Восхождение солнца

Облачная тьма охватила со всех сторон, запирая сознание в глухой бездне. Хотелось полностью погрузиться в нее, раствориться, но голос не давал… он словно звал. Но куда? Кто это? Мне кажется, я его уже слышала. Почему он меня зовёт… — Наруто… Наруто… Да приди ты в себя! Или на мой голос… Давай, ты сможешь… Голос пробивался сквозь ватную пелену, настойчивый и знакомый до боли. Негромкий, но обладающий странной силой, которая заставляла клочки сознания собираться воедино. «Наруто…» Это имя отзывалось эхом в глухой тишине её разума. Оно было ключом, щелчком, начавшим расшатывать затворы. Тьма заколебалась, пошли трещины. Медленно, с трудом, будто продираясь сквозь густой сироп, начало возвращаться ощущение тела. Тяжесть в конечностях, холод пола под щекой, прерывистый собственный вздох. И этот голос — он шёл не снаружи. Он звучал изнутри, рождаясь в самой глубине, где обитала не тишина, а нечто иное. — Курама? — мысль была слабой и робкой, больше вопросом к самой себе. — Наконец-то, — прорычал тот самый голос в сознании, и в нём слышалось больше раздражения, чем облегчения. — Я уже начал думать, что ты решила навсегда там остаться. Её сознание медленно всплывало из тёмных вод, цепляясь за этот знакомый рык. Мысли были тягучими и путаными, но уже её собственными. Она не просто слышала Кураму — она чувствовала его присутствие, огромное и неистовое, как якорь в бушующем море её разума. — Что… что случилось? — мысленно выдохнула она, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. Лаборатория, укол, сонливость, голоса… Саске. Его лицо, его рука, сжимающая её ладонь. И слова, её собственные слова, полившиеся безо всякого стыда. Жар стыда затмил на мгновение остаточную слабость. — О нет… Я всё это сказала? Вслух? — Каждое слово, — подтвердил Курама, и в его тоне сквозила едва уловимая издёвка. — Очень трогательно. Особенно про рамен и детей. Он был тронут, если тебе интересно. Удивлён, но тронут. Наруто мысленно застонала, ощущая, как реальность обрушивается на неё со всей тяжестью. Она приоткрыла веки. Полумрак знакомой комнаты в убежище Орочимару. Она лежала на той же кушетке, накрытая лёгким одеялом. В комнате было пусто, но сквозь приоткрытую дверь доносились приглушённые голоса Цунаде и Орочимару, спорящие о чём-то настойчиво и устало. — Мне нужно… встать, — подумала она, но тело не слушалось, всё ещё ватное и неподатливое после снотворного. — Не делай глупостей, — проворчал Курама. — Твой организм пережил химическую атаку и трансформацию одновременно. Даже моя чакра не может мгновенно всё исправить. Отдыхай и слушай. Она заставила себя лежать неподвижно, прислушиваясь к отрывкам разговора из соседней комнаты. «…необратимые изменения на клеточном уровне…», «…нужна базовая точка отсчёта, а у нас её нет…», «…рискнуть и попробовать обратиться к…». Голос Цунаде звучал жёстко, но в нём слышалась тревога. Тревога за неё. — Идиоты, — прошипел Курама в её сознании. — Копаются в свитках, когда ответ прямо перед ними. Вернее, внутри. — Что ты имеешь в виду? — напряглась Наруто. — Когда ты была под действием сыворотки, я смог ощутить что-то… более древнее и сильное. И мои предположения на счёт вмешательства Кагуи могут быть верны. Только вот то, что ты стала девушкой, может быть и частично моей виной. Мысль пробилась сквозь общую слабость и мгновенно прояснила сознание. Курама впервые говорил о собственной вине, и это звучало не как обычная его грубая отговорка, а как признание. — Твоя вина? — Наруто заставила себя мысленно выговорить четко, пытаясь удержать внимание на внутреннем диалоге, пока голоса снаружи продолжали спор. — Моя сила всегда была катализатором, — начал он медленно, слова звучали как скрежет камня. — Она меняла тебя физически, делала сильнее, быстрее. Но то, что я сказал тебе раньше про подарок от Кагуи, было ошибочно. — Подожди-подожди, ты хочешь сказать, это не эта чертовка сделала из меня девку? — Скорее всего, она хотела уничтожить твои каналы чакры, чтобы твоя смерть была в муках и агонии… Вот откуда произошёл всплеск её чакры. Но моя чакра не позволила этому произойти, — продолжил Курама, и в его голосе прозвучало нечто, напоминающее сосредоточенное раздумье. — Она вступила в реакцию с её энергией внутри тебя. Борьба двух сил… Моя — чтобы сохранить сосуд, её — чтобы его уничтожить. Вместо разрушения получилась… трансмутация. — Но почему ты молчал?! — Потому что я только сегодня понял это! Мне потребовалось время, чтобы сопоставить все факты. Наруто зажмурилась, пропуская эту информацию через себя. Получалось, она стала жертвой столкновения двух титанических сил прямо в своём теле. Не подарок богини и не проклятие, а результат катастрофы, которую чудом удалось локализовать. Внутри всё похолодело, но следом пришло странное облегчение. Это была не мистика, не фатальная случайность. Это была битва, и Курама в ней её защищал. Даже если результат был таким. — Получается, это навсегда? — Возможно, — ответил Курама, и теперь в его тоне не было издёвки, только суровая констатация. — Ведь получается, твоя трансформация в девушку спасла твою жизнь. Только вот произошла побочка. Из-за смены пола твоя нервная система подверглась изменению. Толкнув тебя в пучину саморазрушения. Если бы не Учиха, ты бы погибла. — Почему моя жизнь превращается в чёртову комедию… — проборматала она, посмотрев на Кураму. — Тебе пора возвращаться в реальность. Твой ненаглядный уже ждёт… Не успев возмутиться, как Курама уже вышвырнул её сознание на поверхность. Наруто в сознание грубо втолкнул яркий свет и резкий запах лекарств. Она моргнула, и силуэт в дверном проеме обрел четкие черты. Саске стоял, прислонившись к косяку, его взгляд был пристальным и неотрывным, будто он пытался убедиться, что она действительно здесь. В руках он держал две миски с дымящимся раменом. — Думал, пора подкрепи- Он не успел договорить. Наруто, забыв про слабость, резко села, и одеяло сползло на пол. Жар от недавних признаний, которые она наговорила под сывороткой, охватил ее с новой силой. Она потянулась к одеялу, но Саске уже был рядом. Он молча наклонился, поднял его и накинул ей на плечи. Его пальцы на мгновение коснулись ее кожи, и это прикосновение было на удивление бережным. — Ты… сколько ты тут стоял? — выдавила она, глядя в миску, которую он поставил на прикроватный столик. — Достаточно, — он сел на край кушетки, сохраняя дистанцию, но его присутствие заполнило всю комнату. — Чтобы услышать, как Цунаде и Орочимару договорились до крика. И чтобы понять, что они не знают, что делать. Он говорил спокойно, но в его черных глазах читалась та же тревога, что и в голосе Цунаде. Только в его случае она была спрятана глубже, за слоем привычной сдержанности. Наруто взяла свою миску, чувствуя, как тепло проникает в озябшие пальцы. Этот простой жест — принести рамен — был понятнее любых слов. Он был якорем в привычном мире, который теперь казался таким хрупким. — Они говорили про «обратимые изменения» и «точку отсчета», — тихо сказала она, обхватив миску руками. — Курама говорит, что это… его чакра вступила в реакцию с энергией Кагуи. Это был не подарок. Это была битва внутри меня. И моё тело… стало полем боя, которое изменилось до неузнаваемости. Саске слушал, не перебивая. Он не стал спрашивать, о чем они говорили с Курамой, не потребовал объяснений. Он просто ждал, пока она найдет слова. — Он говорит, что эта… трансформация спасла мне жизнь. Но теперь всё иначе. И, кажется, это навсегда. Последние слова повисли в тишине комнаты. Наруто ждала чего угодно — шутки, неловкого молчания, отстранения. Но Саске лишь слегка нахмурился, его взгляд скользнул по ее лицу, будто заново оценивая что-то. — «Навсегда» — это слишком длинный срок, чтобы делать выводы сейчас, — произнес он наконец, отодвинув свою пустую миску. — Ты выжила. В этом главное. А всё остальное… будем разбираться. Вместе. Он сказал это без пафоса, просто как констатацию факта. Как будто речь шла не о необратимом изменении всего её существа, а о новой миссии, сложной, но решаемой. В этом была вся его суть — он не утешал, он принимал реальность и строил план действий. И в этой простой фразе «будем разбираться» было больше надежды и твердости, чем во всех умозаключениях мудрецов. Наруто почувствовала, как комок в горле медленно рассасывается. Слабость никуда не делась, но теперь она ощущала под ногами не зыбкую трясину, а твердую, хоть и незнакомую почву. Она кивнула, не доверяя голосу, и принялась доедать рамен. Лапша была чуть переваренной, бульон — чуть слишком соленым. Идеально. Из соседней комнаты донеслись шаги. В дверях появилась Цунаде, ее лицо выглядело уставшим, но решительным. Увидев бодрствующую Наруто и Саске рядом, она слегка выпрямилась. — А, уже пришла в себя. Отлично, — сказала она деловым тоном, в котором, однако, пробивалось облегчение. — Завтра начнем обследования. С новыми данными. И с новым подходом. Готовься, будет непросто. Наруто встретила ее взгляд и кивнула уже увереннее. Путь назад был закрыт. Но впереди была дорога. И она была не одна. Рык Курамы в глубине сознания прозвучал почти одобрительно. А тепло миски в руках и молчаливая поддержка человека рядом говорили о том, что сражаться она будет не в одиночку.