Inevitable.

[…На руках присутствуют шрамы, признаков аутоагрессии в настоящем не наблюдается. Не курит, выпивает. Изредка ходит на борьбу — на какую, не уточнял — дабы выплеснуть накопившийся негатив. Нередко проявляются признаки пассивной агрессии.  В ночь с 23 на 24 апреля находился у друга дома, в ночь на 25 пребывал у себя в квартире. О произошедшем не подозревал, не знает, каким образом преступление было осуществлено.  На трупе отсутствуют отпечатки пальцев, на полу нет следов, отличных от стоп Хюнин Кая. Предполагается, что неизвестный влез в квартиру парня и совершил истязание над телом уже там. Сам Камал отрицает любые взаимодействия с погибшей и утверждает, что впервые увидел ее уже у себя в ванной.] — Опишите, в каком виде вы обнаружили тело? — спрашивает мужчина в форме, поднимая взгляд с досье на напряженного юношу.  — Ну.. Она была подвешена за батарею, с петлей вокруг шеи, сидела на полу… Нога одна была сломана странно… И рука. За леску, кажется, поднята наверх, и пальцы… Пальцы были согнуты, все кроме мизинца. Он торчал. — Кай медленно собирает по кусочкам образ роковой ночи. Он хмурится, заламывает пальцы и глядит в чистый белый стол. — Из одежды… Ээ.. Она была в шортах, кажется. Да, шорты и рваная майка. И вены вскрытые вдоль, прям по всей длине руки, до плечей.. На обеих руках. Хотя это вы сами видели, — поднимает взгляд на не менее хмурого офицера, — не так ли? — Разумеется. Вы можете описать комнату? Возможно, вы увидели что-то необычное? — А труп, извините, за лески подвешенный, словно экспонат в музее, для вас недостаточно необычный? — горько язвит парень, выгибая бровь и глядя исподлобья.  — Помимо трупа.  — Убийца пользовался душем.  — Что? — Убийца пользовался душем.  — Кхм.. Как вы это поняли? — На дне было мокро. И полотенце было мокрым. Он помылся, но бутыльки с шампунями не трогал.  — Это странно.  — Вы просили назвать вам что-то необычное.  — Да.  После Хюнину пришлось еще пару часов провести в участке, однако в итоге он таки освободился и выпорхнул на улицу. К тому моменту уже стало светать, где-то а кустах тихо трещала какая-то птичка.  — Я думал, ты не куришь.  Камал удивленно оборачивается, застыв с зажигалкой, так и не поджегшей сигарету.  — Только когда сильно стрессую.  — Тогда понятно. Поделишься? Ёнджун пристраивается рядом, с благодарностью принимая сигарету из рук пострадавшего. Вместе они закуривают, Джун вдыхает дым глубоко в легкие и глядит в даль, на облака, едва видимо движущиеся вдоль линии горизонта. Хюнин тоже крайне тих и задумчив, только он глядит то в пол, на чуть влажную от моросившего ранее дождя почву, то на светящийся красным табак в сигарете и пепел, стряхиваемый вниз.  — Часто у вас такое? — спрашивает юноша полицейского стажера через какое-то время.  — Такое — это какое именно? Убийства?  — Такое — это изощренные убийства. Показуха типа моего.  — Прям уж твоего? — ухмыляется легонько старший.  — Ты меня понял.  Какое-то время они докуривают в тишине, вновь погрузившись в раздумья. Выкинув бычок в близстоящую мусорку, обладатель лисиной внешности вдруг заговорил. — С чего ты взял, что это показуха? — Хм? — Хюнинкай поворачивает голову, встречаясь взглядом с парнем. — А разве это не очевидно? Я, может быть, в шоке, травмирован и все такое, но ведь труп явно не случайно был брошен именно в таком положении.  — Лески? — И они тоже. Не похоже, что её насиловали. По ощущениям просто притащили ко мне в квартиру, усадили на пол и привязали, нахер, за веревки к потолку.  Чхве задумчиво кивает, проводя языком по пересохшим губам.  — Ты любишь кофе, Хюнин Кай? — спрашивает он, оставляя предыдущие размышления без ответа.  — Люблю. — взгляд у Кая все время пронзительный, что когда он смотрит в пол, что когда Джуну в глаза. Внимательный, буравящий, словно таящий в себе обиду на каждый вопрос, оставленный без ответа. Сейчас, например, его интересует внезапная смена темы.  — Ты мне нравишься, Кай. Хорошо размышляешь. Слушать тебя приятно. — заявляет Чхве, переводя взгляд на юношу в ответ. — Сходи со мной в кофейню. Ты же медик? Поболтаем побольше.  — Преступник хотел, чтобы его творение увидели. Серьезно, догадаться до этого не сверхъестественно.  — Да я и не говорю, что ты особый гений. Просто размышляешь интересно.  — Тогда ладно, пойду.  — Отлично. Запиши мой номер.  Хюнин записал. На том они и разошлись: Кай — спать, Ёнджун — разбирать бумаги.  Между тем уже окончательно свело.