Inevitable.

Шлеп. Шлеп. Картофельные очистки падают на мокрое дно раковины с характерным звуком. Ладонь слегка ноет от впивающейся в мягкую кожу стальной ручки ножа, но ужинать чем-то нужно, а потому повторяющиеся действия не прекращаются. Шлеп. Шлеп. В комнате открыто нараспашку окно, но воздух словно не двигается. Отложив нож и вытерев руки, тапочки тихо шаркают по полу, а затем открывается дверь. Порыв ветра тут же врывается внутрь, освежая пространство. Все-таки сквозняк – не всегда плохо. Шлеп. Шлеп. Полумрак пустой квартиры угнетает. Он устал от одиночества. Хочется скрыться, убежать. Убежать туда, где есть люди. Хочется утра. Уйти в проклятый институт и затеряться в бубнеже преподавателей. Что угодно, но не это. Он не чувствует себя в безопасности. Не когда он один. Шлеп. Шлеп. Живот крутит от голода. Он ставит кастрюлю на плиту, солит воду и включает газ. Осталось подождать минут 20. Поясница вжимается в кухонную столешницу и обессиленное тело медленно съезжает вдоль стенки на пол. Прохладный воздух тут более ощутим. Наклонив голову, его глаза устремляются в открытое окно и он теряется в ночном небе, почти полностью лишенном звезд. [Его зовут Кай Камал Хюнин, ему 21 год, он учится на медфаке. Есть две сестры. Однокурсники описывают как пассивную, но общительную личность. Достаточно саркастичный и прямолинейный, но отнюдь не груб. Судя по всему недосыпает и редко ходит в кафе/столовую с друзьями. Посещает психолога. Главная жалоба — проблемы с агрессией, сонные параличи и навязчивые мысли. Опасным или нестабильным не считается…] — Меня зовут Кай Хюнин… — Проговаривает парень себе под нос, вглядываясь в редкие светящиеся точки. Надо будет выехать за город летом. Снять дачный домик. — Сегодня я защитил гистологию на пять. Тишина сильно давит на виски; даже включенный над плитой свет и доносящаяся с улицы музыка не способны принести столь нужное ощущение присутствия, так что Хюнин прибегает к старому методу. — Да, наверное мне не стоило так ему отвечать, но с другой стороны, он ведь совершенно не прав. Когда я последний раз умудрялся промолчать? Ну вот, именно в этом и дело. — Приглушенно, но не менее эмоционально и серьезно рассуждает парень, слегка жестикулируя. — «А я думал слюновыделение как потовые железы типа работает» Да гребаный имбицил, какого черта ты забыл на медфаке? Мама заплатила за учебу, сыночек ведь хочет в зубах ковыряться! Твою мать, да его близко к оборудованию подпускать нельзя. Не удивлюсь, если он свои-то зубы не может почисти… ть? Ой, сукаа… От раздраженного монолога отвлекает настойчивое и активное бурление, напоминающее о том, почему он вообще сидит на полу кухни. Это заставляет парня вскочить и наспех начать перемешивать воду — вдруг картошка убежит? Точнее, вода, в которой картошка варится. Но это не столь важно. — Нет бы сказать хотя бы «Я думал, что потоотделение и слюноотделение работают по одному принципу». Так нет, сука, он даже мысли формулирует как имбицил! — Хмурится, размешивая воду и убавляет газ. Увы, хоть съемные апартаменты и новые, они все же не самые дорогие, так что электрическая плита – непозволительная роскошь. Шарканье тапочек до входной двери — проверить, не забыл ли запереть. Не забыл. Шарканье обратно. Шлеп. Шлеп. Шумный выдох. Он выключает газ, вилкой достает из кастрюли две картофелины и накрывает остальные крышкой. Чтобы не было так одиноко, включает музыку. Не сказать, что у него самый веселый плейлист, но хотя бы не тихо. Телефон оставляет на столе. Лампочка в холодильнике слегка мерцает тусклым светом. Он находит банку тунца — между прочим, в собственном соку, не в масле. Шикует. Следом за тунцом берет топленое молоко. Молоко поставить в микроволновку — теплое помогает уснуть. Банку тунца вскрыть, жидкость вылить — слишком он брезгливый. Взять вилку, забрать горячий стакан, выложить рыбу на тарелку, наконец сесть за стол. Шлеп. Шлеп. Хюнин медленно пережевывает еду, залипая то на стол, то на окно. Ему вкусно. Рыба с картошкой в целом редко может стать плохим сочетанием, раз уж на то пошло. Конечно вкусно. Шлеп. Шлеп. Он встает из-за стола, включает воду, моет тарелку. После выключает музыку, собирает картофельные очистки со дна раковины и выкидывает в мусорный пакет, прячущийся за дверкой под умывальником. Шлеп. Шлеп. Кай моет руки, а вместе с ними и споласкивает стакан из-под молока. На часах скоро будет полночь. Надо поспать хотя бы 6 часов сегодня. Шлеп. Шлеп. Он выключает воду и вытирает руки. Шлеп. . . . Что? Голова Хюнина медленно поворачивается в сторону темного коридора, в то время как все его тело остается застывшим. Он уже давно не чистит картошку. Парень отчаянно вглядывается во мрак, пытаясь понять источник влажных звуков. Словно что-то капает, либо что-то роняют в лужу. Мозг отчаянно работает, перебирая в мыслях все возможные причины возникновения звука. Это не просто капающий кран. Он так не звучит. Шлеп. Нервно сглотнув, парень включает фонарик на телефоне и берет кухонный нож — просто перестраховаться. В конце концов, вы ведь тоже боитесь, когда слышите из соседней комнаты шорох, а вы одни дома. Не стоит его винить в настороженности. Тут звуки явно посерьезнее. Дойдя до включателя, юноша резко зажигает лампу, щурясь самостоятельно и готовясь защищаться. Ничего нет. Самая обычная квартира. Вроде бы. — Твою мать. — шепчет себе под нос, замечая капли на полу. Медленно ступает ближе и ближе, хотя нервы напряжены до предела. Собственное дыхание кажется слишком тяжелым и напряженным. И громким. Шлеп. Шлеп. По крайней мере звуки исходят из ванной комнаты – наверное, забыл, как развесил мокрое белье, вот с него и капает. Он медленно нажимает на ручку и открывает дверь. Шлеп. . . . — Сэр, прошу, вам нужно пройти со мной. — Твердит мужчина в форме. Студент сидит так уже минут 20, укутанный в плед, с термосом чая, глядящий неморгающе в одну точку. — Это не я. — отвечает весьма монотонно. — Сэр, я не считаю, что это вы. Однако пройти все равно нужно. — Я. Не. Убийца. — цедит Хюнин, поднимая глаза на офицера. В глазах страх вперемешку с агрессией. Лучшая защита – нападение, да? Хотя его можно понять. В такой ситуации действительно не так много вариантов, что думать. — Конечно не убийца. Показания дадите хоть? — мягкий голос, чуть более мальчишечий, с ноткой задора, звучит позади Кая. Обернувшись, тот видит юношу на пару лет старше его с лисьей внешностью и черными волосами. — Никто на вас наручники надевать не станет. — Я… — только и успевает протянуть потерпевший, не придумавший еще, что сказать. — Ёнджун. — голос офицера на контрасте звучит достаточно грубо, низко, строго и недовольно. — Тебе было сказано не приезжать. Стажерам тут не место. — Простите, сэр, не мог удержаться. — кланяется Джун. По крайней мере он тоже азиат. Вроде как даже кореец. — Сил моих на тебя не хватает. — вздыхает мужчина, переводя следом внимание обратно на Хюнина. — Сэр. Пройдемте? Кай кивает и поднимается, дыша при этом глубоко и медленно. Привычная техника при тревоге. Спасибо этому Ёнджуну — ему удалось немного отвлечь бедного студента от сложившейся ситуации.