договоры

— А что такое медовый месяц? Детские вопросы его часто сбивают с толку. Но большинство из них продиктованы наивным любопытством, берущимся из естественных вещей — почему небо голубое, почему собачки лают, а кошечки мяукают, почему у тети Мико волосы черные, а у тети Веры белые? Откуда берутся вопросы вот такого рода? Признак взросления, от которого никуда не денешься. Дмитрий ван дер Хольт никогда не будет к этому готов, а он ведь самый рациональный, самый спокойный, самый компромиссный подполковник полиции. — Где узнал про это? — улыбается Дима, помогая собрать книги на столе в ровную стопку, а тетради сложить в нижний ящик выдвижной настенной полки. — Видел в Ютубе, Honeymoon for Lego Couple, у водителя грузовика и строителя была свадьба! — Джулс, истинный сын своего именитого отца, узнает все о жизни только из видео про конструкторы, заводы и космос. И слава технологическому процессу, что он недостаточно увлекается биологией, иначе начали бы сразу с вопроса «откуда берутся дети». — А что это, как ты думаешь? — Дубин-Хольт прощупывает почву, заглядывая в лицо сыну. Вчера у него выпал второй зуб, как раз в нижнем переднем ряду, но ухмылка его от этого менее красивой не стала. Джулс с запалом смотрит в ответ, пронзая ясными голубыми глазами, но свой интерес проявляет осторожно, как будто и сам прощупывает отца. — Ну, это каникулы, когда люди женятся и не работают, — говорит он. Главное, конечно, что не работают. Вот уж кто озабочен продуктивностью с младых ногтей. А лучше ведь и не скажешь! Дима думает про свой отдел в участке, за который каждый день приходится чуть ли не головой отвечать, так там бывает каждые два месяца honeymoon, только никто ни с кем не женится, и замуж никто не выходит. — Ну, почти, — он приглаживает темные кудри, присаживаясь за стол рядом. — Когда пара женится, они берут месяц отдыха и уезжают в свадебное путешествие, или просто остаются дома только вдвоем, чтобы им никто не мешал. Людям, которые друг друга любят, надо бывать одним хотя бы иногда. — Как вам с papà, — кивает сын, а потом разворачивается к нему всем телом. Вот же непоседа, даже на стуле будет ерзать, пока мебель не протрет. Дубин его обожает, честно, потому что такой концентрации увлеченного Августа нет ни в одном субъекте на целой земле. К тому же, это вид не для каждого. Вне дома Джулс становится очень аккуратен и почти незаметен в любой компании, и дело подчас в осторожности, а подчас в робости. — У вас был медовый месяц? — спрашивает он. — Был, конечно, — с улыбкой кивает Дима. — А куда вы ездили отдыхать? — сын клонит голову набок. Оп. А вот это уже вопрос еще сложнее понятия honeymoon. Дубин поджимает губы. — Ну… Помнишь Фестиваль Технологий? — спрашивает он. — Да, — Джулс может забывать все, что угодно, даже то, в чем он сегодня одет, но знакомство с такой ярмаркой чудес будущего для него останется сказочным путешествием навсегда. Его первый Фестиваль случился два года назад, тогда ему было четыре, и особенно много он не может вспомнить, но видео пересматривает при любом удобном случае — благо, Интернет хранит тонну материала на этот счет. Через три года случится его следующий Фестиваль, тогда он уже будет старше, и без того высокие ожидания с каждым годом только сильнее растут. — Наш месяц проходил в одно время с самым первым Фестивалем. Мы были здесь, чтобы его не пропустить, — говорит Дима. — Самый первый? Папа, там было красиво? Что там было? — сын сразу переползает ему на руки, хватая за свитер. Дубин мог бы и показать, ведь и с тех пор видео в Интернете сохранились, а рассказать… Что ж, ему надо вспомнить, какие там чудеса он успевал обозревать, пока не был занят работой. Сколько всего тогда случилось, целую легенду можно написать. Память на удивление свежа, и от собственных переживаний и дел в то время хочется смеяться с высоты опыта. Прошло практически двенадцать лет с того самого дня, самого суматошного в его «медовом месяце».

****

Его бедный напарник Сева успел потеряться, а Дима ведь еще даже не доехал до места. То ли дело в недосыпе, то ли так ощущения и неприятное предвкушение его подводят — Дима, хоть убейте, не может сосредоточиться ни на чем из того, что говорит его коллега. — Справа колесо обозрения, слева фудкорт. — Фудкорт в каждой зоне, Сев, — Дубин вздыхает. — Давай так, Башню Хольт видно? — Видно. Она… сейчас на западе. — Значит, тебе надо на восток. Тебе к Средней Невке, там один-единственный вход. И больше Цветкова не слушай, — Дима уже собирается открыть дверь, когда слышит гудки — вторая линия. — Все, Сев, я уже выхожу. — Спасибо! — успевает сказать напарник. И Дубин смотрит на экран, показывающий вызов — телефон уже нагрелся от количества разговоров за день. — Это вы на Фестиваль? — спрашивает водитель такси, припарковавшись в единственном свободном месте. — Да, — быстро кивает Дима, дергаясь на месте: забыл снять ремень. — Там же все оплачено, верно? — Да, все! — водитель радушно ему кивает. — Какая красота тут! — Слушаю! — Дубин вылезает из машины, выпутавшись, наконец, из ремня, и сразу мимо парковки идет к целой очереди на одном из пропускных пунктов. — Где ты? — спрашивает у него Мико. — Ну, на Фестивале, — отвечает он. — Но я работаю, буду занят. — Работать? То есть, ты на фестивале по своей полицейской работе, я не ослышалась? — спрашивает девчонка. Дубин слышит ее ухмылку, но даже думать об этом пока не может. — Да, что-то срочное? — спрашивает он. — Ничего. Понятно, почему он сегодня злой. И давно вы разругались? — Не очень давно. То есть, мы вообще не ругались! Я правда занят, Цветочек. Давай, до скорого! — приходится ее сбросить, чтобы не потеряться в толпе. Когда он вскидывает руки, то поднимается и красная рубашка, заправленная в брюки в полосочку, и становится заметна кобура. Среди гражданских не стоит этим светить. Дорога на такси сюда слишком дорого стоила, чтобы вот так все пустить псу под хвост. И ведь не первый день Фестиваля, уже конец первой недели, а поток людей едва ли убавляется, и цены на такси не собираются падать. Дубину ли жаловаться на потребность экономить, с его-то доходами, пассивными и активными, но не может же он так просто смириться с настоящей обдираловкой. А ведь сам фестиваль обходится людям сравнительно дешево, но городской туризм… Так, не за этим он здесь. — Дубин на месте, восточный вход, — говорит он в гарнитуру, которую поудобнее крепит за ухом. Его группа приехала вторыми, потому что участок находится близко к восточному входу на Елагин остров. Группа Зайцевой частично зашла с северного, многие еще отстают, а патруль Денисова, самый маленький, давно зашел со стороны Крестовского острова, и подкрепление на воде должно обойти Елагин с западной стороны, чтобы смотреть за Невкой. Надо бы прочесать тут все, но эвакуировать целый Фестиваль невозможно, да и нельзя, Дима был бы против по объективным и субъективным причинам, а больше людей на одного единственного преступника в бегах никто не выделит. Что ж, раз им не хватает людей, надо действовать радикально. Дубин не спал, Дубин не успел поесть, и все эти задержки в передаче важной информации его жутко раздражают. А еще его нервирует то, что он должен был быть на острове как посетитель, а не как полицейский в гражданском, и что ему тут придется столкнуться с Августом, ведь тот наверняка уже в курсе, что Дима здесь на задании, а если еще нет, то его предупредят организаторы, которых предупредила полиция, в его лице, в том числе. Абсурдно ли планировать неловкий разговор с мужем, когда с утра у него сорвался завтрак, штурм и погоня, на носу задержание, и в целом только рабочие мысли должны ошеломляюще громко перекрикивать все остальные? — Марго, — Дубин подносит к лицу свои часы. — Можешь подключиться к местной системе наблюдения? Это не система наблюдения, связанная с участком, но все та же самая Хольтовская разработка, работающая без задержек. На острове камеры на каждом углу, и некоторые из них транслируют происходящее на сайт Фестиваля. «Хотите проникнуть внутрь анонимно?» — пишет помощница. — «Могу подключить вас под вашим именем». — Подключись от моего имени, — соглашается Дима. Ни к чему играть во взломщика, хотя его Марго способна и не на такое. — Возьми ориентировку из моей галереи фотографий. Начни поиск по лицам. В наушнике, тем временем, звучат отрывистые сообщения о прибытии со всех сторон. Все группы подтянулись на остров в полном составе. Дубин ищет Севу, который, к счастью, парень далеко не глупый, но в таком месте тяжело не потеряться, если приходишь сюда один и в первый раз. Фестиваль воистину прекрасен, он сразу погружает в иной мир, куда-то далеко вперед. Когда Дима еще изучал планы до самого открытия, он видел модели зданий, выстроенные здесь за несколько дней по китайскому примеру в лучшем смысле этого слова. После Фестиваля останутся лишь несколько построек, остальные будут разобраны, как конструктор, и единицы из них будут перенесены ближе к Башне. Может быть, это будет Ротонда с аккуратными белыми колоннами и круглой крышей, вокруг которой будто бы вращаются кольца Сатурна. Внутри ротонды идет выставка по генной инженерии, за которую отвечают французские и английские гости, выставка на южной части, а в восточной, откуда пришел он, красуется личное детище его мужа — макет Города Будущего. Соседствуя с чудесным летним дворцом-музеем, через Масляный луг возвышаются голограммы, макеты, и здесь же расположен подъем на местный аналог «метро» — над любой дорогой, у любой тропинки, меж деревьев и рядом с павильонами располагаются рельсы на высоте человеческого роста и выше, рельсы без множества опор, держащиеся на магнитах, и вагонеткам на них не нужно касаться колесами рельс, они двигаются на магнитном потоке. Смельчаки много платят за то, чтобы объехать весь Фестиваль на электричках из будущего. Конечно, вагонетки переливаются разными цветами, рельсы светятся темно-синим, но пока еще до заката есть время, свет их тусклый, чтобы не мешать разглядывать алеющее небо с перьевыми сиреневыми облаками. Дубин минует зону парковки, видит издалека холмистый спуск к воде, над которой на парящей с помощью реактивных установок маленькой сцене популярная рок-группа дает очередной мини-концерт. Дима туда идет только ради целого торгового ряда с местными голографическими буклетами на тонком стекле, с аудио-гидами на разных языках, мелкими игрушками, вроде продвинутых интеллектуальных тамагочи, очков расширенной реальности, в которых небо совершенно не видно из-за обилия графики, но можно включить режим навигации и идти, не опуская взгляд на карту в телефоне. Конечно, тут есть и ряд с мерчем в виде одежды и головных уборов. Они с Севой договорились встретиться тут, недалеко от аренды лодок и реактивных ранцев. Вот милые аксессуары — брошки на литиевых батарейках, светящиеся неоном. Куча украшений с фамилией «Хольт», куча маленьких молний. Смешные солнечные очки с круглыми линзами напоминают об Августе больше всего. Дима покупает их, пусть и стоят они дорого, как и любая сувенирка, а потом ловко надевает, и чувствует себя, наконец, удобно, а то весь день по привычке искал на носу очки, которые еще перед штурмом оставил в участке, сменив на линзы. В этих окружающая яркость в сочетании с приятной зеленью и сиянием воды вокруг становится не так заметна, снижая визуальный шум… но стоит нажать кнопку на дужке, как тут же выделяется на общем фоне подсветка вагончиков, рельс, двигателей и любой другой технологии, которая может промелькнуть перед глазами. Светятся и кольца Сатурна у Ротонды, видимой издалека в низине острова, у самой воды. Светятся водяные скутеры, которые рассекают Невку не дальше буйков. Всю подсветку Дубин выключает, и приспускает очки с носа, глядя на все великолепие исподлобья. На западной части острова, которая отсюда слишком далеко, сегодня рядом с контактным зоопарком представляется робо-пьеса из немых андроидов. Зона робототехники была первой, которую Дубин посетил, когда приехал сюда с мужем в первый день — туда их потащила Вера, потому что хотела посмотреть на содержание живых зверей в зоопарке вместе с робо-зверями, рассекающих по соседним вольерам. Оказалось, что сотрудников зоопарка тоже заменили андроидами, и они были очень приветливы для роботов. Впрочем, Дима не удивлялся, он же столько времени общался и общается с Марго. Около зоны робототехники есть небольшая зона научных технологий, там каждый день идет новая выставка, сегодня, вроде бы, тематика покорения космоса, можно поуправлять марсоходами и даже примерить скафандр по слову последней техники, с испытанием в иной гравитации, разумеется. Завтра, кажется, экологическая тематика. Всех зон, выставок и разделов науки, которых успеют представить себя за оставшиеся недели, не упомнишь. Главное, что есть постоянные участки, на которые можно ориентироваться — инженерия и архитектура, медицина, культура, техника. Все, чем Август славится и что может предоставить в избытке. — Привет! — Сева вздыхает от облегчения, приметив знакомое лицо. — О, тоже мерч купил? На нем красуется зеленая футболка с золотым принтом HOLT. Идея дизайна напоминает мамины свитера, но Август все проблемы с главным дизайнером в лице Лилии Андреевны решил (хотя проблем и не было, но ему важно было дать ей знать, что ее шикарные дизайнерские решения должны быть увековечены). Сева полный парень, но футболка на нем сидит хорошо, не обтягивает его, да и дышат эти футболки отлично, Дубин купил себе одну, чтобы на работу в ней ходить, когда жара уж слишком добивает, и бегать дома, разумеется. — Мягкая! — довольно изрекает напарник. — И легкая. Коммуникатор вибрирует, Дима немедленно смотрит в телефон. Куча уведомлений от сестры, попробуй еще разобраться, она или Мико первая узнала о размолвке. Главное, что есть уведомление от Марго. Судя по ее проверке, зона розыска преступника уже сократилась. Дима связывается по приемнику со своей группой, трое ему нужны, чтобы прочесать самый сложный участок — музейный ансамбль и выставку современной архитектуры, занимающую всю кромку Масляного луга. — Я могу остаться на границе с южным берегом, — предлагает Сева. — Ты, дружище, нужен мне больше всех у восточной стрелки, если он попытается уйти со стороны дворца по воде, — говорит Дима. — Тогда именно на тебе будет задача быстро сообщить городскому водному патрулю. Понял? — Так точно! — с довольной улыбкой рапортует Сева, но затем смущается, видя строгий взгляд. Они же в толпе людей! Работают под прикрытием! — То есть, точно понял, — говорит он, тут же шагая вперед, следом за какой-то группой китайских туристов. — На связи. Дубин, пятый из своей особой группы, решает двигаться сразу вглубь, когда может быть уверен, что четыре человека охраняют границы выделенного им мелкого участка. Телефон опять звонит. Мама. Маму сбрасывать нельзя. — Алло! Я на работе, если что. Что-то важное? — спрашивает он, уже обходя аккуратный ресторанчик, у которого вместо стены — полупрозрачная завеса, колыхающаяся на ветру. Другая стена — панели, расположенные в шахматном порядке, третья стена выполнена из стекла, углубляясь в здание, словно воронка, а четвертой стены попросту нет. Люди обедают национальными блюдами, приготовленными молекулярной кухней. Кажется, там подают «разобранный» на ингредиенты борщ, а остальное меню для Дубина остается загадкой. — Я думала, у тебя рабочий день закончен, — говорит мама. — Ты что, второй день задерживаешься? — Ну, да, так получилось, что дела пересеклись, — Дима мнет губы. Мама еще не знает, что он второй день не просто задерживается, он второй день с работы не уходит. — Какое-то дело есть? — Можешь сказать Августу, что на воскресенье появились свободные билеты на «Недоросля», а то он очень переживал, что до сентября Мико не успеет посмотреть, — немедленно сообщает Лилия Андреевна. — Ниночка Сергеевна сразу забронировала два места, оба не на первом ряду, но… — Я напишу ему, как освобожусь, — говорит Дима, разглядывая лица посетителей рядом с искусственной позолоченной ивой, стоящей рядом с трехсотлетним живым дубом. Не так далеко с интересным гулом проносится мимо ряд вагончиков, а следом за ним по земле плетется парочка роботов-уборщиков, ревностно следящих за чистотой газонов и тропинок. — Поскорее, милый, она не сможет долго держать бронь, — просит мама. — Я звонила Августу сама, но он тоже работает, как ни позвоню! Все время попадаю на Николь! В этом-то и проблема. Август тоже должен заканчивать работу по вечерам, однако предпочитает поучать других, а примера не показывать. Так, сейчас не время для личных вопросов. — Хорошо, мам, пора. Люблю, — бормочет он, прежде чем сбросить вызов. Отсюда видно конюшенный корпус — под его колоннадой расположена выставка чертежей, выполненных современными архитекторами, и люди могут посмотреть на скетчи зданий, которые еще нигде в мире не были построены. Во внутреннем дворике играет небольшой оркестр с живыми музыкантами, но вместо классики они исполняют оркестровые вариации недавно вышедших песенных хитов. Вот это точно была не идея Августа. Над лугом вместо птиц летают дроны, которыми вместо специального пульта можно управлять приложением по телефону, взяв напрокат через автомат у музея. Приложение у Димы есть, он еще во второй день Фестиваля пробовал, и сейчас смотрит, как нечто серебристое с крыльями, издалека напоминающее орла, вьется над головой, паря беззаботно. На дронах стоят маленькие солнечные батареи, и заряда, полученного в ясный день, хватит еще на половину ночи. В конюшенном корпусе все чисто. Там все и охраняется очень серьезно. Между ним и кухонным корпусом расположен макет Башни Хольт. Миниатюрой это сложно назвать, она метра три в высоту, и ее стекла легко убираются нажатием кнопки на панели рядом, чтобы можно было еще и заглянуть внутрь, на каждый этаж, или хотя бы на первые тридцать, которые можно разглядеть с высоты человеческого роста. Дубин уже не знает, чем в Башне его можно удивить. В кухонном корпусе не может быть чужаков, там сейчас расположились техники, тут же кабинет организатора пространства восточной зоны Фестиваля, внутри столько народа, что там невозможно было бы просто так спрятаться. На телефон приходит еще несколько сообщений, но коммуникатор вибрирует лишь после самого важного в данную минуту. Марго пишет, что проверяет камеры в главном музее, и двадцать минут назад подозреваемый заходил туда в числе группы испанских туристов, но уже сейчас в группе чужака не видно, они еще не закончили экскурсию. Дубин направляется сразу во дворец, а уже по пути гадает о возможных вариантах развития событий. Преступник мог сбежать из дворца через место, в котором нет камер. Если двадцать минут назад он только вошел, то не так давно и выбрался, и его еще можно поймать в восточной зоне. — Сева, ты на месте? — спрашивает Дима. — Да, — говорит ему напарник. — Как давно? — Да уже минут десять, — отвечает парень. — Тут, кстати, наблюдатель за берегом есть. Он никого, кроме парочек на пикнике не видел. — Подойди чуть ближе ко дворцу, следи внимательно за всеми, кто оттуда выходит или вылезает. Может быть, он прятался там. — Откуда знаешь? — удивляется Сева. — Потом расскажу, — Дубин уже приближается к балюстраде дворца. Логично и остаться внутри, чтобы переждать. Снаружи куча камер, все пишут, все передают материал в систему охраны и в полицию. Камеры в музее не «хольтовские», они не способны на распознавание лиц. Но Марго может и сама лица распознавать, вне зависимости от записи и устройства, на которое она была сделана. Надо будет не забыть изъять у музея видео, чтобы к делу прикрепить. Конечно, про Марго в участке не скажешь, да и Севе не поведаешь так просто, что обычная «говорилка» в умных часах у Димы может еще и системы взламывать, может сама данные собирать и делать быстрый анализ, так что придется скормить всем вывод, что преступник просто от умных камер прятался, а Дубин знал, что в музее камеры не-умные и просто предположил, что их «герой» туда может пойти. Вместо билета на экскурсию он предъявляет билетеру свое удостоверение, а представляется как полиция города Санкт-Петербурга. Во дворце три этажа, и первый плотно занят экскурсиями, наполнен людьми. Высокие цветные потолки с лепниной, статуи греческих богов и полубогов, парадные залы, хрустальные люстры, позолоченная роспись на стенах и дверях. Орнаменты на карнизах, выполненные в самых разных формах. У Дубина захватывает дух, когда он пересекает все эти комнаты. Конечно, тут не спрячешься, нет ни одного свободного кабинета. Поднимаясь выше, Дима даже сомневается, можно ли трогать блестящие от лака светлые перила — настолько тут все дорого и пышно, что боится испортить или запачкать. На втором туристических групп меньше, залы уже скромнее, появляются первые личные кабинеты, но в них сейчас порхают горничные, не вытирая, а буквально сдувая пыль с резных столиков, бархатных кресел, ваз и статуй дев. За кружевными занавесочками на окнах видно Масляный луг, приятно изумрудный в лучах заходящего солнца, и видно все выставки, большие позолоченные экспонаты, статуи; дроны-птицы начинают переливаться приятным голубым оттенком, и небо словно покрывается неоновыми линиями, завитками и росписями, когда одна из «птиц» уходит в крутое пике над проезжающим вагончиком. Оркестр начинает играть вариации песен Сироткина, текущие меж живых деревьев, гула роботов и людских голосов. Душный день минует их город, наступает прохлада; легкий ветер со стороны Финского залива тихим сквозняком проникает через приоткрытые форточки. Зажигаются первые люстры. Дима поднимается еще выше, к третьему и самому тесному этажу. Сюда пустят не каждую экскурсию, и сегодня здесь людей нет вовсе — еще не готова выставка «от прошлого к будущему». Макет на огромном столе собран не до конца, выключена подсветка. Дубин видит среди того, что готово, модель одного из исторических районов города, где в перспективе собираются провести несколько реноваций, при этом реставрируя старые угодья. Бок о бок будут стоять дома Александровской эпохи с современными офисными пространствами… Глухой стук беспокоит Дубина, доносясь из соседнего коридора. — Здесь кто-то есть? — зовет Дима, укладывая ладонь на теплую кобуру у пояса. И тут же из-за угла прямо в зал влетает человек, спиной к нему, но успевает схватиться за стол, встряхнув все добро, что на нем стоит. Обернувшись, он пялится на Дубина испуганно; на него смотрит тот самый преступник, только его длинные каштановые волосы сбились в какой-то стог сена, не иначе. — Умоляю, спасите! — кричит мужчина. — Он за мной пришел! — Я же тебя не буду убивать! — почти обижается Дима. — Да не ты! — почти хнычет разыскиваемый, и пытается оббежать стол, но тут же из-за угла выскакивает и вторая фигура, полностью в черном, без плаща, и в… костяной маске птицы. — Помогите! По лестнице позади Димы бегут одна из горничных и экскурсовод, раздается топот — за ними мчится и охрана. — Всем эвакуироваться! — строго говорит парень, а потом снова касается передатчика. — Лейтенант Дубин, преступник в Елагинском Дворце, все сюда! С ним… Чумной Доктор! И стоит это произнести вслух, как он тут же позволяет себе подумать: «Ну ты и скотина, Игорь!». Договорились же, чтоб он не лез в дела так открыто, чтоб под руку полицейским старался не соваться, идиот! Днем полез в такую заварушку, это же не город, где по крышам можно свинтить! Пересекаясь взглядом с пустыми глазницами маски, Дима едва-едва видит в них оранжевый отблеск, и вскидывает пистолет. — Полиция Санкт-Петербурга, никому не двигаться! — говорит он. Правда, преступник явно не собирается оставаться в комнате с двумя угрозами — угрозой тюрьмой и угрозой жизни. Он бросается к окну, Чумной Доктор бросается следом, и Дубин шагает в их сторону. Они с Игорем оба знают, что будет дальше, потому что это обсуждали — Дима, как и любой полицейский, будет пытаться его задержать. Он должен пытаться, это его работа, во-первых, а, во-вторых, людям все сразу станет понятно, если Дубин не попытается. Чумной Доктор, вытащив из крепления на ремне что-то круглое, бросает в Диму, попадая в плечо. Дубин отшатывается, глядя на снаряд с выставленным перед собой пистолетом, а затем комната начинает стремительно погружаться в густой белый дым, заполняя собой каждую щель пространства. Ничего не видно, даже во рту сразу ощущается горький липкий привкус. А запах специфический, похожий на те заряды, которыми Чумной Доктор сжигал и взрывал город. Закашлявшись, Дима прикрывает предплечьем рот и нос, пока прижимается к стене, чтобы не потерять опору, а потом нащупывает рукой рядом резное дерево и стеклянные вставки — дверь на балкон. Щеколду не может найти, так что рукояткой пистолета выбивает в двери два стекла. Дым сразу валит наружу, скользя по рукам и плечам, как живое создание. Дымовая шашка не перестает шуметь, но хотя бы становится видно что-то еще, кроме белого марева — очертания мебели. Слышен грохот борьбы, бьются и другие стекла. Дубин не может вскинуть пистолет, вдруг кто-то на него упадет и случится рефлекторный выстрел. Одинаково страшно убить и преступника, и лучшего друга. Во мраке начинается странный трезвон, и Дима, озираясь, понимает, что это его телефон — выпал из кармана где-то рядом, когда он пошатнулся от удара дымовой шашкой, и теперь его можно найти лишь по звуку. Сплошная какафония — музыка из окна, шум на лестнице, свист шашки, мужские крики, рингтон на мобильнике. — Твою мать! — восклицает Дима. В тумане все еще невозможно ничего разобрать. Вон то оранжевое — свет из окна или заряды на поясе Чумного Доктора? Синее — это блеск вагончиков снаружи? Над очками ничего не видно, а в очках еще хуже… Идея. Он нажимает на кнопку активации — и в полном мраке ему становится видна, хоть и с помехами, неоновая подсветка дронов и магнитных рельс с улицы, а бонусом идет яркий свет от пояса Чумного Доктора. Теперь хотя бы становится понятно, куда двигаться и где противник. Игорь дурак, и Игорь в курсе, что он сам виноват, так что пускай расхлебывает. Дубин бросается к нему, пытаясь найти рядом преступника, но тот, как только третий вмешивается в драку, сталкивает их друг с другом, толкая в бок. Чумной Доктор падает, невольно поставив Диме подножку, и тот летит на пол следом, не удержавшись за какую-то драпировку на стене. Главный минус работы под прикрытием: тазер слишком заметный, чтобы таскать его с собой в гражданской одежде, и вдогонку уже никому не выстрелишь, приходится руками останавливать. Дима сразу перекатывается в сторону, вскакивает и отыскивает в дыму силуэт разыскиваемого — тот уже топает в сторону лестницы. Рывок в его сторону — но падение. Дима почему-то путается в ногах, бьется локтями и ладонями о ковер, а потом получает ботинком по запястью, и удар такой, что пистолет вылетает невольно, шумит где-то в дальнем углу, а телефон продолжает трезвонить. Голова раскалывается, кружится. Это все от дыма. Точно от дыма. На Игоре же… маска. Маска с противогазом или что там у него… — Сволочь!.. — в сердцах говорит Дубин, снова перекатываясь, чтобы попытаться осторожно встать на ноги, получается с первого раза. Пальцы не ушибленной руки он прижимает к передатчику. Голос сипит — видимо, дым седативный. — Внимание, преступник… покидает здание, окружайте! На мне Чумной… Руки в тяжелых перчатках хватают его за плечи и толкают в двери, а те с грохотом распахиваются, потому что эти, видимо, были вообще не заперты на щеколду. Дрожа в рамках, трещит стекло. Дима от такого мощного толчка падает назад и бьется поясницей о резные низкие перила с мраморными прожилками. Дым, вырываясь наружу вместе с ним, бьет в лицо, снова застилая весь вид… но, когда Дубин открывает слезящиеся глаза, то не видит больше оранжевых пятен. Ушел. И дым, натыкаясь на грудь, скользит по рубашке в стороны, огибает плечи, расползается во все стороны, убегает вслед за ветром. Когда пропадет острая боль в спине, тогда Дубин и различает среди шума листвы, бодрой музыки и тревожно-растерянных криков туристов голос в наушнике. — Не вижу в толпе! Люди выходят! Пожар? Обернувшись, Дима перелезает через перила и подходит к самому краю крыши. Истончаясь, туман стекает вниз небольшим водопадом, но водопад этот редеет, как будто источник кончился. Шашка, наконец, перестала действовать… Это волковская разработка или хольтовская? Или волковская на основе хольтовской? — Марго, — Дубин подносит коммуникатор к губам, чувствуя, что голос немного сипит, горло сжалось от того, что успел надышаться. — Какую ближайшую камеру можешь найти? — Есть камеры с дронов, — отвечает помощница вслух. Дима задирает лицо — точно. Механическая стая птиц. Они тоже все пишут. — Можешь взять одного? Через телефон, — приложение для управления все еще установлено. А у Марго есть доступ ко всем его приложениям. Главное, чтобы она успела взять дрона под контроль, там хоть какая-то защита есть. — Синхронизируюсь, — докладывает голос из часов. Дубин смотрит в затылки бегущих людей, видит лица некоторых. Видит сослуживца, который с земли пытается разглядеть бегущих посетителей. Люди носятся, словно муравьи, даже по Масляному лугу, и длинных волос среди них предостаточно, а в сумерках любая рубашка кажется темной. Упустит? Сердце так колотится, что Дима не сразу замечает, что он стоит слишком близко к краю. В голове проясняется, когда свежего воздуха становится достаточно. — Синхронизация выполнена, — отчитывается Марго. — Ищи, — поручает Дубин, отступая от края крыши. Уже несколько человек ткнули в него пальцем снизу. Он буквально ощущает на себе взгляд Августа, хоть и не уверен, правда ли он среди тех людей снизу или только по камерам смотрит. Наверное, страшно недоволен, а ещё напуган. Ему портят Фестиваль, а муж по крышам прыгает, чем-то надышавшись. Чья голова сильнее пострадает — Димина или Игорева? Дубин бы не переживал за свою, если бы не эта их размолвка между ними. С одной стороны, как все глупо получается, а с другой — обстоятельства тоже бывают разные. Вины с обоих это, разумеется, не снимает… О чем он только думает? — Обнаружила подозреваемого, — говорит Марго. Черно-серебристый «сокол» с синим просветом под «крыльями» кружит вокруг одной из тропинок под магнитными рельсами. — Не дай ему уйти, — говорит Дима. И снова прибегает к связи через передатчик. — Западная сторона Масляного поля, аллея под рельсотроном! Мужчина с дроном! — Так точно! — слышит он голос напарника. — Лейтенант, Чумной Доктор у вас? — раздаётся другой голос. — Не снимайте окружение, он скрылся. Вызывайте следователя и бригаду, — на балконе уже почти нет дыма, лишь завеса над полом, и в выставочном зале предметы уже обрели свои привычные четкие очертания. Детали макета рассыпались по столу, повалены два стенда, под ботинками хрустит стекло. Дима уже пересекает два лестничных пролёта, когда слышит в наушнике: — Взяли беглеца! — Какого? — спрашивает Дубин, прыгая практически через три ступени. Ноги дрожат, не стоило бы так скакать, а то кубарем покатится. — Грабителя, — отвечают ему. Не Игоря. Мама родная. Впрочем, Дима сразу понимает, что если бы взяли Игоря, так радостно об этом никто не сообщал бы. На пороге его ждут два человека из избранной им пятерки, младший лейтенант и сержант. — Что случилось? — спрашивает сержант, молодая девушка. — Чумному Доктору он тоже понадобился, — на ходу отзывается Дима. — Куда увели преступника? — В кухонный корпус, пока машина не подъедет, подальше от чужих глаз, — отвечает младший лейтенант, довольный мальчишка. — Сева его взял. Дима ухмыляется; Сева своего не упустил. Гордость даже берет, но куда сильнее гордости ком в горле и боль в спине. Отойдя подальше от людей и оглядевшись по сторонам, он быстро говорит в коммуникатор: — Спасибо, Марго, теперь скрытный режим, — и часы писком уведомляют его о том, что голосовой помощник снова лишается звука. На экране коммуникатора еще куча уведомлений помимо этого. Например, счет за пользование дроном, пропущенные звонки, сообщения, реклама, уведомление о новом видео Юли, все сразу взглядом и не охватишь. Дубин снимает очки и прячет их в карман. Теперь он знает, что носить на работу в гражданском, когда нет штурмовой формы и умного визора перед глазами. Спасибо Августу? Конечно, спасибо. Кто же еще похвалит его мужа? Преступника содержат в ближайшем к выходу кабинете, Сева и охранник не спускают с него глаз. Одежда истрепалась, не хватает пучков волос, то ли это дело рук Чумного Доктора, то ли дрона, но вряд ли Севы, тот так грубо не умеет. Дима жмет ему руку, хлопает по плечу. — Ты в порядке? — с тревогой спрашивает напарник. — Видел тебя на крыше. — Только дымом надышался, — Дубин скромно качает головой, сильно волновать не хочет. — Упустил Доктора. Почему за тобой гнался Чумной Доктор? — Дима наклоняется к лицу беглеца, упираясь ладонью в стол и не давая отстраниться. — Где ты бросил все награбленное? — Сева хмурится, сжимая кулаки, но с его лицом пугать никогда не получается. Дима бьет кулаком по столешнице, мужик вздрагивает. — На третьем этаже, под лестницей на чердак, — отвечает он неохотно, грубым, как наждачная бумага, голосом. Тоже успел надышаться, да еще и лицом брусчатку протирал. — Он наверняка уже забрал. — Чумной Доктор? — догадывается Сева. — Чумному Доктору ваши деньги не сдались. — Дело же не только в деньгах, — Дима пинает стул, на котором сидит мужик. — Что там было? — Этому креслу двести лет! — дрожащим голосом возражает напарник. — Что там было, кроме денег? — Дубин поднимает мужика за ворот и бросает на столешницу, потом нависнув сверху. — Отвечай! — Вещи из ячеек! — тот трясется. — Драгоценные вклады. Все, что успели собрать! Он искал что-то из ячейки. Будь Дима следователем по делу Чумного Доктора, он бы собрал имена тех, чьи ячейки в банке были опустошены, но следователи из особого отдела наверняка это знают и без него, а получится ли у них выяснить нужное имя — тот еще вопрос. Половина награбленного сгорела после неудачной погони по Санкт-Петербургу. Они не смогут понять, чьи драгоценности искал Чумной Доктор. — Старший лейтенант! — в комнату заглядывает девушка-сержант. — Группа Зайцевой уже здесь, машина на вахте. — Хорошо… — Дима уже выпрямляется, держась за поясницу. Рано еще расслабляться, надо до участка сопроводить. — Один из организаторов вас ждет в обеденном зале, — нервно сообщает девочка. — Это он. — Кто он? — Сева хмыкает. — Ну… Тот, который… Хольт, — почти шепчет сержант. — Хольт? Сам Хольт? — у напарника взлетают брови. Он оборачивается на Диму, а потом смотрит с надеждой. Сева знает, что они друзья, и, должно быть, потому уверен, что за разруху на фестивале им достанется не так сильно. Дубин даже не может сказать, оправданы ли сейчас эти надежды или нет. — Передайте задержанного Зайцевой, — обреченно вздыхает он. — И начните обыск здания. Там на третьем мой пистолет и телефон. И под лестницей на чердаке сумка с похищенными средствами. — А дым? — спрашивает сержант с опаской. — Это была дымовая шашка, — Дубина иногда немного раздражает, что он должен объяснять очевидное, и с этим раздражением он борется, всегда успешно. Хольтовская натура никогда его не победит. — Она опасна только когда дымит, дышать нельзя. Там уже все выветрилось. Можете принести мне телефон скорее? — Так точно, — сержант исчезает за дверью. — Я пойду к Хольту с тобой, — говорит Сева, разумеется, быстро замечая обреченность в виде Димы. — Зачем? — Дубин щурится, почти скуля. Вот к чему вмешивать напарника в семейные разборки? — Ну, не ты же один за все должен отвечать, — Сева хлопает его по плечу, ладонь у него не тяжелая, но быстрая, цепкая, и на Игоря он совсем не похож. — Я преступника задерживал, тоже людей там перепугал. Сказал им, что это инсценировка, а мне никто не поверил, наверное. Дима смеется, хлопая его по спине, и кивает. В обеденном зале стоят люди в костюмах, целый десяток. Обычный персонал Фестиваля во всем синем, а Хольтовский персонал — в сером. И Хольтовские очень быстро его узнают, многие ему кивают. Дубин как-то всегда начинает нервничать, когда его на людях узнают «свои», это почти как встретить придурка-одноклассника спустя двадцать лет школы: сейчас все узнают, какая у тебя была кличка (какая у тебя новая фамилия), каким ты был шпунтиком (как о тебе дома заботятся) и какой ты был жалкий еще до пубертата (как тобой крутят во все стороны сестры). — Старший лейтенант Дубин, — сразу представляется он. — Младший лейтенант Востриков. Очень трудно не смотреть только на Августа, который сидит за столом с одним из управляющих Фестивалем. Дима его видел, и тот видел Диму, и помнит, что у него, как у приближенного к семье, есть вип-пропуск, безлимитная карта, и что Дубин обычно ходит без пистолета, в очках, часто улыбается и больше любит смотреть и слушать, чем говорить, но в работе он Дубина еще не заставал, и вряд ли мог подумать, что тот лейтенант, который поднял на уши Елагин дворец — это он, поэтому лицо у него вытягивается от удивления. Август настолько сдержан, что даже не улыбается. Пиджак у него серебристый, как и блестящая цепь на груди, футболка белая, а джинсы черные. Волосы уложены, значит он дома не был, когда новости его застали. Работал. Интересно, хоть один перерыв делал с момента их размолвки? — Старший лейтенант, — говорит он таким терпеливым, но загадочным тоном, что Управляющий косится на него. Вот это тоже в новинку, да? Видеть, как Хольт не смеется в компании с Димой. Август едва смотрит Диме за плечо. — Младший лейтенант. Присаживайтесь. — Мистер Хольт, — Сева кивает, хмурясь. Он отлично умеет скрывать волнение, но жаль, что не долго. — Б-большая честь с вами познакомиться. — В таких обстоятельствах? — Управляющий вскидывает брови. — Обстоятельства от нас не зависели, — Дима первым садится за стол, решив, что не позволит обидеть напарника, да и в целом не даст обернуть разговор в выговор. — Всеволод задержал опасного преступника на пути к бегству, это повод для хорошего знакомства. — Задержания у вас эффектные, — а вот и полуулыбочка на губах Августа. Он еще и сидит прямо напротив Димы. Смотрит только на него, и кто-то может подумать, что это спокойная насмешка, чтобы сбавить напряжение, но Дубин, так как отлично знает каждый его взгляд и каждую его повадку, с волнением видит в глазах перед собой недовольство. — Заслуга Чумного Доктора, — без радости признает Дима. — Не думали, что пересечемся с ним. — Следственный Комитет, к сожалению, не хочет принимать мою помощь в этом деле. Может быть, вы примете мою помощь в его поимке? — спрашивает Август. — Нам нельзя в это вмешиваться, — быстро отвечает Дима, а потом переводит глаза обратно на Управляющего. — Никто из гражданских не пострадал? Сотрудники музея целы? — Все посетители и сотрудники в полном порядке, — кивает ему мужчина со смешной бородкой. — А вот имущественный ущерб весьма велик. Сумма репутационного ущерба еще не подвергалась подсчету. — Полиция предупреждала организацию Фестиваля, что преступник скрывается у вас, но никто не стал обыскивать здания, — Дубин качает головой. — Ни охрана музея, ни сотрудники, никто не был в курсе, что в сам Елагинский дворец попал без билета посторонний человек, который, к тому же, добрался аж до третьего этажа с целой сумкой денег и находился там примерно полтора часа. И никто не заметил проникновение внутрь второго человека с, вероятно, еще одной сумкой, но уже не с деньгами, а с костюмом Чумного Доктора. — Полиция с утра не справилась с грабителями банка, провалив штурм, насколько мне известно, — Управляющий щурится. — А потом чудом завершила погоню, только потому что преступники врезались в столб, и то — задержали не всех, позволив бандиту проникнуть на главное мероприятие города. — Я не руководил этими операциями, — отвечает Дима, не моргнув глазом. — Но предупреждение вам отправил лично, еще до того, как Управление направило официальный запрос. А вы могли бы показать, что справитесь лучше полиции, у вас же не город, а обычный остров, усеянный камерами, и две сотни человек в охране. Если бы справились, тогда имели бы право делать вид, что у вас получилось лучше, чем у нас. — То же самое, что говорил и я, — Август закидывает ногу на ногу. — Так что, с вашего позволения, господа, я бы не стал тратить время на очередное бессмысленное выяснение того, кто из присутствующих прав. — В таком случае, следует выяснить, что нам делать дальше. Кому выплачивать ущерб за повреждения в Елагинском дворце, и какой стратегии придерживаться в публичном заявлении по поводу инцидента, — Управляющий взмахивает рукой, а потом смотрит на Севу. — У младшего лейтенанта Вострикова есть идеи? — Ну, можно заявить, что это было… — Сева ловит на себе Димин взгляд. Ему не обязательно отвечать этому мужчине, но напарник Дубина не тушуется, когда спрашивают его мнение. — Что это было показательное выступление, как преступников задерживает полиция будущего. Мы же поймали его с помощью вашего дрона, а нашли с помощью совершенной системы мистера Хольта практически сразу после побега. Август оценивающе качает головой, а потом пожимает плечами. — Можно слегка изменить подачу, но суть меня устраивает, — говорит он. — Видео от пользователей социальных сетей только подогреют интерес к Фестивалю. А подробности поимки в официальном заявлении указывать не будем ни мы, ни полиция, вы же передадите это вашему начальству, старший лейтенант? Дима кивает, вздыхая облегченно. Сева молодец, тут не поспоришь. — Даже возросшее количество покупки билетов не покроет затраты на реставрацию третьего этажа дворца, убыток от выплат компенсаций посетителям и выплаты штрафа государственным органам за порчу исторического памятника, — с печалью говорит Управляющий. — Подайте иск на того, кто стоит за маской Чумного Доктора, как и все остальные пострадавшие в материальном плане от его деятельности, — Дубин скрещивает руки на груди. Мэрия города подала несколько заявлений, управляющие компании валят на него все, что только можно, и даже пара бабулек подали иски за то, что им сломали телевизионные антенны во время погонь на крышах. — Когда его поймают, с него взыщут деньги и для вас. — Когда его поймают… — фыркает Управляющий. — Об этом буду волноваться я, — Август едва кривит губы. — Так как выплачивать все мне. А уж когда Чумной Доктор вернет мне все затраты, вам думать не надо. Дима почти закатывает глаза, так как легко представить, что потом начнется — муж начнет требовать деньги с Разумовского за разруху, устроенную Игорем, и начнется очередной период обмена желчными любезностями. — Может быть, стоило бы подать иск на полицию, — бормочет Управляющий. — Может быть, стоило бы больше думать и делать, а не бросаться эмоциональными заявлениями, — громче рекомендует Дима. — Возьмите себя в руки. Август фыркает от смеха, снова привлекая всеобщее внимание. — Да, драма — это моя арена, Никита Михайлович, — говорит он. — Оставьте уже чувства в стороне. Завтра прибудет сто моих людей для лучшей охраны территории Фестиваля. Больше не будем скупиться. Слышится стук в двери. Местная обеденная зала слишком тесная, чтобы и правда быть залой. Скорее всего, это была комната для прислуги, постепенно ставшая кабинетом, и персоналу не нужно далеко идти, чтобы открыть дверь перед сержантом. — Старший Лейтенант! — зовет она, не проходя внутрь. — Ваши вещи! — Прошу меня извинить, — говорит Дима, стараясь не смущаться, и надеется, что румянец заметил только Август. — Только не уходите, Дмитрий Евгеньевич, у нас с вами будет отдельный разговор, — говорит ему в спину муж, заставляя притормозить ненадолго. Дима только забирает свой пистолет и телефон, а затем сразу возвращается ко столу. Судя по экрану смартфона, ему звонила Вера. Какого черта ему названивать, если уж она точно знает, что он занят работой? Все с ума посходили. Пистолет он убирает в кобуру прямо при всех, а потом слегка морщится — спина уже невыносимо ноет. И пока он ходит, Август не прекращает говорить с Управляющим, а потом жмет руку Всеволоду, который слегка обалдевает от протянутой ладони, а потом с самым серьезным видом за нее хватается. — Все свободны. Я имею в виду все, кроме Дмитрия Евгеньевича, — говорит Хольт. И если его служащие достаточно быстро покидают помещение, то работникам Фестиваля приходится секунду еще постоять, понимая, что их тоже просят выйти. А пока в дверях происходит небольшое столпотворение, телефон снова начинает звонить. Дима машет рукой Севе, скоро же увидятся, а потом смотрит на Августа. — Федор Иванович. Можно ответить? — Прошу, — цокает муж, обходя стол и разыскивая на ближайшем комоде два сияющих стеклянных стакана, чтобы налить воды из графина. — Дубин! — сразу раздается в трубке. — По рации не стал вызывать, так скажешь: ну что там с Фестивалем? А то мне уже пишут журналюги, представляешь? — Не давайте комментариев, потом директиву получим, — Дима трет тыльной стороной руки глаза. — Все нормально, будем сотрудничать с организацией Фестиваля в этом вопросе… — Дай, — Август требует дать ему телефон, а вместо него сует в руку стакан воды. — Федор Иванович!.. Да, сразу же. Дубин с охотой выпивает залпом всю воду, а потом ставит стакан в сторону, оглядываясь на мужа с его телефоном у уха. Улыбка до ушей, хоть и усталая. Искренняя, но не особо энергичная. — Не переживайте, — Август ловит его взгляд и больше глаз с него не спускает. — Я понял, не переживайте!.. Что вы, у нас все отлично. Он кружит вокруг Димы, а потом вскидывает брови и кивает, слышен приглушенный голос Прокопенко, тоже усталый из-за насыщенного дня. — Конечно, не буду его задерживать. Но вы тогда ему тоже скажите, чтоб он на работе не задерживался, — Август хмыкает. Дима возмущенно хмурится, но у мужа это вызывает только искры во взгляде. — Да, передаю обратно. Дубин почти выхватывает у него из рук телефон. — Федор Иванович… — Слушай, как договорите, возвращайся в участок, свое участие оформи, а потом ко мне заглянешь, я отгул выпишу. — Какой еще отгул? — Дима почти задыхается. — Честный и справедливый, тебе с Востриковым. Будешь возмущаться, скорую вызову, в больницу поедешь. Докторюга тобой полы, небось, протер, а ты бегаешь, как сумасшедший. Дома надо ночевать, высыпаться, раны зализывать! — Федор Иванович вздыхает, на что-то отвлекаясь. — Все, отбой! Дубин опускает телефон, а потом, воспользовавшись моментом, ставит его на беззвучный, наконец. — А, кстати, мама срочно просила передать, — начинает он, — что билеты на… на Чехова, вроде, освободились. — На Фонвизина, — поправляет муж, теперь выглядя не таким уж и недовольным, скорее растерянным. — Сильно он тебя? — Вообще никак. Дебил он полный, — ворчит Дубин, убирая смартфон в карман, а потом прижимаясь к стене и вздыхая. Спина хоть немного расслабляется. — А ты как? — А что, мои дела уже все-таки важнее отдыха? — Август вскидывает брови. — Ну давай снова поругаемся, — без запала говорит Дима. — Нет, ругаться не хочу, — Хольт вскидывает нос. — Извини, — первым говорит Дубин, заставляя его замолчать еще до того, как успеть что-то произнести снова. — Waarvoor? — на нидерландском спрашивает муж. Вроде бы, интересуется, за что. — За все. И за то, что лез к тебе, и за Фестиваль, и за то, что домой ночевать вчера не пришел. Надо было тебя предупредить, а я… — скажи честно, что дурацкая гордость взыграла. — …подумал, что мы будем в расчете за тот ужин. — А как же за то, что ты подвергал себя опасности? — Августу не хватает сил улыбнуться, но он поначалу хотел, это заметно. Правда, с этим ему еще трудно шутить. — Работа такая, — Дубин усмехается, встряхивая руками. — Все в порядке. — Кто провалил погоню? — спрашивает муж. До конца у него не получается смириться с тем, какая у Димы трудная профессия. Но Дима считает, что это все временно, ведь уровень преступности все равно снизится до конца года с нынешней расстановкой сил, и всяких банд, из-за которых приходится целый перехват устраивать, станет куда меньше. — Новак, — хмыкает он. — Мог бы догадаться, — Август морщит нос. — Штурм? — Новак. Но ему хватило ума объявить отступление, пока никого не ранили, — Дима отрывается от стены и достает из кармана очки. Дужка шататься начала. Муж отчего-то почти по-детски улыбается, видя аксессуар, и сразу перестает думать о Новаке и о любой опасности. — А я думал, куда они делись. На записях ты был в них, — говорит он. — Ты даже не представляешь, каких сил мне стоило продолжать на тебя дуться, когда ты в этой рубашке и очках. — Но теперь не дуешься, — замечает Дима. Август быстро кивает и достает из кармана свои круглые очки. Разумеется, они с ним. Он намеренно их взял или, как всегда, в них уже приехал? Хольт надевает их Диме на нос, ухмыляясь, а потом, быстро оглянувшись по сторонам, жмет его обратно к стене, упираясь рукой в грудь и чувствуя под тканью бронежилет. Куда же без него? Тогда он рукой скользит к шее, гладит по линии челюсти. — Украл моего дрона, поставил на место моего менеджера, расхаживал по Фестивалю в самом ошеломляющем виде. Что мне с тобой делать? — тихо спрашивает он. — Позавтракать со мной впервые за три дня, — полушепотом подсказывает Дима, а потом быстро целует и неохотно отстраняется, потому что все легко может перерасти во что-то большее и долгое, а ему задерживаться нельзя. — Принято, — Август облизывается. — Значит, у тебя есть время закончить свои протоколы до восьми утра, и у меня есть столько же времени. Если не будешь в восемь в столовой, с тебя штраф — обед в моем офисе. — Я буду в нашей спальне, — отвечает Дубин, зная, что до столовой не доберется. — Значит, завтрак в постель, magnifique, — кивает муж, отстраняясь от него. Вроде бы, к лучшему — запах его одеколона перестает сводить с ума, как и колено меж ног, но Диме почти охота плакать от того, как он скучал. — Ой, и извини меня тоже. Дима склоняет голову, призывая сказать вслух, за что надо извинить, как и полагается. Хольт закатывает глаза и прикрывает их, но сдается. — За то, что я себя не берегу, а на тебя обиделся за то же самое. — Хватит и первой части, — Дубин едва хватает его за локоть и ненадолго сжимает. — Не хватит, — Август касается его ладони. Мурашки по коже бегут. Пару секунд они молчат, а потом муж быстро целует его в губы, но уважительно прекращает поцелуй первым. Кивает, убирая руку и отходя в сторону, причем на вид он сразу становится бодрее. Да и сам Дубин обнаруживает, что чувствует себя уже не таким уставшим — по крайней мере, пока ему не придется снова сесть за дело, хоть и законченное. — Этот напарник нравится мне больше предыдущего, — говорит Хольт. Дима фыркает от смеха, щурясь под очками мужа. — Я скоро напишу, — обещает он на прощание. — Или я скоро напишу, — пожимает плечами Август. — Оставь очки себе. Тебе идет.

___

На часах два ночи, когда он забирается на крышу по технической лестнице. Та все так же жутко скрипит, а ветер все так же лениво дует, не желая разгонять с улиц песок, скопившийся за день. Прохладно, но сухо. Игорь уже в своей привычной одежде, — худи с капюшоном, — сидит на прежнем месте, разглядывая, как в разных домах свет в окошках то гаснет, то загорается снова. Вместо приветствия он передает шаурму, и они минут десять молчат, с аппетитом ужиная, если в такое время еще можно ужинать. Впрочем, для завтрака это слишком рано, или слишком поздно, как посмотреть. Юля, как самый нормальный в их компании человек, сладко спит после выложенного про ограбление видео. Дубин успел его посмотреть. К счастью, о Чумном Докторе там сказано мало, но Пчелкина заметила, что использовалась та же дымовая шашка, которую «ЧД» применяет при других попытках своего задержания. Значит, люди будут бежать на Фестиваль не только за впечатлениями от технологий и стремительной работы полиции, но и за возможностью увидеться с Чумным Доктором. Августа это точно взбесит, но когда Игорь его не бесил? Однажды настанет время привыкнуть к мысли, что в этом городе много героев. — Должен был уйти до вашего появления, — говорит Игорь, достав парилку. Ха, все-таки не получилось бросить. Уже два раза пытался. — Вы же работали по камерам с небольшим отставанием. — Марго работает без отставаний, — Дубин даже не дожевывает, прежде чем заговорить. — Не предусмотрели меня, бывает. Они уже раз сталкивались в городе, оба при деле, и с тех пор Разумовский, как навигатор, тщательнее планировал передвижения Игоря в костюме, а Олегу иногда даже приходилось надевать второй, чтобы путать следы. Бывают осечки, что поделать. Дима уже совсем не злится, успев это все обдумать. — А что искал-то? Чью ячейку они тронули? — спрашивает он. — Да так, сообщника, — Игорь ловко слизывает с губ соус, пока тот не капнул на одежду. — Из Зазеркалья? — Угу. Подпольный мир Санкт-Петербурга оказывается куда глубже, чем казалось, и ведь Гром еще не все им с Юлей об этом пространстве поведал. Но героев там и правда много, как и антигероев, как и простых наемников, ни хороших, ни плохих. Некоторые могут работать вместе ради блага людей, как, например, новые знакомые Чумного Доктора, согласные помогать ему время от времени, а некоторые работают сами по себе, как какой-то мужик из Москвы, о котором там слагают легенды, уже просочившиеся на поверхность. Мужик с синей крысой, так Игорь говорит. — Сильно твои ругались? — спрашивает Дима неловко. — Не, — Гром качает головой. — А твой? — На меня? Нет, — Дубин аккуратно сворачивает пакетик от шаурмы, чтобы выкинуть его уже внизу, а не мусорить здесь. — На Управляющих злится. Они предложили экономить на персонале, вот поэтому так и вышло. Теперь взял все в свои руки. Август дополнит штат большим количеством охранников, а еще выпустит дронов на дежурство, а не только ради развлечения толпы. Отличная вторая попытка показать обществу, что дроны могли бы работать в полиции, и что для этого их сюда год назад и привозили. — А дорого обошлось? — улыбается Игорь. — Не знаю. Когда твоему счет пришлет, тогда и выясним, — скромно усмехается Дима. Но Гром не смущается, хохочет вовсю. — Да получит он деньги, получит. Серега за исторические памятники трясется больше, чем за себя, ему только волю дай замок чей-нибудь спасти… Слыш, а вот та выставка на Фестивале, где клетки клонируют, это же не твоего разработка? — Наш лечащий врач был профессором одного медицинского института, местный коллектив занимается идеями клонирования. Овечка Долли, слышал? — Дубин едва ли наелся, но от голода уже хотя бы может отвлечься разговорами. — Э… ну, слышал, — Игорь хмурится, поглядывая в сторону Исаакиевского. — Ну вот, они клонировали животных, теперь могут клонировать клетки человеческого организма, — Дима знает минимум один пример такого клонирования. — Например… выращивать органы. Могут сделать сердце, подходящее реципиенту на сто процентов. — Ну и жуткая херня. Димон, ты уверен, что твой Электроник добряк? Может, он скоро начнет супер-солдат выращивать, — у Игоря искренне дрожит голос. — Я сразу, как это увидел на выставке, об этом подумал. — А можно было бы подумать, что он может вырастить органы для пересадки тем людям, которым сложно подобрать доноров, или найти вакцину от рака. Игорь, даже сам Август не может придумать такие идеи для заработка, какие придумываешь ты, — хмыкает Дима. — Значит, не такая уж у него и богатая фантазия, у твоего гения, — Гром беззлобно задевает его локтем. Дима совершенно не злится, потому что оба они знают, что у Хольта, как раз, фантазия безграничная. Это его амбиции обрели границы. Стали человечнее.

***

В его команде появилось очень много русских людей. Август это понимает, когда отдает трем из них поручения именно на русском. Даже в Амстердаме приходилось давать поручения на двух языках. В его салоне играет «Fur Elise», успокаивающая мелодия, которую он так давно не слышал, а теперь не может перестать слушать, потому что она напоминает о том дне, когда он впервые пересекал залив, приехав сюда. Тогда все было другим. Он, наверное, был моложе, хотя и прошло меньше года. Сейчас все точно так же, но по-другому, ощущение интересное. Тоже утро, такое теплое. Улицы купаются в первых лучах, а холодные воды Финки насмешливо блестят, едва ослепляя. Холодная страна, холодный океан, а внутри тепло. А внутри ворочается нечто сонное и довольное, ведь он едет не просто домой, он едет туда, где его ждут. Хольт не скрывает своей улыбки, откинувшись на сидение и подставив солнцу, льющемуся из окна, грудь, обтянутую футболкой. Тогда он приезжал, завернутый в рубашку, жилет и плащ, как луковица, а теперь, ловя редкие дни тепла в Петербурге, хочет успеть надеть столько футболок и джинсовых брюк из гардероба, сколько сумеет. Чем ближе к дому, тем сильнее сердце бьется. На часах семь, потом семь пятнадцать, потом семь тридцать, он проверяет постоянно, и к семи тридцати двум они уже въезжают во двор. Август по коммуникатору связывается с дворецким, чтобы поручили готовить домашний завтрак. Уж больно хорошее утро для кучи фастфуда. За три дня наелся, да и Дима наверняка тоже. Три дня его не видеть и два дня не разговаривать — это настоящая пытка, несравнимая ни с какой другой, даже китайской. — Дмитрий? — спрашивает он у Бьянки. — В спальне, сэр. Вернулся домой в пять часов двадцать две минуты. Хольт уверен, что эти два часа он не тратил впустую. И в этом убеждается, когда приходит в комнату, даже не переодевшись. Спальня погружена в полумрак, шторы задернуты аккуратно, но не до конца, значит, сам задергивал. На книжном столике Августа в вазе стоит пышный букет веточек. Темно-зеленые листы, маленькие цветочки, у некоторых уже начинают буреть лепестки. И где только нашел? Еще и ночью! Хольт наклоняется над вазой, чтобы попробовать уловить аромат, и чувствует его. Последние веточки сирени в этом году, и они достались именно ему, потому что его муж — воплощение чуда. Само воплощение спит на своей половине кровати, обнимая свернутое пополам одеяло и подушку Августа. Дима надел свою лучшую пижаму — шорты с утками и футболку с Фестиваля. Протянув руку, Хольт гладит по мятой ткани, потом по волосам, а потом с усмешкой видит, как эти неземные голубые глаза сонно смотрят, быстро отыскивая точку в пространстве. — Опоздал? — спрашивает Дубин хрипло. — Только генералы могут позволить себе опаздывать, — почти серьезно отвечает ему Август. Ему даже кажется, что он снова в участке, где пахнет побелкой, кофе и духами генерала Архиповой, а Димочка спрашивает его, совершенно незнакомого и опасного человека, нет ли никаких проблем, потому что он не может оставить человека с кровью из носа в беде.

Is there any problem? Нет. Теперь никаких нет.

****

Когда он в поисках мужа и сына заходит в детскую спальню, то видит лишь ее, сладко спящую в своей кроватке, сморенную летним теплом и вечерней тишиной. Игры на свежем воздухе должны будить в ребенке аппетит, а не сонливость. Сонливость обычно идет после еды. Их дочь всегда находит способ удивить родителей, а умилению конца не было и не будет. Джун — его третье чудо света после Димы и Джулиуса. Может быть, когда она станет чуть больше, то превзойдет всех, даже того отца, на которого невероятно похожа. Стоит ли удивляться, если это клонирование генов? Ну а почему родители удивляются своим детям, зачатым стандартным способом, но с тем же копированием клеток, а он не может удивляться своей девочке? Няне он ее не поручает, нет уж. Хочет позвать их на ужин вместе. Проснувшаяся Джун, почти годовалая, совсем не плачет. Она радуется ему, улыбается, тихо смеется, и Август абсолютно не может не улыбаться в ответ. Чудесное дитя с оленьими глазками и мягкой солнечной шевелюрой, подобной едва распустившемуся одуванчику. У нее недавно появились первые веснушки. Хольт ценит в ней каждую мелочь, передавшуюся от Димы, как Дима ценит все то, что Джулс, их упорный мальчик, унаследовал от него. В дверь он стучит, но входит без разрешения, и сразу едва встряхивает дочь, вызывая у нее приступ заразительного смеха. Джулс опять на руках у Димы, прижимается к нему с восторженным видом. — Papà! — восклицает он. — Папа рассказывал мне про самый первый Фестиваль! — Да? — Август позволяет дочери быстро обнять себя за шею. Та уже окончательно проснулась, начинает что-то лепетать. — Успеешь рассказать, пока мы будем идти в столовую? Джун вас заждалась! — Джун? — улыбается Дима, сначала ставя на ноги сына, а потом поднимаясь сам. — Да, вид у нее голодный. Август невольно заглядывается. Глаза у мужа все такие же, как в первый день — ясные, выражающие искреннюю заботу и простоту. Кто бы знал, что свой мир будущего он найдет именно в этих глазах? Словно чувствуя, что его поглощает очередной приступ нежности, Дима тянется, чтобы поцеловать его в щеку, а потом чмокнуть и дочь, чтобы той не было обидно. Она снова смеется, а потом прячет личико в отцовской шее, и все то время, что сын, крепко сжимая ладонь, рассказывает о первых магнитных вагонах, Август ван дер Хольт в очередной раз с непередаваемой радостью думает о том, что в таком умиротворении ему осталось очень долго жить. Судя по взгляду Димы, он думает о том же самом.