Гарри Поттер и вещи, про которые нельзя молчать

Геката ненавидела понедельники. В этом она была согласна с большинством — ситуация редкая, но иногда всё-таки складывавшаяся. Но Гекате этот день не нравился не потому, что это было начало рабочей недели. Учитывая несколько ненормированное расписание её родителей, работа для Гекаты могла начаться хоть в пятницу, хоть в субботу. Проекты, над которыми работали все её родители обычно были объёмными, но и сроки у них были большие. От артефакторов требовали результатов, а вот когда они всё это успевали большинству заказчиков было наплевать. Хоть ночью перед сдачей. Папа Регулус, например, предпочитал занимать лаборатории, которые были во всех домиках, в которых они когда-либо селились, поздним вечером и ночью. Папа Джеймс и мама улыбались, немного грустно, и говорили не мешать папе. Мама и папа работали больше днём, но и они могли заночевать над особо сложным зельем или механизмом. Так о чём это Геката говорила? А, понедельники! По понедельникам у них было плаванье — предмет в принципе полезный, когда ты живёшь в стране, у которой выход к морю имеется и обустроен. Да в принципе полезный, наверное. Но Гекате он… не нравился. Поттеры жили в Италии всю сознательную жизнь Гекаты, то есть уже почти пять лет. Ну, первые года два своей жизни Геката провела в путешествиях, но это она запомнила так плохо, что проще сказать никак. О времени в Великобритании она помнила ещё хуже, а родители не любили об этом говорить. Конец семидесятых выдался для них ну очень насыщенными и насыщенными не положительно. О гражданской конечно писали, но по словам мамы писали ну в лучшем случае половину того, что реально творилось. Магам Великобритании было плевать на магглов, в мире которых творилось то, что безобразием называть означало обесценивать страдания тысяч. Маме было не плевать, и хотя тётя Петуния шипела на неё при каждой встрече, по словам папы Джеймса, газеты она им передавала стабильно. Мама очень любила сестру, хотя и не общалась с ней. Они с папой Джеймсом наложили на дом тёти несколько защитных заклятий, разумеется в тайне, тётя подняла бы визг, если бы узнала, что рядом с её домом есть хоть что-то «на букву в». Теперь они почти не общались с тётей, разве что редкими письмами. Гекате тётя не нравилась — она была громкая, какая-то вся резкая и она не нравилась папе Регулусу. Папа Регулус дёргался от её резких слов, так что и мама, и папа Джеймс сводили контакты с ней к минимуму. Просто дело было в том, что Геката не любила плавать. Умела, не очень хорошо, но умела, но вот хоть тресни не любила. Всё, конец разговора. Ей вообще больше нравились полёты и Квиддитч, спасибо большое. И если её родителей нежелание Гекаты плавать в основном устраивало — они убедились, что если что, она выплывет, и на этом заморачиваться перестали, то вот преподаватели, планировавшие какой-то выезд на побережье — нет. Так что маме и папам сказали «научить плавать любым способом». На уроках Геката плавала, но месяц назад, после того, как она укусила учительницу за руку, та начала относиться к ней ещё хуже. И вполне закономерно вылетела с рабочего места — Поттеры такого отношения к своим детям не прощали. Но проблема оставалась проблемой — Гекате нужно было научиться нормально плавать. Маме не удалось даже уговорить её залезть в воду — Лили Эванс-Поттер по единогласному мнению всей своей семьи была «весёлым родителем». Аргументы папы Джеймса в основном были о возможных происшествиях и Гекатой успешно отбивались. Она умела не тонуть. Плавать на ещё каком-то уровне ей было ну не нужно. Вытаскивать кого-то незнакомого из воды рискуя собой ни один из Поттеров бы не ринулся. Моральный кодекс у них был, согласно истерическим крикам директора Хогвартса в газетах, сильно сбит. Все Поттеры, Блэки и причастные вот уже лет восемь плевались на него кислотой, с того самого момента, как про Гекату было рассказано пророчество. Про пророчество Геката узнала совсем недавно и решение родителей увезти её от опасности подальше полностью поддерживала. Геката не любила заведомо проигрышные битвы, как и её мама, а битва младенца против тёмных лордов местного разлива была именно что заведомо проигрышной. Так что из людей, способных научить Гекату плавать оставался только папа Регулус. Ещё были дядя Сириус и Ремус, но дядя Сириус всё время истерически смеялся над папой Джеймсом и его бесплодными попытками уговорить Гекату плавать. А дядя Ремус плавать не умел — он, как и Геката, умел не тонуть. Так что да, папе Регулус однажды просто встал и сказал, что теперь будет учить Гекату плавать. — Регулус, ты уверен? — спросил папа Джеймс с беспокойством в голосе. Мама поджала губы и посмотрела на папу Регулуса со странным выражением лица. — Я справлюсь, — улыбнулся им папа Регулус. — Прошло много лет. Сейчас… не хорошо, но легче. Геката, будешь учиться плавать со мной? — и что-то такое было в его голосе, что Геката согласилась.

***

— Смотри, в воде ничего нет, — произнёс папа Регулус. Было солнечно и жарко, как обычно летом в Италии. И это они ещё рано утром на море выбрались! — Вода прозрачная. — Пап, уговаривать меня по такой жаре купаться не нужно, — потянула Геката, забегая в море по колено. Вода была тёплая, но не слишком, по сравнению с прогретым воздухом — сущая благодать! Папа Регулус медленно зашёл вслед за ней. — Ну что, будем учиться? — спросил он. Геката рассмеялась и плеснула на него водой. Папа Регулус посмотрел на неё устало-иронизирующим взглядом, а затем закатил глаза. Геката смутилась — расстраивать папу Регулуса не хотелось. — Ладно, будем, — буркнула она и папа Регулус облегчённо вздохнул.

***

Учились недолго. То, что Геката не любила и не умела плавать, не означало, что она не училась быстро. Она вообще быстро схватывала всё, что ей было нужно. — Почему ты не хочешь плавать? — спросил папа Регулус, садясь на дно и выпрямляя ноги. Солнце было уже почти в зените и было ещё жарче, чем раньше. — Ну пап, просто не хочу! — заныла Геката. Мне нравится смотреть на море, но оно… — Оно страшное, — вдруг сказал папа Регулус. Геката обернулась к нему. — Знаешь, я тоже не очень люблю плавать. — Но ты всё равно учишь меня? — полувопросительно протянула Геката. Папа Регулус фыркнул. Он стрелял глазами то в одну сторону, то в другую, всё время, проведённое в воде. Пока хотя бы малая часть его тела касалась воды. — Ты моя дочь, — улыбнулся он. — Я едва не утонул девять лет назад. Последнее, чего я хочу — чтобы такое случилось с тобой. Геката уставилась на папу Регулуса, такого расслабленного, улыбающегося и несколько раз быстро заморгала. Она не знала, что папа Регулус чуть не утонул… — Можешь рассказать? — тихонько спросила Геката. Море было не таким… страшным рядом с папой Регулусом. Может и для него море будет не таким страшным с Гекатой? (Папа рассказал ей про Волдеморта. Про то, как страшно и больно разочаровываться в своих идеалах, как отвратительно понимать, что всё это время ты был плохим. Как одиноко и мерзко осознавать, что ты оттолкнул всех сам, безо всякой чужой помощи, что проблема была в тебе.   Папа рассказал ей про то, как один человек убегал от смерти и как другой шёл к ней в объятия - медленно и неотвратимо. Про преступление против природы, про разорванную душу. Про то, как это его даже не тронуло - про то, что преступления против людей были тяжелее. Про то, сколько крови было на руках у обеих сторон - невинной и преступной, но крови.   Папа рассказал ей про пещеру, полную тел, про холодную мутную воду. Про то, как он отчаялся, про то, как не знал, где поверхность. И про то, как над его головой зажглись звёзды. Две самые яркие звезды на небосводе.   Про то, как море перестало пугать его, как медленно отпустило. Как лунная дорожка на воде оказалась устойчивее многовековой истории самой чёрной семьи.)