Лучшее приключение

      Уильям стоял на палубе кормовой части «Ноева ковчега», опершись о перила и слегка наклонившись, и смотрел на тёмную гладь воды, тревожимую винтами корабля. Где-то там, в море, могло бы идти сейчас ко дну тело убитого простолюдина, выброшенное за борт полчаса назад, если бы Моран и команда не поймали его и не спрятали надёжно до начала следующего акта.       Курить хотелось ужасно, но сигареты, к сожалению, остались в каюте. Возвращаться туда Уильям не торопился. Проклятая совесть не давала ему покоя. Ведь знал же, что мужчина тот был убит не только не зря, но и заслужил смерти, и всё равно противное зудящее чувство никуда не уходило. Кто он такой, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?       Уильям постарался взять себя в руки. Это не первая смерть на его совести и не последняя. Этот спектакль — лишь один из многих, однако именно он намекнёт обществу о существовании Преступного лорда, и потому он крайне важен. Нельзя отвлекаться на моральную оценку своих действий — он знал, на что шёл.       А говоря об отвлечениях...       Детектив, которого Уильям встретил почти сразу после того, как «Ковчег» отплыл, весь день мелькал то тут, то там, словно следил за заинтересовавшим его математиком или притягивался к нему как магнитом. Казалось бы, корабль огромен, но к вечеру Уильям уже был уверен в том, что на нём слишком тесно для того, чтобы ни разу не столкнуться со знакомым тебе человеком. Это даже удивительно, как скрипач-детектив не набрёл на открытую каюту Блитца и не попортил весь план. Уильям подумал, что всё ещё может быть впереди. Если он не ошибся в своих суждениях, сделанных во время их, он был уверен, не последней встречи, то этот молодой человек наверняка догадается о том, что то, что Блитц должен сделать завтра согласно плану Мориарти, тщательно подготовлено и разыграно, и ни на секунду не поверит в убийство простолюдина герцогом на сцене.       Дедуктивные способности его были действительно потрясающими. Ничуть не уступали тем, которыми обладал Уильям, конечно, но профессор соврал бы, если б сказал, что обворожительный (пока) незнакомец не заинтересовал его. Может, он не окажется тем, на что Мориарти так надеялся, но всё же... Интерес тех леди к детективу он определённо разделял.       Задумавшись, Уильям не заметил, как пролетело время. Он бросил взгляд на своё запястье — на часах было уже одиннадцать. Полная луна вышла из-за облаков, ветер усилился и стал холоднее, но Уильям продолжал стоять на том же месте, глядя на воду. Ему категорически не хотелось встречаться с братьями, Мораном или Фредом или возвращаться на бал, где десятки девушек, желающих потанцевать, окружили бы его мгновенно. Хотелось отдохнуть. Поговорить с кем-нибудь так, чтобы быть понятым. Мысли Уильяма вновь обратились к детективу. С ним наверняка получилось бы найти общий язык...       Уильям услышал характерный чиркающий звук, и ветер донёс до него запах табака. Он обернулся и увидел детектива, окутанного сигаретным дымом и бросившего погасшую спичку за борт. Сердце легко дрогнуло в предвкушении — Уильям сам не знал, чего.       — Наслаждаетесь видом, мистер Математик? — детектив выглядел настолько расслабленным, насколько это было возможно, но его глаза бегали туда-сюда, оглядывая замершего перед ним мужчину, напряжённо изучая, работая без остановки, равно как и его разум, Мориарти знал это наверняка.       — И вам доброго вечера. Удивительно, мы с вами снова встретились, хотя встречи не искали... Кажется, десятый раз за сегодняшний день.       — Как знать, может и искали.       Мориарти усмехнулся. Детектив улыбался, но смотрел серьёзно, почти с вызовом, и продолжал курить.       — Позволите? — сказал Уильям, указывая на сигарету, зажатую между пальцев мужчины. Он ожидал, что тот достанет ещё одну из пачки, что торчала из нагрудного кармана его пиджака, но детектив сделал шаг вперёд и протянул руку с уже тлеющей сигаретой к лицу Мориарти. Вот теперь во взгляде его действительно был вызов.       Уильям ухмыльнулся. Он чуть подался вперёд и обхватил сигарету губами, вдыхая желанно едкий табачный дым и задев пальцы детектива, чья рука при этом дрогнула, а взгляд потемнел. Уильям ухмыльнулся шире. Он отстранился, выдохнул и наклонился вновь, чтобы сделать ещё одну затяжку, а затем откинулся обратно, прислонившись к перилам.       Палуба была пуста. Большинство пассажиров находились в специальном бальном зале, кто-то ужинал, а кто-то спал. На палубе — только они вдвоём.       Детектив подошёл совсем близко; он выбросил окурок в море через плечо Уильяма и заглянул в его глаза в поисках подтверждения. В следующую секунду его губы накрыли губы профессора, а руки оказались на его бёдрах.       Поцелуй с самого начала не был медленным, или нежным, или аккуратным. Детектив целовал напористо, почти грубо сминая губы Уильяма и кусая их. Одной рукой он чуть надавил на челюсть, заставляя раскрыть рот. Их языки соприкоснулись, и Мориарти показалось, что электрический разряд прошил его позвоночник. Он цеплялся руками за ткань одежды детектива, притягивая его ещё ближе, вплотную к себе. Тот толкнулся бёдрами вперёд, прижимая поясницу Уильяма к перилам и заставляя их обоих негромко застонать.       Полностью погрузившись в поцелуй, Уильям едва не забывал дышать. Через некоторое время он надавил рукой на грудь детектива, заставляя его отстраниться.       — Где находится ваша каюта? — спросил он, неровно дыша.       — Слишком далеко, чтобы отвлекаться на путь до неё, — в тон ему ответил мужчина и снова поцеловал его.       Руки детектива заскользили вверх и вниз по бокам Мориарти, затем задирая заправленную в брюки рубашку и замирая где-то под рёбрами. От контраста между горячими ладонями и холодным ночным воздухом всё тело Уильяма покрылось мурашками.       Вдруг — и Уильям сам не понял, как это произошло, — он оказался вновь повёрнутым лицом к морю, схватившись за перила, чтобы не наклониться вперёд слишком сильно и удержать равновесие, а сзади к нему прижимался детектив, крепко держа за бёдра — страхуя. Сердце забилось быстрее. Уильям был не в силах удержаться и толкнулся назад, ещё ближе прижимаясь к чужой эрекции. Детектив что-то простонал в его плечо, и Мориарти улыбнулся полученной реакции. Несколько поцелуев опустились на его шею, за ухом, и он вздрогнул от прикосновений к чувствительному месту.       Детектив опустил руку на пах Уильяма. Тот резко выдохнул. Когда ладонь проникла в его брюки и обхватила член, Мориарти издал тихий стон и сильнее сжал перила. От осознания ситуации, в которой он оказался, — прижатый к невероятному детективу, имени которого он даже не знал, и нависший над пропастью, рискующий в любой момент свалиться за борт — адреналин растекался по венам и сердце заходилось в бешеном ритме. Уильям часто дышал, прикрыв глаза, когда детектив водил рукой вверх и вниз по его длине, то и дело оглаживая головку, и в то же время тёрся о его ягодицы сзади. Он подстроил ритм движений своей рукой под толчки бёдер, постепенно ускоряясь, и Уильям чувствовал, что может сойти с ума от того, как хорошо это было.       Ему не понадобилось много времени, чтобы кончить. Он сильнее вцепился в перила, царапая их ногтями, вздрогнул и со стоном обмяк в руках детектива. Тот держал его крепко, не давая упасть, но не переставал двигать бёдрами, лицом уткнувшись в плечо Уильяма. Спустя несколько минут он кончил тоже, впиваясь зубами в основание шеи Мориарти. След останется точно.       Детектив отстранился, и Уильям повернулся к нему. Они почти одновременно потянулись друг к другу, чтобы в очередной раз слиться в поцелуе. Уильям положил руки на шею брюнета и пальцами зарылся в волнистые волосы. Детектив издал ещё один стон.       Разум Уильяма был чудесно пуст — ни одной лишней мысли. Все тревоги испарились, и осталось только сытое удовлетворение.       Он разорвал поцелуй и убрал руки от детектива, начав приводить себя в порядок. Тот хмыкнул и, замерев на мгновение, сделал несколько шагов в противоположном от Уильма направлении.       — Ещё увидимся, математик.       Когда он ушёл, Мориарти громко и напряжённо выдохнул. Он не представлял, во что только что ввязался, но уж точно не жалел.       Он вернулся в каюту, которую делил с Льюисом. Тот спал, и Уильям тихо, чтобы не разбудить брата, вытер испачканный живот салфеткой и, сменив одежду, лёг спать.       Утром на следующий день, когда вся команда собралась, чтобы обсудить предстоящую операцию, Уильям никак не мог перестать поправлять воротник своей рубашки, думая о том, видно ли оставленный детективом укус. Никто ничего не говорил, но он был чертовски уверен в том, что Альберт заметил.