Маглокровки

      Алекс толкнула дверь Выручай-комнаты и вбежала в зал. Хотя опоздала она несильно, ей всё же стало неспокойно. Или это сказалась вечерняя погоня? Так или иначе, до Выручай-комнаты она добралась без происшествий — Уизли не стал её поджидать, — и небольшой трюк ей пока не пригодился. Стоило ей выйти под свет люстры, как разговор между участниками группы оборвался. Первым голос подал Фоули:       — Чё это с тобой?       — Это временно. Не бери в голову.       — Сложно не брать в голову, знаешь ли, — протянул Марк. — Зачем ты волосы покрасила? И как? Что тебя…       — Тебе идёт, — улыбнулась Лючия, искоса глянув на слизеринца. — Разве для всего должна быть причина? Может, ей так захотелось.       Алекс улыбнулась и заправила за ухо тёмную прядку. Она давно заметила, что Джорджу очень нравятся её волосы, и со временем стала догадываться, что в толпе он её замечает в первую очередь благодаря им. Пару раз она интереса ради ненадолго меняла цвет волос, и Уизли действительно замечал Алекс в такие моменты реже. Это казалось Йовчев странным и забавным одновременно: разве могут быть примечательными русые волосы? — но это же подтолкнуло использовать старый трюк, который помогал ей в Дурмстранге во время выступлений.       Как-то раз ей удалось создать одно относительно стойкое и узнаваемое заклятие: оно могло ненадолго изменить цвет волос. Где-то за полчаса-час в большинстве случаев цвет начинал сходить, причём очень неравномерно: то пятнами, то полосами. Из-за этого Алекс почти не пользовалась им, но сегодня решила попробовать. Много сил в заклятие она не вложила, поэтому цвет уже стал блёклым, а кое-где наверняка пробились её натуральные локоны. В зеркало Александра намеренно не смотрела — ничего хорошего всё равно бы не увидела.       — Ну… Это не вполне моё желание было, — ответила она. — Но в ближайшие дни, наверное, ещё пару раз придётся м-м-м…       — Сменить имидж, — подсказал Тоби, на секунду оторвавшись от рояля. Как и всегда, стоило найтись свободному времени, гриффиндорец прирастал к инструменту. — Это как-то связано с Уизли? Он тебя искал сегодня.       — Опять какие-то игрища устроили? Господи, — закатил глаза Марк. — Что дальше? Уизлифицируешься по полной и в рыжий бахнешься? Какой ужас.       — А тебе-то что? — отозвалась Лючия. — Аллергия на рыжий?       Фоули наверняка ответил что-то ещё, но Алекс не вслушивалась. Логичнее всего было перекрашивать волосы в неприметные цвета, чтобы слиться с толпой, и рыжий к ним точно не относился, тем более этот цвет стал чем-то вроде визитной карточки семейства Уизли. Однако… Было в этой идее что-то вызывающе-волнующее. Всё равно что не просто спрятаться на видном месте, а буквально повиснуть перед лицом искателя, поддразнить его. «Какая глупость», — подумала Александра, прикрыв глаза, пока Марк и Лючия продолжали препираться.       И всё же… Разве можно упустить шанс так поддеть Джорджа?       За размышлениями Алекс не заметила, как буря в стакане улеглась. Всё то время Тоби по старой привычке что-то тихо наигрывал на рояле, не спускаясь со сцены. Фоули ещё немного поворчал, а затем перешёл к делу:       — В общем, я поспрашивал у отца про традицию Святочного бала, тот спросил у Малфоев. Ты была права, Алекс, в этот раз он тоже состоится и, действительно, кое-кого пригласят выступить. Пока что речь идёт о Ведуньях.       — Ого, правда? — Лючия восхищённо сложила руки на груди. — Здорово! Всегда хотела вживую их увидеть.       — Это всё, конечно, чудесно, но сможем ли мы выступить тогда? Понятия не имею, как с ними договориться, — Марк вздохнул и, развернувшись в своём излюбленном кресле, глянул на Тоби. — Тебя к фортепиано приклеили или что? Разговор и тебя касается вообще-то.       — Да чего ты к нему цепляешься постоянно? — попыталась осадить его Лючия.       Как и всегда, Тобиас не стал спорить. Он спрыгнул со сцены и опустился на диван возле Санторо, Алекс же по привычке села на край помоста. Тоби пока доставлял меньше всего проблем: всегда всё заканчивал в срок, умел и мог импровизировать, не стремился перетянуть на себя одеяло по звучанию, часто сам замечал, где его участие как клавишника необходимо, а где стоит взять паузу — в общем, обладал и творческим чутьём, и умением.       С его появлением в группе Выручай-комната представила сразу два инструмента: синтезатор и, собственно, рояль, за который Тоби садился сразу, как появлялась возможность. Чаще всего он наигрывал Рахманинова и Дворжака, Прокофьева, как казалось Александре, Шопена… И многих других, кого Алекс уже не могла узнать. Тобиас вообще любил классику и на первый взгляд справлялся с композициями без труда.       И всё это в совокупности заставляло Александру задуматься: зачем Тоби к ним присоединился? Липман, очевидно, любил бросать себе вызов, любил сложные задачи, и это в группе он едва ли мог найти. Алекс часто пыталась придумать какие-нибудь партии посложнее для него, прикидывала, как бы поорганичнее их вплести, пробовала обсуждать эту тему и с самим Тоби, но его, кажется, всё и так устраивало. Даже нападки Фоули его практически не раздражали. «Так зачем же ты сюда пришёл?» — задалась Алекс вопросом снова, задумчиво глядя на пятикурсника.       — Значит, Ведуньи, — повысила голос Йовчев, когда поняла, что вновь разгоревшийся спор Лючии и Марка сам не утихнет. — Нечего сидеть и гадать, сможем мы выступить или нет. Нужно узнать, кто отвечает за их выступление в Хогвартсе, это во-первых. Во-вторых, надо найти способ связаться с ними напрямую…       — Прекрасно. Если нет хлеба, надо есть пирожные, — фыркнул Фоули. — Знаешь, сколько людей ежедневно пытаются с ними связаться? Что-то я не слышал, чтоб у кого-то получилось.       — Поэтому надо начать с тех, кто работает с ними в Хогвартсе, — кивнула Александра и не сдержала комментарий: — Спасибо за оптимизм, Марк.       — Обращайся, я — источник позитива. Даже если искать кого-то здесь, вопрос остаётся прежним: каким образом? Мне отец так и написал, что не знает, кто именно этим занимается.       — Выясним сами, — просто пожала плечами Алекс.       — О, ну да, это ж так просто…       — Проще, чем кажется, — улыбнулся Тоби. Сегодня он оказался удивительно говорливым, и в отблесках свечей его светло-голубые, и без того почти сияющие, глаза воодушевлённо блеснули. — Этот человек наверняка близок к руководству школы, наверняка в хороших отношениях с Дамблдором, скорее всего — но не точно — как-то разбирается в музыке… И уж точно этот человек умеет договариваться. Или хотя бы вызывает уважение. Возможно, он в принципе и занимается организационной работой. Ну, или ему приходится.       — Или ей, — дополнила Лючия.       — Или ей, — Липман кивнул. — В общем, круг сужается. Это ли не хорошо?       — Сужается, но довольно неравномерно, — продолжал вздыхать Фоули. — Под это описание многие подходят. И что? Ко всем профессорам приставать станешь?       Александра не выдержала и кинула в Марка конфету. Она всегда носила в сумке парочку — как раз на такой случай. Слизеринец обожал ириски и всякий раз замолкал, получая угощение: то ли наслаждался, то ли не мог и рта открыть — Алекс специально выбирала более вязкие. Фоули привстал, чтоб поймать сладость, и его насмешливо-уничижительная ухмылка стала чуть больше походить на обычную улыбку.       — Спасибо, мистер Фоули, мы вас услышали. Ваше мнение очень ценно для нас.       Фоули в ответ кивнул и показал большой палец. И всё же его пессимизм был уместен: ходить и опрашивать всех подходящих преподавателей явно было плохой идеей. «Особенно до того, как нам вообще сообщат о Святочном бале», — Йовчев устало потёрла переносицу и решила, что этот вопрос пока может подождать. Не теряя времени, она встала на сцену и махнула товарищам.       Как и обычно, больше всего претензий у Алекс было к самой себе и к Фоули. Тобиас играл блестяще, ни разу не упустив своей партии, Лючия же явно стала уверенней и потому справлялась лучше. Про себя Александра отметила, что надо почаще репетировать — опыт, конечно, позволял ей сгладить ошибки в звучании, но по-хорошему их вовсе быть не должно. На концертах всё и так, как правило, идёт не по плану, и если уж на репетиции она выдаёт лажу… Однако это было легко исправить, в отличие от проблем, связанных с Фоули.       Юноша в целом был неуживчивым и сложным человеком, и Алекс казалось, что с появлением Тобиаса проявляться это стало острее. В техническом плане Фоули стал играть лучше, ритмичнее и точнее, но он по-прежнему нет-нет да заглушал прочие инструменты. Со слов Лючии, на репетициях ритм-секции, где ни Алекс, ни Тоби не присутствовали, Марк вёл себя спокойнее и играл лучше.       «Может, дело в Лючии?» — думала Александра, наблюдая за игрой со стороны, спустившись со сцены. Фоули обратил внимание на пятна на шее Лючии, он общался с ней задолго до прибытия Алекс в Хогвартс, время от времени подшучивал над ней и подкалывал… «Уж не нравится ли она ему? — размышляла Йовчев. — Но разве стал бы Марк ревновать её к Тобиасу? Тоби одинаково хорошо ко всем относится, знаками внимания и не пахнет, да и он явно не ухажёр Лючии — она одна уходит сегодня раньше. Хотя Джордж же ревновал меня к Марку, когда поводов не было. Ох… Отношения и притязания в группе никогда к хорошему не приводили». Алекс мысленно внесла и этот вопрос в список проблем, с которыми ей предстояло разобраться.       Радости эти мысли ей не приносили, однако Йовчев нравилось работать над коллективом: искать подходы, экспериментировать, подстраиваться, уговаривать… Это казалось ей чем-то вроде многомерного пазла — с таким занятием точно было не до скуки.       К середине репетиции Лючия стала собираться. Выглядела девушка воодушевлённой и предвкушающей, и Александра даже позавидовала подруге. Она в два движения подправила причёску Санторо и улыбнулась.       — И куда это ты? — насмешливо протянул Фоули из-за ударной установки.       Лючия, стоявшая спиной к нему, бросила взгляд на Алекс и закатила глаза. Отвечать она не спешила. Тем временем Фоули принялся наигрывать бит, знакомый Александре до дрожи. Узнала песню она слишком поздно.       — When your body’s been starved feed your appetite, — напевал Фоули. — When you work all day, you gotta — Uh! — all night!       — Какой же ты… — забормотала Лючия, обернувшись, но даже Алекс едва слышала её, что уж говорить о Марке.       — Uh, uh, uh who-o-o! Take me to the jungle, honey, — повторял слова песни Марк, со всей отдачей ударяя по барабанам.       Алекс поняла, почему не сразу узнала очередную песню Kiss: Марк перестроил ритмический рисунок под себя, чтобы, похоже, играть её в одно лицо. Лючия же тем временем обнялась с ней, коротко кивнула Тобиасу и поспешила уйти.       — We’re livin’ in a human zoo…       — Достаточно!       Александра поднялась на сцену и пару раз хлопнула над головой в ладоши. Когда Фоули таки успокоился, она упёрла руки в бока, смерила его холодным взглядом, но ничего не сказала. Шутку едва ли можно было назвать грубой, но она оказалась достаточно неприятной — по крайней мере, Алекс видела, что Санторо стало не по себе.       Остаток репетиции прошёл спокойнее. Как и всегда, в конце Йовчев предстояло раздать указания и выслушать замечания ребят, если такие находились. Именно в это время она решила отчитать Марка:       — Что на тебя нашло? Цепляешься по поводу и без, глушишь всех опять… И ведь можешь же играть нормально, когда хочешь!       — Это тебе Лючия рассказала? Как мило, — Фоули насмешливо хмыкнул. — Подумаешь, привлёк к своей партии побольше внимания, на концерте же я так не поступлю.       — О, поверь, на концерте ты будешь играть ровно так, как привык, — Александра скрестила руки и заходила взад-вперёд. Марк лениво наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. — Ты не сможешь перестроиться и играть медленнее, или тише, или ещё как-то иначе. Как говорится, взлететь к вершинам своих ожиданий не выйдет — ты упадёшь до уровня своей подготовки. И падение это будет жёстким.       — Пф, ну я хотя бы на репетициях присутствую в отличие от некоторых. Вот Лючии это и выговаривай. А я справлюсь.       Алекс резко глянула в сторону Марка. На языке крутилась пара-тройка ласковых, но весь её запал куда-то исчез. Лишь через несколько мгновений ей удалось понять, почему: воздух давно наполнился незатейливой, но нежной мелодией. Тобиас, как ни в чём ни бывало, после репетиции переместился за рояль и наигрывал, как Алекс показалось, «К Элизе». Из-под его руки почти все композиции звучали особенно чувственно, и всякий раз они уносили Александру далеко-далеко, к границе воспоминаний и грёз. Под такую музыку трудно злиться и отчитывать кого-то.       «И в этом, по-моему, есть закономерность», — подумала Алекс, остановившись. Репертуар у Тоби был действительно широким, но всё самое задушевное оставалось как раз на моменты, когда Марку приходила пора платить по счетам. «Он что, пытается прикрывать Фоули? — Александра хмыкнула и поглядела на гриффиндорца. Он казался невозмутимым, даже отрешённым. — Интересный ход…» Мотнув головой, Йовчев хотела было вернуться к сути — к разбору полётов, — как Марк цокнул языком и бросил Тобиасу:       — Ну и тягомотина… Зачем ты вообще это играешь? Тебе как будто лет сто, а не пятнадцать.       — Марк… — предупредительно протянула Алекс, однако и Тоби, на удивление, не стал молчать:       — В ней много жизни. В такой музыке.       — В этой?! Так много, что аж в сон тянет, — Фоули вдруг поднялся с кресла. — Музыка должна быть такой, чтоб на месте было не усидеть. А это что?       — Но ведь и жизнь состоит не только из танца и движения, — Тоби пожал плечом. «К Элизе» зазвучала радостнее — началась вторая половина багатели. — И если бы и жизнь, и музыка состояли только из них, мир был бы довольно… Скучным? Однообразным, что ли… И тогда самого понятия счастья и радости могло бы и не быть.       Александра не встревала. Впервые Тоби так разговорился, причём тема, казалось, была для него важной. «Какой странный день, — заключила Алекс, озадаченно глядя то на музицирующего Липмана, то на притворно-недовольного Фоули. — И Снейп нас отпустил пораньше, и Лючия умотала на свидание, и Джордж каким-то чудом меня не догнал… Теперь эти двое о вечном поговорить решили».       — Тоже мне поэт-философ, — выдал наконец слизеринец. — Только этих всех миноров мне и в жизни во, по горло. Реально, талантливый вроде парень, а играешь какое-то старьё. Зачем вообще сюда пришёл?       «К Элизе» будто бы дрогнула, зазвучала печальнее, неровно — Алекс, конечно, не была уверена в этом, всё ж таки слух у неё был совсем не абсолютный, однако что-то в багатели изменилось. Тоби вежливо улыбнулся и теперь уже ничего не ответил. Йовчев повернулась к Марку, еле сдерживая злость:       — Да что, нахрен, с тобой такое?       — Ничего, — хмыкнул Фоули, забросил за плечо сумку и небрежно махнул рукой. — Если вам двоим нравится атмосфера дряхлости и тленности, то мне не очень. Что я, не могу своё мнение высказать? Ciao, Алекс. С нетерпением жду следующей встречи в филармонии, дед Липман, сэр.       Последнее прощание Марк выдавил из себя манерно, протягивая гласные на старый лад, и сделал вид, будто приподнимает невидимый котелок с головы. Скрипнула дверь, Александра тяжело вздохнула:       — Тоби, не обращай на него внимания, пожалуйста. Я поговорю потом с ним, а то…       — Не нужно, — по-прежнему вежливо улыбнулся Тоби, не отнимая взгляда от клавиш. — Не любить часть музыки — это нормально.       — А разбрасываться гадостями — нет. Фоули зарвался совсем, — Йовчев подхватила сумку, хмурясь. — И я сама хороша, не вмешалась даже. Ничего, я ему выскажу…       — Не нужно, — как-то тихо перебил её Липман. — Хорошего вечера, Алекс.       — Ты не уходишь разве?       Обычно именно Алекс уходила последней. Тоби молча покачал головой. Вёл он себя как обычно: отстранённо-учтиво и сдержанно, но какая-то мелкая деталь, такая же незаметная, как изменения в «Элизе», подсказывала Александре, что парнишка всё же расстроен. Липмана Алекс практически не знала, потому задушевный разговор едва ли удалось бы начать. «Да и не очень хочется», — стыдливо призналась она себе. Собственная жизнь интересовала её куда больше, неразберихи в ней хватало, и влезать в чью-то ещё действительно было неохота, однако и уйти, оставив Тоби наедине с собой, было неловко.       — Я просто хочу порепетировать, — поднял голову Тобиас и ненадолго убрал руки с клавиш. — Ты думаешь, слова этого лоботряса меня задели?       — Наверное…       — Не он первый — не он последний, — прозрачно-голубые глаза меланхолично блеснули. — Иди, скоро отбой будет. Нарвёшься на неприятности.       — И ты тоже не задерживайся, — неловко пробормотала Алекс и вышла из Выручай-комнаты.       «Что нашло сегодня на Марка? — размышляла она, прокрадываясь обходными путями до гостиной. — Может, и правда из-за Лючии? А чего тогда к Тоби прицепился? Да и сам Тоби… То молчал неделями, то разговорился вдруг… Что я вообще о нём знаю?» Йовчев оглядела длинный коридор и шмыгнула в тайный проход. Ноги неприятно холодило — приближалась зима, и даже в замке это чувствовалось. Александра и правда почти не общалась с Тобиасом, да и он о себе не рассказывал; не видела она, и чтобы с ним общался кто-то помимо их компании. Может, у него и нет ничего, кроме музыки?       Алекс вздохнула, шагая по винтовым лестницам, тихим и безлюдным. Раньше она, может, и попыталась бы выяснить, всё ли у Тобиаса в порядке — в те времена у неё словно была неписанная миссия помогать всем без разбора, и это очень изматывало, — но теперь Александре хотелось обыкновенного спокойствия, и от этого становилось стыдно. Она очерствела? Стала эгоисткой? Или просто в кои-то веки сконцентрировалась на своих проблемах? Алекс не знала и думать дальше не стала.       Гостиная приняла её в свои объятия, и уже через несколько минут Александра провалилась в сон.       

* * *

      После погони Джордж долго не мог успокоиться. Всё-таки активнее всего он пытался искать Алекс днём, а к вечеру уже решил махнуть рукой и заняться делами. И вот нате: она сама выплыла к нему в руки, и встреча оказалась такой неожиданной, что Джордж растерялся. Неужели спор закончится так быстро? Да и что делать: кинуться к Алекс или нет? К счастью, этот вопрос Йовчев разрешила сама, бросившись бежать, и теперь уже Джордж не медлил.       Поначалу Уизли дал подружке фору — интереса в том, чтобы так просто её поймать, для него не было никакого, — однако вскоре он даже пожалел о своём решении. Александра змейкой проскальзывала между студентами, ни разу не свернула не туда и даже ловко захлопнула за собой дверь, из-за чего Джордж крепко приложился коленом о стену. Тем не менее расстояние сокращалось, от предвкушения на лице сама собой проступила улыбка. «Как хорошо, что у Когтеврана загадки, а не пароль», — думал он тогда с долей торжества. У Алекс не хватит времени ни постучать в дверь, ни уж тем более придумать ответ — в этом Джордж был абсолютно уверен. Не может же ей повезти так, чтоб в это же время кто-то ещё пытался войти в гостиную?       Однако реальность поставила его перед фактом: загадка вовремя разрешилась, факультетская дверь захлопнулась прямо перед носом, а он сам остался ни с чем. Кровь бурлила, разыгравшееся воображение не желало выключаться, и после небольшой перепалки с когтевранцем, не хотевшим разгадывать загадку в присутствии Джорджа, он пошёл прочь.       Он ожидал, что неудача его разочарует, но вместо этого она только больше распаляла фантазии. Голова сделалась тяжёлой и горячей, губы покалывало, и где-то полчаса Джордж бродил в одном из двориков, остужаясь. «Ладно, — говорил он себе. — Это была почти честная победа, Алекс. Но в поддавки я больше играть не буду».       Впереди оставалось ещё три дня спора, торопиться было некуда, и Джордж вернулся к Фреду — варить бесконечные зелья на заказ, готовить бесконечные конфеты на заказ, строгать бесконечные вредилки на заказ… Навязчивые фантазии его не отпускали даже за работой, и под вечер Джордж решил ещё раз пройтись по замку. Ну а вдруг повезёт?       Часы пробили отбой, и их гулкий звон вернул Джорджа к реальности. Он обнаружил себя на одной из лесенок, осмотрелся: тёмно-голубые деревянные панели с золотыми звёздочками да потолок с сеткой созвездий подсказывали, что он в Астрономической башне. «Здесь уж точно искать нечего, — подумал он, почему-то не спеша спускаться. — У Алекс нет астрономии, да и небо сегодня мутное, допоздна студентов не стали бы задерживать».       И всё-таки раздался стук шагов выше по лестнице. Джордж замер, вскинул голову, и из полумрака вышел Тобиас Липман с какими-то бумажками в руках. Уизли поднялся на пару ступеней и приветственно кивнул гриффиндорцу:       — Здоро́во.       На мгновение лицо Тоби растерянно вытянулось, но сразу же за этим на нём появилась сдержанная улыбка — её Джордж про себя называл «дежурной». Хотя Липман был всего на год младше, Уизли практически ничего о нём не знал. Тихий неприметный парнишка, замкнутый, любитель помузицировать, весь из себя аккуратненький — дежурный, под стать улыбке. И только в его глазах Джордж иногда угадывал намёки на недежурные эмоции, но и их Тоби почему-то старался подавлять поскорее.       И тем страннее было то, что дежурно-аккуратненький Тоби слонялся по замку после отбоя.       — А, привет, — ответил Липман. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Взаимно.       Джордж бросил взгляд на бумаги в его руках и озадаченно вскинул бровь. Это оказались ноты, как Уизли и ожидал, однако они выглядели подозрительно простенькими. Обычно парнишка изучал такие жуткие вязи, что от одного взгляда у Джорджа начинала побаливать голова. К тому же кое-где он разглядел приписки и правки, чего раньше не замечал на бумажках Тобиаса. Приписки, выведенные знакомыми голубыми чернилами, старательно, но будто бы неуверенно… В неровном свете свечей рассмотреть получше не выходило, но Джордж был уверен — правки внесла Алекс. Скучающим тоном он спросил:       — Что это у тебя?       — Да так, ноты. Как и всегда, — дежурно улыбнулся Тоби и спешно затолкал ноты в сумку. Листки смялись, и подобная небрежность усилила подозрения Джорджа. — Просто я репетировал для хора, и попалась сложная партия…       — Сложная? — протянул Джордж, пристально глядя на товарища по факультету.       — Ну как сложная… Непростая, наверное, так лучше сказать, — дежурная улыбка начинала походить на вымученную. — Но ничего, бывало и хуже.       — Ты ж, вроде, на пианино играешь?       — Да-да. Вот недавно как раз принялся за… за одну из сонат, — торопливо объяснялся Тоби. — Ты её не знаешь, наверное, но вообще она довольно известна, так что возможно, что…       — Я только не пойму, где ты репетировал, на пианино-то, — перебил его пространные изъяснения Джордж. — Астрономическая башня…       — Ой, ну тут кабинет есть, и там вот…       Тобиас нервно хмыкнул, махнув куда-то себе за спину, и Джордж хитро прищурился:       — Тоби, мне-то не заливай. Выше по лестнице ничего, кроме кабинета астрономии и коморки с телескопами и хламом, нет.       — Да? Ну… Ты тогда, наверное, ошибаешься. Где-то же я репетировал.       — Я ошибаюсь? — Уизли хищно улыбнулся, и Тоби отшагнул на ступень назад. — Я, если честно, не знаю никого, кто бы так хорошо знал замок, как мы с Фредом.       — Тогда, возможно, ваши знания не абсолютны, — с непривычной резкостью ответил Липман.       — Это я уже понял. Вот и интересуюсь, где ж ты откопал целый кабинет в Астрономической башне. Знания полезно обновлять.       Тобиас смотрел на Джорджа упрямо и с толикой раздражения, поджав губы, и Уизли подумал, что впервые видит на его лице столько эмоций. Очевидно, Липман был частью задумки Алекс; очевидно, она собирала что-то в духе музыкальной группы. Но только где? И что именно она хотела сделать? К чему так секретничала? Этими вопросами Джордж задавался давно и раскопать ответы хотел из непримиримой нетерпимости к тайнам.       — Уже поздно, у меня будут неприятности, если попадусь, — нашёлся с ответом Тоби и резво поскакал по лестнице, бросив через плечо: — Как-нибудь потом поболтаем.       Джордж хмыкнул, пожал плечами и пошёл следом. Болтливого шара у него с собой не было, к сожалению — Фред его прибрал к рукам, чтобы разговорить какую-то девицу, но в другой раз точно стоило использовать его на Липмане. Тоби бросил взгляд через плечо, пробормотав:       — Зачем ты идёшь за мной?       — Я так-то тоже иду в гостиную, Тоби.       — О, — выдохнул парнишка и огляделся, обдумывая варианты маршрута.       — Пойдём, тайными ходами будет быстрее и безопаснее, — примирительно сказал Джордж и кивнул на один из портретов. — Вот за ним как раз такой есть.       Возражать Тоби не стал. До гостиной добирались в напряжённой тишине, но на неё Джордж внимания не обращал. Он уже знал, что утром первым делом отправится наверх, в башню, и всё там изучит.              Ничего примечательного в Астрономической башне Джордж не нашёл, а подозрения вызвал лишь один коридор с гобеленом о Варнаве Вздрюченном. Всякий раз, когда он проходил мимо гобелена, возникало странное чувство, будто бы в коридоре чего-то не хватает. Джордж присматривался к гобелену, приподнимал его, шарил ладонями по каменной кладке, но разгадку так и не находил, и тогда он решил покопаться в памяти.       В ранние годы, когда Хогвартс всё ещё полнился секретами, Фред и Джордж часто находили кабинеты, путь до которых после вспомнить им не удавалось. Со временем подобных белых пятен становилось всё меньше, но вроде бы был один кабинет, спасший их от Филча, дорогу к которому они так и не нашли. С тех пор прошло много лет, и Джордж не мог довериться воспоминаниям полностью, но тем не менее… Уизли отвернулся от гобелена и уставился на голую стену напротив.       Чего-то всё-таки не хватает.       Вскоре голод погнал Джорджа в Большой зал — в Астрономическую башню он отправился сразу после пробуждения, притом проснулся Уизли на удивление рано для субботнего утра. За завтраком Джордж остался предоставлен сам себе: Ли Джордан корпел над учебниками, изредка отвечая на шутки, а Фред был поглощён общением с Анджелиной Джонсон. Джордж искоса поглядывал на брата и про себя посмеивался: «Значит, когда тебе надо, так весь мир и работа подождёт, а, Фред? А вот меня можно и пошпынять за то, что отвлекаюсь».       — Так что с Езерским делать будем? — шутливо спросил он у Фреда. Вопрос с дурмстрангцем был фактически решён, но Джорджу захотелось понадоедать брату.       — Я ж тебе всё сказал, — буркнул в ответ Фред и снова повернулся к Анджелине с сияющей улыбкой.       — Сказал-то сказал, а план мы не разработали. Ты что, Фред, от заказа отлыниваешь?       — Отсохни, — процедил Фред так тихо, чтобы никто, кроме Джорджа, не услышал.       Этим Джордж и удовлетворился.              После завтрака Фред-таки отлип от Анджелины, и Джордж смог ему пересказать диалог с Липманом. В коридорах было людно, но ни Алекс, ни Тобиаса Джордж высмотреть не смог, разве что Джинни проплыла мимо. Братья рассеянно с ней поздоровались и вернулись к обсуждению, решая, как бы подсунуть Болтливый шар Тоби и когда именно приняться за зелье для Езерского. На входе во двор трансфигурации они снова встретили Джинни.       — Привет, ребят, — бросила она им и, как ни в чём не бывало, пошла дальше.       — Так здоровались же уже, — крикнул вслед Фред. Джинни обернулась, озадаченно склонив голову.       — Со мной? У вас, поди, с глазами что-то. Я вас сегодня первый раз вижу.       Близнецы переглянулись. Фред хмыкнул, пожал плечами и вернулся к прежнему разговору — не все ж рыжие в Хогвартсе были из семейства Уизли, могли и обознаться, но Джорджу казалось, что за этим стоит нечто большее.       И только перед обедом Джорджу стало ясно, что за «нечто большее» было в утреннем инциденте. В одном из холлов по пути к Большому залу Джордж краем глаза заметил скопление дурмстрангцев, присмотрелся и так и замер на полуслове. Наверху, на лестничной площадке, он заметил и Тобиаса, и Лючию, и Езерского с Игорем и Анной, и Алекс. Она сидела на перилах, прислонившись спиной к статуе, перекидывалась с Сашей мячиком, болтала, а её волосы в солнечных лучах горели, как огонь. Рыжие волосы.       Заметив растерянность Джорджа, Фред остановился, проследил за его взглядом и фыркнул:       — Какого хрена? Это ты её надоумил?       «При чём тут я?» — хотел ответить Джордж, но вдруг понял: он-то и правда в этом замешан. Встретившись с ним взглядом, Алекс хитро, даже остренько усмехнулась, заправила прядку за ухо и отвернулась к своей компании. Впервые с сентября она надела не школьную форму, и видеть её в мешковатых джинсах и пожившем свитере было непривычно. Студентов, ходивших по школе не в форме в выходные дни, было достаточно, но на их фоне Алекс всё-таки выделялась — слишком приметным оказалось сочетание рыжих волос и свитера с каким-то восточным орнаментом.       Джордж понимал — это вызов или насмешка. И ему это неожиданно сильно нравилось.       Александра же тем временем спрыгнула с перил, распрощалась с компанией и скрылась за поворотом. «Боишься проиграть, значит», — хмыкнул про себя Джордж и поспешил за ней.       — Мы в другую сторону шли, — напомнил ему Фред.       — Да я в курсе, — Джордж пихнул брата в противоположную сторону. — Иди, я потом нагоню. Иди-иди, не смотри на меня так! У тебя наверняка куча дел, с Джонсон вот поболтай.       Фред насмешливо поднял бровь, но ничего говорить не стал. Джордж в пару шагов взлетел по лестнице, нырнул за угол — Алекс видно не было. Преодолев коридор и выйдя в Главный зал, он остановился и осмотрелся. В толпах студентов углядеть знакомую фигурку шансов не было, пусть даже она мелькнула бы ярким пятном, как золотая рыбка в пруду.       — Эй! Ищешь кого-то, мистер Уизли?       Джордж резко обернулся, поднял голову — Александра стояла на одном из балконов зала, опёршись о перила, и хитро на него поглядывала. Хотя теперь между ними по прямой было не больше нескольких метров, добраться до того балкона было не так-то быстро: пришлось бы вернуться назад и пробежать пару лестниц.       Йовчев это прекрасно понимала. Она расслабленно, не без насмешки и превосходства, глядела на Джорджа сверху, и этот взгляд что-то в нём разжигал. Теперь, с более близкого расстояния, он мог видеть, что рыжий цвет как бы подмешивался к русому и оттого казался молочно-нежным, а одежда Александре была явно велика, будто раньше принадлежала другому хозяину. «Как бы она смотрелась в моём свитере? — вдруг подумал Уизли, и на смену этой пришла следующая мысль: — А как бы смотрелась без?» Джордж не дал фантазии развиться и крикнул в ответ:       — Ага, одну вредину.       — Очень… детальное описание.       — Красивую вредину, — добавил он, посмеиваясь. Несколько студентов обратили к ним взгляды, но Джорджа это не смущало. — Она ужасно играет в прятки, боится высоты, но, оказывается, неплохо бегает. Не знаешь такую? Она мне кое-что задолжала.       — Не знаю, — зардевшись, ответила Алекс, но насмешка из голоса пока не ушла. Её внимание, очевидно, смущало. — Она тебе вряд ли…       — Ну такая, ростом примерно с тебя, — продолжал Джордж, ухмыляясь. — Ей очень идёт улыбка, глаза серые, как космическая пыль, только волосы русые, они…       — Достаточно! — шикнула Алекс, замахав руками. Всё больше студентов останавливалось поглазеть, и спесь Йовчев куда-то исчезла. — Вот поймаешь — тогда и распинайся.       — Обязательно. Я бы многое мог ей сказать, — он улыбнулся и добавил тише: — Скоро услышишь.       Йовчев отступила от перил, её лицо спрятала тень, но Джордж был уверен, что румянец на её щеках стал ярче. Естественно, он поднялся на балкон, пробежался по прилегающим коридорам, но свою вредину не нашёл.       Его вредина — звучало на удивление подходяще и в какой-то степени… мило? У Джорджа всегда вызывали трудности прозвища вроде «котёнок», «зайчонок» и прочих представителей флоры и фауны — они не лезли из горла и казались слишком приторными. Пару раз, когда он пытался выстраивать отношения, его даже заставляли использовать что-то подобное. «Котята-зайчата» намертво приклеивались к языку, и целыми днями Джордж чувствовал себя не в своей тарелке. А вот подходящее прозвище нашлось впервые. «Надеюсь, «вредина» ей понравится», — подумал он, возвращаясь с бесплодных поисков.              В субботу Джордж больше не встретил Алекс, но это его не беспокоило — оставалось ещё два дня.              В воскресенье Йовчев тоже не появлялась. Высматривая её среди студентов, Джордж уже не обращал внимания на цвет волос — пытался вглядываться в лица. Ни в первой половине дня, ни во второй он её не нашёл, и лишь под вечер столкнулся в одном из двориков с Тобиасом, Лючией, Игорем и Езерским. Мальчики выпачкались в траве и грязи, взмокли и были одеты не по форме, и особенно странно в таком амплуа выглядел Тоби. Впрочем, даже сейчас он дежурно улыбался. Лючия из них всех выглядела самой чистой и довольной — настолько, что она даже пояснила без заикания:       — В футбол играли два на два, а я судила.       — В футбол? — переспросил Джордж, взглянув на мяч, и автоматически ляпнул: — Почему не в квиддич?       — А откуда у нас мётлы возьмутся? — пожал плечами Езерский и залихватски перекатил мяч с одного плеча на другое. — Да и после стольких лет Алекс вряд ли бы на метлу села. Трусиха.       Джордж окинул компанию взглядом, поглядел вокруг, но Йовчев нигде не было. Отвечая на его немой вопрос, Саша попытался закрутить мяч на указательном пальце:       — Слилась куда-то, сами не знаем, куда. Бляха!       Мяч закономерно слетел в сторону и поскакал по дорожке. Игорь явно ждал подобного исхода — палочка у него уже была наготове, и через секунду мяч уже лежал в руках Езерского. Напоследок обсудив с ним детали заказа, Джордж решил уйти в замок. Краем глаза он заметил, как Игорь схватил Сашу за голову сверху и повернул его в сторону — Езерский, похоже, собрался идти куда-то не туда. «Интересно всё же, как они дружат, — задумался Уизли. — Более разных людей найти тяжело… Забавно».              Если утром воскресенья настроение у Джорджа оставалось хорошим, то к вечеру оно слегка испортилось. Понедельник — последний день спора. «И зачем я тогда поддался?» — корил себя Уизли, засыпая. И дело даже было не в обещанном поцелуе — с этим он и без спора как-то справился бы. Просто проигрывать Джорджу не хотелось.              Самым надёжным вариантом казалось подловить Алекс до, а лучше после общего занятия по трансфигурации. От излишнего рвения Джордж даже проснулся раньше положенного, уснуть снова не смог, а потому решил пораньше спуститься к Большому залу. Утром школа была пустыннее, чем поздним вечером — даже призраки, казалось, спали.       Стащив с кухни пару бутербродов, Джордж отправился к гостиной Когтеврана. Ждать прямо у дверей он не стал — это было бы нечестно и неинтересно. Обосновался Уизли в одной из ниш, откуда открывался хороший обзор сразу на три соседних коридора, и принялся ждать, наложив на себя Дезиллюминационное заклятие — просто на всякий случай.       Первая волна студентов, сонная и полуживая, потянулась в сторону Большого зала к завтраку. Джордж сидел неподвижно, внимательно глядя на каждого проходящего мимо — Йовчев не было. Вторая волна, разрозненная и бурная, хлынула через минут тридцать, когда студенты стали торопиться на занятия. Алекс всё ещё было не видать. До уроков оставалось около получаса, и Джордж продолжил ждать.       Впервые он вот так сидел и наблюдал за жизнью со стороны, и это странным образом подталкивало его к философским размышлениям, чего прежде почти не случалось. В пятый раз пройдясь по вопросу «Что есть время и в какой момент настоящее становится прошлым, а будущее — настоящим?», Джордж вынужден был признать…       …ему было просто чудовищно скучно.       Слоняться по коридорам, надеясь на случайную встречу, было куда как веселее; ожидание же изматывало, от него клонило в сон, но этот вариант казался Джорджу более надёжным. Он негромко хлопнул себя по щекам, взбодрился и взглянул на часы. До первого урока оставалось около трёх минут, коридоры постепенно пустели. «Не мог же я её проглядеть? — задался Уизли вопросом. — Может, она решила прийти с опозданием, чтобы не пересечься со мной в коридоре?»       Минуты не шли — тянулись, как жвачка. Где-то далеко зазвенели колокола в часовне, и в их шуме Джордж чудом услышал странный скрежет, пригляделся и заметил, что на противоположной стене обозначилась тёмная щель. Плита неохотно дрогнула, мрачный утренний свет отразился от стёклышек очков, показавшихся из прохода. Помедлив, из лаза выбралась Алекс — к счастью, с привычным цветом волос, по которому Уизли даже успел соскучиться, — вся в пыли и паутине. Джордж усмехнулся про себя: тот проход они с братом избегали как раз из-за страшной грязи. Он бесшумно поднялся, заклятие пока не развеивая. Волнение стало ощутимее.       Йовчев утёрла лицо, чихнула пару раз, замерла на мгновение, недовольно щурясь, сняла очки и подняла над головой, глядя на просвет. Джордж мог бы хоть сейчас подойти к ней и коснуться, мог бы развеять заклятие и шугнуть, пробежаться немного за ней, но вместо этого он тихо наблюдал — слишком интересно было поглядеть, как его вредина ведёт себя наедине с собой. Александра недовольно насупилась, забормотала что-то, подслеповато огляделась и приподняла подол юбки, принявшись вытирать стёкла. Оголённые бёдра притянули взгляд, и Джордж сам не заметил, как замер на полувдохе. Стройные, бледные, с плавными изгибами, прикрытые краем юбки ровно там, куда поднимать глаза не следовало… «Что-то мне сегодня приснится», — понял он, блуждая взглядом по ногам подруги. Сердце гулко стучало.       Подол юбки опустился, и к Джорджу вернулся контроль над собой. Он заступил коридор, ведший к классу трансфигурации, развеял заклятие и усмехнулся:       — Ну здравствуй.       Алекс вздрогнула и тут же дала стрекача, так и не успев надеть очки на нос. «Только б не упала и не врезалась никуда», — с лёгким беспокойством подумал Джордж, пустившись за своей врединой.       Проворства Йовчев было не занимать: она то и дело ныряла в коридоры, резко меняла траекторию движения, пару раз даже едва ускользала из пальцев Джорджа, однако долго погоня не продлилась. Не то из-за проблем со зрением, не то из-за топологических трудностей, после очередного поворота Алекс толкнула дверь и влетела в пустующий класс. Спешить уже не было смысла, и Уизли размеренно зашёл следом, притворив дверь.       Их разделял рядок старинных парт, покрытых пылью. Стоило Джорджу шагнуть вправо, как Алекс сместилась влево, словно рассчитывала как-то его обойти и выбежать из класса, и это показалось ему по-детски забавным. И можно было бы даже подыграть Йовчев, однако Джордж зарёкся давать ей фору: одного раза хватило. Хмыкнув, он легко перескочил через ряд парт и схватил Алекс за плечи.       — Попалась, — выдохнул он рвано. Отчего сбилось дыхание: из-за пробежки или из-за волнения?       Дыхание Алекс тоже было неровным. Левой рукой она опиралась о край преподавательского стола, у которого Джордж и поймал её, правой по-прежнему сжимала дужки очков, прижимая их к груди. На первый взгляд Александра выглядела недовольной — она ж всё-таки проспорила, — но в глубине её глаз Джордж замечал что-то такое, отчего мурашки бежали по спине и сердце лишь громче стучало в висках. Тем не менее он не мог упустить шанса позлорадствовать:       — А я говорил, что легко тебя поймаю. Хотя если бы не поддался, поймал бы ещё в пятницу. Но ладно, признаю: бегаешь ты действительно лучше, чем…       Алекс резко подалась вперёд, её губы коснулись его, как в прошлый раз: легко, невесомо, двигаясь с трепетом и подавляемым желанием, но и этого Джорджу хватило, чтобы залиться краской и растеряться. Ему вдруг стало жарко, разгорячённая бегом кровь прилила к голове и к низу живота, запульсировала — теперь, правда, никого зелья от стыда у него не имелось, и волнение со смущением ничто не сдерживало. Эти чувства и мучили его, и распаляли лишь больше.       И как в прошлый раз Алекс неожиданно отстранилась. Теперь её глаза хитро поблескивали.       — Много болтаешь, — выдохнула она, и Джордж с удовольствием отметил, что её голос подрагивает. — Знаешь, а мне нравится, что у тебя такое… бестолковое выражение лица становится. Но всё, раз со спором разобрались, пора на урок идти. Увы и ах!       Его вредина попыталась выскользнуть, но Джордж крепко придержал её за плечо, усмехнулся, а затем и вовсе рассмеялся, покачав головой.       — «Бестолковое»? Пусть так. Но Алекс… — он медленно забрал у неё очки, отложил на преподавательский стол, пристально глядя в глаза. Всё её ехидство испарилось, и теперь Александра недоумённо смотрела на него, замерев. Джордж опустил ладони на стол по обе стороны от Алекс, склонился к ней и продолжил с плутоватой улыбкой: — Мы спорили на то, что я тебя поцелую. Приятно, что ты сама на меня бросилась — снова — но со спором мы точно не разобрались. Ведь так?       Александра набрала воздуха в лёгкие, открыла рот, чтобы что-то возразить, но так и не нашлась с ответом. Она казалась настороженной, но не испуганной, как в прошлый раз. Её взгляд беспорядочно бегал по лицу Джорджа, изредка, очень ненадолго задерживаясь на губах. Призом хотелось воспользоваться незамедлительно, однако он намеренно сдерживал себя — момент лучше растянуть, насладиться им, как вкусным вином. Джордж склонился ещё ближе, чувствуя на своих губах дыхание Алекс. Она сбивчиво пролепетала:       — Т… только один поцелуй…       — Да-да… — рассеянно отозвался Джордж и коснулся её губ.       Только один поцелуй — действительно. Но вот какой и сколько он будет длиться?