Жираф

Зеркала возвышались высокими стенами вокруг мальчика, блёклый свет длинной лампы под потолком мигал и искрился. В отражениях был он, без привычной шапки, с взъерошенными волосами и дрожащими уголками губ, сложенных в линию. Жираф сидел у стенки глядя в длинный, бесконечный коридор из зеркальных стен. Босые ступни словно приморозились к холодному, синему кафелю, а спина прилипла к стенке. Мальчик закрыл лицо руками, но холод, пробирающий до дрожи, не уходил. Он встал, опираясь на стены и шарахаясь от отражений, которые были бесконечны. Вокруг встало ещё множество копий бледного, белого мальчика. Пол синей бездной клубился у его ног и стремился опутать его белыми сетями узоров. Жираф пошёл вперёд, опираясь на стену зеркальной тюрьмы. За ним оставалась вереница белых следов. Словно из-за пелены, отдаваясь эхом по коридору, звучали слова родителей. Кажется, это была ругань. Мальчик уже не отличал обычных разговоров от ссор, и слова были размыты. Лишь короткие фразы, словно капли воды из крана, беспокоящие спокойную гладь лужицы, покрывая её рябью. Ощущение беспомощности трепетало в груди пташкой в золотой клетке и билось в грудь, стремясь вырваться наружу. “Это ты виновата!..”. Жираф шёл дальше, в ушах протяжной мелодией звучала музыка радио из столовой, в голове всплыли слова “Белым жирафам слова не давали!”. Мальчик шёл, спотыкаясь и борясь с желанием сесть в угол и спрятать лицо в ладонях. Зеркала покрывались цветами разных форм и размеров. Среди них были красные и фиолетовые, с яркими листьями и вьющейся лозой. “Прекрати скидывать на меня все обязанности! Ты же отец!..”. Сквозь пелену голосов и звуков, наводнявших коридор, послышался стук часов и разбилась кружка. Её пронзительный звон понёсся по коридору, от него Жираф вздрогнул и вздрогнули зеркальные стены. Громкий хлопок дверью, от которого всё вновь пошатнулось, размылись белые силуэты мальчишек вокруг. “Я работаю, я глава семьи! А ты мать, вот и воспитывай…”. Мальчик шёл дальше, коридор сужался и он уже касался его плеч. Щёки щекотали листья и лепестки цветов. Когда стены внезапно пропали, Жираф попятился назад, но уперся в холодную, зеркальную поверхность. “Конечно он боится! А ты что думал?..”. Где-то впереди промелькнул чёрный силуэт. Голоса становились громче, настойчивее. Вдалеке зашумела вода из крана, запахло гарью и дымом. Под потолком клубился дым, а ноги увязали в синем кафеле, словно в бездонном море зыбучих песков. “Это ты виновата! Твоё влияние!..”. Стены затрещали и по ним побежали трещины. Отражения становились кривее и уродливее, лица мальчишек искажались и трескались. Перед мальчишкой, словно из пустоты, выскочила черная кошка с длинной, лоснящейся шерстью. Она задержала взгляд зелёных глаз на Жирафе, словно сочувствующе кивнула и скрылась в зазеркалье. Пробегая мимо каждого кривого отражения мальчика, она кивала каждому из них. У кошки отражений не было. “Может и хорошо, что он научился отличать хороших и плохих людей так рано!..”. Руки мальчика словно одеревенели, они начали покрываться блестящей, словно фарфор коркой. Жираф почувствовал себя хрупкой куклой в руках судьбы, которую можно сломать единым нажатием. От фарфоровых пальцев вверх пошли чёрные трещины, с каждым тихим треском они пробирались всё выше. Он почувствовал, как чёрные полосы поползли по щекам, разрезая белую кожу. Из пустоты пронесся тихий, незнакомый шепот: “Ты уверен, что счастлив?” В мгновение мир мальчика наполнился треском и звоном битого стекла.