На одном из шкафов в столовой стояла целая коллекция самодельных деревянных птиц; Филипп любил их разглядывать.       Когда-нибудь Филипп попросить брата научить его вырезать из дерева. Так, как мама учила вырезать Калеба.       Маленький Филипп наблюдал, как брат строгал, когда в голове вновь возник его обычный вопрос.       Он хотел, чтобы Калеб рассказал о маме, потому что у самого Филиппа не осталось о ней воспоминаний.       Но, как и всегда, у него не хватило духу спросить. Он знал, что лучше не спрашивать брата о матери, женщине, которую заразил дьявол, когда он родился.       По крайней мере он часто слышал об этом городе.       — Что ты вырезаешь для меня? — вместо этого спросил Филипп.       — То, что, надеюсь, напугает монстров, пока ты будешь на них охотиться, — сказал Калеб, вырезая дырки в деревяшке. Филипп понял, что брат вырезает маску. — Это сделает тебя сильным и храбрым, — произнес Калеб, доделывая вторую дырку, а затем показал маску Филиппу. — Думаю, если добавить рога, то будет выглядеть интереснее, как считаешь? — предложил Калеб, и в следующий момент младший подпрыгнул и выхватил маску из его рук.       Филиппа переполняла радость от взгляда на неожиданный подарок, но затем он внезапно почувствовал, как сердце сжимается от ужаса.       Он нерешительно поднял взгляд на Калеба, взглянувшего на него в замешательстве.       — Мне жаль, Филипп, тебе не нравится? — спросил Калеб. Брат молча на него смотрел. — Все нормально, если нет, — нежно произнес он, мягко улыбнувшись. — Я могу сделать еще одну, лучше этой.       Филиппу хотелось спросить Калеба, будет ли дьявол соблазнять их, как родителей, но, не желая беспокоить брата, натянул улыбку на лицо.       — Рога правда сделали бы ее интереснее, — согласился он и надел маску на лицо.       Она пришлась как нельзя кстати.       Следующее, что осознал маленький Филипп – он в лесу, в маске, из которой теперь торчали два деревянных рога.       — Я выслежу вас всех! — гордо и громко заявил маленький Филипп.       Старший мальчик расхохотался и махнул рукой в странном жесте.       — Нет, сначала я съем всех городских детей, — протянул Калеб высоким тоном.       — Я не допущу этого, — провозгласил младший, указывая мечом в сторону брата. — Я буду защищать моего брата и город от злых существ, таких как ты!       Сцена сменилась, теперь маленький Филипп в лесу помогал брату собирать хворост, всевозможными способами стараясь держаться поближе к брату, потому что ему нравилось проводить время вместе.       — Ведьма! — раздался крик рядом с двумя братьями. — Хватай ее!       Они увидели бегущую через лес женщину и гонящуюся за ней группу людей.       — Можем к ним присоединиться? — сразу же спросил Филипп, и Калеб улыбнулся и кивнул ему, и, не успели они опомниться, как оба побежали за толпой, и палки были их оружием.       После этого горожане с улыбками подходили к Филиппу каждый раз, как он приходил в город, угощая его фруктами, хлебом и даже молоком. Теперь, когда они участвовали в охоте на ведьм, люди предлагали ему с братом работу.       Чем больше они помогали в охоте на ведьм, тем доброжелательнее становились люди.       Однажды в городе появился кто-то новый, Филипп заметил это, когда, казалось, все в округе собрались, пока тот говорил. Люди сразу же приветствовали его, когда тот проходил мимо. Мужчина был крупным, лысым и с густой бородой.       — Его зовут Александр, — рассказывал Филипп брату, пока они за столиком ужинали хлебом и сыром. — Он пришел из другого города и, по слухам, поймал больше ведьм, чем кто-либо еще, — сказал он с набитым сыром ртом. — Я хочу однажды стать таким, как Александр. Сделаю так, чтобы ни одна злобная ведьма не пришла в наш город, а тебя не забрало зло, как было с нашими родителями.       — Это мне следует защищать тебя, я же старше, — заметил Калеб с весельем в голосе, отрезав ломтик хлеба и положив его на деревянную тарелку Филиппа. — Но я знаю, если ты захочешь, то станешь таким же хорошим охотником на ведьм, как Александр.       Ребенок продолжил есть свою порцию руками.       — Сегодня кое-кто сказал мне, что Священник хочет взять меня в ученики, — признался младший. — Все хорошо, если я соглашусь, если он меня спросит?       — Конечно, — мягко ответил Калеб. — Думаю, наличие взрослого примера для подражания пойдет тебе на пользу.       — Обещаю, я буду хорошим и буду усердно учиться.       — Знаю, — сказал Калеб, прежде чем сцена потемнела, и Филипп теперь был подростком в маске, вырезанную братом в его раннем детстве. Он держал длинные вилы, пока люди вокруг бегали по лесу, а женщины в страхе кричали, что перед ними явился дьявол.       По городу прошелся слух, что некая странная личность совершила какое-то волшебство прямо перед толпой, и это повергло всех в безумную панику. Филипп с Калебом схватили вилы и отправились на поиски мерзкого существа.       Парни по пути разделились, и теперь Филипп беспокоился за брата.       Вместо того, чтобы искать ведьму, Филипп теперь искал брата.       Он должен его найти...       Он должен его защитить...       Филипп не мог потерять его, как потерял родителей. Хотя он едва помнил их, он боялся, что брата постигнет та же участь.       Калеб – единственный оставшийся в живых человек, которого он любил.       Да, теперь горожане относились к нему с уважением, но... его брат оставался единственным, кем он дорожил. Его брат... он был ему как отец...       Он не мог его потерять...       Сердце Филиппа болезненно билось с каждым шагом, заводившим его глубже в темный лес.       Мрачные мысли терзали его, напоминая о старых слухах, которые он слышал, будучи ребенком.       Вы, мальчики, запятнаны дьяволом, — звучал насмешливый голос в его голове. — Ваши души пропащи... И нет способа спасти твоего брата...       — Калеб! — отчаянно звал Филипп, ускоряя шаг, все больше отдаляясь от толпы и приближаясь к реке. Благодаря полной луне он мог с легкостью двигаться меж деревьев, избегая всего, о что можно запнуться.       В итоге он остановился как вкопанный, услышав голос на той стороне реки. Руки крепко сжали оружие, а сердце бешено билось в груди.       Он говорил себе, что он может это сделать... он должен найти брата...       Он медленно пошел на звук раздающегося голоса и в итоге заметил два силуэта у реки. Он спрятался за толстым деревом, а затем выглянул и заметил знакомые светлые волосы брата, как и всегда собранные в низкий конский хвост.       Глаза Филиппа широко раскрылись, когда он увидел стоящую перед братом молодо выглядящую женщину с острыми ушами. Женщина широко улыбалась, когда из ничего создала огненный шар, замерший над ее рукой.       — Я же говорила несколько дней назад, я никому не хочу навредить, — спокойно произнесла женщина, глаза ее блестели, когда она смотрела на Калеба, вилы которого вместо оборонительной стойки были доверчиво опущены вниз. — Позволь мне показать мой мир, полный магии... Тебе здесь не место.       Калеб, казалось, был загипнотизирован огненным шаром.       Филипп стянул маску с лица, чувствуя нависшую над братом опасность. Он вышел из своего безопасного места.       — Калеб? — неуверенно позвал Филипп, и это привлекло внимание брата, пусть и с небольшим запозданием. — Что ты делаешь? — спросил младший. Когда он заметил, что брат не сражается с ведьмой – сердце сжалось, а разум помутился от ужаса.       Он будет следующим, — прошипел зловещий голос в голове Филиппа. — Его тоже заберут...       В ту же секунду его охватила ненависть.       — Отойди от моего брата! — выплюнул Филипп и наставил оружие на ведьму. — Ты не заберешь и его тоже!       Юный колдун, Гус, стоял неподалеку от дерева и с неуверенностью наблюдал за развитием событий.       В какой-то момент Гус увидел глаза Калеба, полные печали и сожаления из-за брата, пытающегося «спасти» его от ведьмы, а затем события перемешались. Калеба не было видно в лесу, а Филипп выползал из реки, дрожа от холода и всхлипывая во влажную землю.       В следующий момент перед ним стояли священник и Александр.       — Слухи оказались правдой, он и его семья – все прокляты дьяволом! — Гус услышал, как Александр прокричал с отвращением в голосе. — Нам следует сжечь его, пока он не привлек еще больше ведьм и не проклял нас всех!       Филипп лишь замкнулся в себе, прижимая к груди вырезанную братом маску.       Священник с каменным лицом наблюдал за сломленным мальчиком.       — Или же... мы можем обратить его в их худший кошмар... — спокойно произнес священник, и воспоминания замелькали перед глазами Гуса. В одном воспоминании юного Филиппа хлестали кнутом, заставляя его выкрикивать слова, складывающиеся в некую молитву, заставившую Гуса в шоке раскрыть глаза. Затем мальчик увидел воспоминание о свернувшимся в темной комнате Филиппе, плачущем и все повторяющим, что это из-за него забрали брата. Проклинающим себя за то, что не смог убить ведьму. В другом молодого Филиппа заставляли пороть кнутом женщину, обвиняемую в ведьмовстве, несмотря на слезы в его глазах и мольбы к священнику, потому что Филипп не хотел этого делать.       Гус застыл на месте, сердце бешено колотилось. Он не мог поверить в происходящее, пока Филипп продолжал хлестать рыдающую женщину.       — Смерть ведьме! — продолжал слышать Гус во всех воспоминаниях Филиппа, множестве темных и тревожных событий. — Сжечь ее!       Лицо Гуса побледнело, когда он увидел уже взрослого Филиппа, стоящего перед толпой со спокойной улыбкой, холодные глаза наблюдали за ними, а в руке был зажат горящий факел. Рядом с ним к деревянному столбу была привязана плачущая женщина. Окруженная бесчисленными палками и листьями.       В паре шагов от Филиппа стоял священник, заложивший руки за спину, как и всегда спокойный и невозмутимый.       — Нет... — Гус почувствовал пробежавшийся по телу холодок, когда Филипп повернулся к женщине, кричавшей, что она не ведьма, и умолявшей поверить ей.       — Тебе больше не удастся обмануть нас, ведьма, — произнес Филипп холодным расчетливым голосом.       — Не делайте этого! — закричал Гус и побежал к толпе, но было уже слишком поздно. Филипп бросил факел в окружающий женщину хворост, быстро вспыхнувший и поглотивший ее целиком.       Гус остановился как вкопанный, широко раскрыв в глаза, в шоке от случившегося.       — Нет, — слабо выдохнул он, в полном шоке наблюдая за кричащей в агонии женщиной, за ее плавящейся и слезающей пластами кожей, за ликующей толпой.       — Нет! — Гус закрыл руками глаза, полные слез, и кричал на каждого, чтобы они прекратили, но вокруг проигрывалось еще больше воспоминаний, так много и так быстро, что он, ошеломленный, за ними не поспевал. — Хватит! — закричал он, падая на колени.       — Гус! — раздался знакомый голос, заставивший Гуса резко раскрыть глаза и обнаружить себя плачущим на груди Камиллы.       Он больше не в воспоминаниях Белоса.       Луз стояла прямо перед ним, с обеспокоенностью положив руку ему на плечо, а второй крепко держа магический усилитель Гуса.       Раздавшийся рев заставил Гуса подскочить и вскинуть руки к лицу. Луз, Уиллоу и Эмити вскочили и оглянулись на Филиппа, проснувшегося через мгновение после покинувшего воспоминания Гуса. Он набросился на решетку еще пуще прежнего.       Филипп полностью потерял контроль.       В голове было пусто, в нем осталась одна лишь неудержимая звериная ярость. Голубые глаза засветились ярче обычного, когда он наконец освободился от пут на руках.       Устройство на груди тоже было сорвано и отброшено в сторону.       Уиллоу и Эмити выступили вперед с посохами наперевес.       Посох Уиллоу вспыхнул зеленым, когда она выпустила лозы из пола и попыталась связать Филиппа, уже прорвавшегося из сотворенной ими клетки.       — О нет, — со страхом выдохнула Луз, но все же бросилась защищать маму и Гуса. Она ничего не могла сделать без магии, пока Филипп яростно рвал лозы, обвившиеся вокруг его конечностей.       Собрав с решетки фиолетовую жижу, Эмити создала огромную мерзопакость, почти сравнявшуюся в размере с Филиппом. Та ударила Филиппа по голове. Он зашатался, но схватил пакость и разгрыз ее пополам.       Прежде, чем у Эмити и Уиллоу появился шанс снова задержать чем-то Филиппа, тот прорвался через ближайшую к нему стену и скрылся в лесу, оставив Луз и ее друзей в доме своего разрушенного детства.