Одуванчики с каплями крови

      Из сада парни бежали словно ошпаренные кипятком, постоянно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам вокруг. Было уже далеко не до падающих звезд и поцелуев на поле. Хотелось просто сбежать оттуда как можно дальше и спрятаться где-то глубоко-глубоко от посторонних глаз и этого липкого чувства страха. —Он не мог убить его... он растил меня как своего сына и всегда был добр ко мне. Он не мог отдать тот указ — всю дорогу словно находясь в трансе шептал Феликс, из глаз которого лились горькие слезы. —Феликс, послушай меня. Они рано или поздно догадаются о том, что мы всё знаем. Надо бежать отсюда, слышишь? Сейчас мы идём домой, ты собираешь вещи и через час мы валим отсюда вдвоём. Расскажем всё полиции, они помогут спасти всех остальных, хорошо?       Ли медленно кивнул, смаргивая слёзы и направляясь в сторону своего домика. В горле стоял ком. А в голове роились сотни мыслей. Неужели его мог вырастить такой ужасный человек? Что он сделал бы с Феликсом, останься он на ферме? Вдруг пришло осознание что он зря обижался на своих друзей, они не уходили с фермы сами...       Вещей у парня не так много- паспорт, личный дневник и фотоаппарат, фото с хозяином фермы.       Хан Те Сок - учёный и по совместительству владелец фермы всегда был добр к маленькому Феликсу- кормил конфетами и сладкими яблоками, покупал игрушки и часто водил в свою лабораторию. —Когда-нибудь, ты тоже станешь частью моего маленького открытия—говорил мужчина, теребя мальчишку по волосам. До Феликса только сейчас дошло как именно он мог стать частью его открытия.       Собрав вещи, парень тихонько вышел из дома, направляясь к синему забору. Там его будет ждать Хенджин. Им нужно доказательство для полиции, поэтому прямо сейчас Хван запрыгивает на забор, вместе с камерой Феликса, чтобы сфотографировать то, что спрятано за синими вратами.       Камера фокусируется в полумраке, и вспышка озаряет пустынный загон. Там, посреди ограждения всё ещё стоит стол для разделки туши и лежат внутренности того бедняги, которого видел Хенджин. Было принято решение дождаться момента, когда они принесут на разделку труп.       И вот врата со стороны сада открылись, и всё те же громилы подошли к своему рабочему месту, вываливая труп на стол. Возле стола включилась лампа, освещающая маленький круг в радиусе двух метров от себя.       Взяв разделочный нож, один мужчина замахнулся, отрубая голову уже бездыханному телу. Та с тихим стуком упала на песок и покатилась по земле.       Проверив выключена ли вспышка, Хван сделал снимок, молясь, чтобы снимки получились хоть чуть-чуть качественными. Казалось бы что одного фото достаточно, но Хенджин ждал большего. Нужно больше фото.       Следующим снимком стал уже разделанный труп, из которого всё тот же громила вынимал внутренности. Находясь по локоть в крови, он напевал какую-то жуткую песенку, в перерывах выкидывая некоторые органы в таз, стоявший на весах. —Хенджин, слезай! — Феликс треплет за штанину, упрашивая спуститься, когда округу оглушает резкий звук затвора фотоаппарата.       Хенджин тихо спрыгивает, замирая на месте с Феликсом, когда слышит шаги в их сторону. Если поймают, им точно не жить. —Бежим! — едва слышно, произносит Хван, хватая Ли за руку. Позади слышны шаги громил, которые, кажется, заметили их. —А ну стоять! Лови их!       Крик позади словно открыл второе дыхание, и парни ускорились, сворачивая в сторону амбара. —За амбаром есть трасса буквально в километре отсюда. Нужно лишь пролезть под забором. Я видел, как туда убегали собаки. — задыхаясь на ходу пояснил Феликс, то и дело, оглядываясь по сторонам.       Подбежав к забору, Ли нашёл в кустах ту самую дыру, выползая в неё и быстро отряхиваясь. Один сбежал.       Уже наклонившись к дыре под забором, парни услышали громкий выстрел. Над округой пронёсся громкий крик одного из амбалом "Попал!"        Боль прожгла дыру в правом плече Хвана, что громко вскрикнул,так и не успев вылезти вслед за Феликсом, что уже стоял по ту сторону забора. Рубашка медленно окрашивалась в багровый цвет, прилипая к коже. —Хенджин, нет. Вставай, ты выползешь, я верю. Я сейчас придумаю как тебе вылезти. Позади Хвана слышались шаги. Рука ныла, истекая кровью и пачкая землю. Он не сможет уйти. —Поздно —Что? —Феликс в ужасе посмотрел на выглядывающего из-под забора Хенджина. Тот улыбался, сдерживая слёзы от боли и сжимая в больной руке траву.        —О чём-то думать слишком поздно. Я лежу в такой огромной луже. Кажется я не дойду. Я не выберусь, Одуванчик. Прости меня, моя любовь— здоровой рукой он швыряет камеру Феликсу, что ловит её на лету, всё еще не понимая что всё это значит.        —Беги. Беги и не оглядывайся. Найди людей и позвони в полицию. Спасайся, одуванчик.       Раздался крик и Хенджин, жмурясь от боли пропал на той стороне забора. На дрожащих ногах, Феликс бежит, падая и сдирая колени в мясо, но крепко сжимая окровавленную камеру в руках. На ней кровь Хенджина. От этого хочется рыдать и биться в истерике, но на это нет времени. Нужно бежать.       Солнце уже всходило, когда Феликс обессиленно упал на землю, крепко сжимая камеру. В лучах рассвета расцветали одуванчики, своими желтыми круглыми лицами приветствуя новый день. На траве лежал Феликс, окрашивая желтые цветы каплями ярко красной крови того, кого полюбил.       Ради Хенджина он обязан дойти до полиции и рассказать всё, что знает об этой ферме.