Гарри Поттер и вещи, про которые нельзя молчать

Гера втащила чемодан в купе и едва не упала на койку. Сидевшие там девочки сочувственно на неё посмотрели. Под скамейками были такие же огромные чемоданы. — Астра Зеленовская, — представилась одна девочка, со светлыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Она была бледная и Гера сразу же решила, что поделится с ней солнцезащитным кремом. — Гермиона Старшова, — угрюмо протянула девочка с неуправляемой копной каштановых кудрей и небольшой горбинкой на носу. Гера поджала губы и протянула ладонь подруге по несчастью. Ну, обеим подругам по несчастью. — Герань Гончарова, — зелёные глаза встретили две пары карих и девочки решили, что вот он, тот человек, который точно поймёт. — Гермиона как у Шекспира? — Ага! — улыбнулась ей Гермиона и пожала протянутую ладонь. — Хотя они конечно ёбнулись с этим своим Шекспиром, у меня брата Оттело зовут. — Это уж точно… — протянула Гера. Её история была куда менее прозаична. «Да блять хоть Герань!» — рыкнула на мужа Лилия Гончарова лет пятнадцать назад в родильном отделении. Надо сказать зря рыкнула, потому что Якову Гончарову и Серёже Черненко говорить назвать ребёнка именем, потенциально портящим ребёнку жизнь — всё равно что дать им полное право так ребёнка назвать. Хотя казалось бы, дядя Серёжа, которого изначально звали Святозар, должен был остановить порывистого друга, хотя бы в этом вопросе. Не остановил. За что был нещадно бит своей сестрой, тётей Региной. Вообще, у Геры была большая семья. Кровно они были связаны постольку-поскольку, но для Геры они все были дядями-тётями, безо всяких оговорок. Гончаровы держались за своих, даже если со стороны эти свои были уже чужими. Например, Регина Черненко жила ровно в соседнем доме от Лили и Якова Гончаровых. С Региной, которую в обществе Гера называла тётей, а дома — мамой, ситуация вообще была сложная. Она была бывшей женой папы, ну, по документам, чтобы у неё было право управлять фабрикой. И соответственно отмыть через эту фабрику просто астрономическую сумму. Гера прекрасно знала, что семья у неё в лихие девяностые была не совсем на правильной стороне закона, но её это волновало мало. Да и факт того, что её папа и мама живут ещё с одной женщиной тоже — маму Регину она любила искренне и беззаветно. Каждый раз, как дядя Серёжа шутил про Лилю Брик, он получал по голове от обеих её мам. Ничто, в конце-то концов, не сближает так, как совместный криминал. Тот же дядя Эдгар, за которым крепко закрепилось прозвище «Розочка» по вполне понятным причинам, маму Регину считал практически родной сестрой. И дядя Борис, губернатор области, хоть и кривился на её папу, всегда был готов прикрыть. Она и в лагерь-то отправилась по какой-то специальной программе, которую выбил кто-то из её многочисленных родственников. Папа считал, что лагерь — это полезно, даже если средства были и на куда более дорогие отпуска. Бабушка Евгения смотрела на него с умилением, мамы фейспалмили. Но лагерь был выбран, понятное дело, качественный и дорогущий. Ещё бы, Яков Гончаров отлично помнил, как он развлекался в своё время и как только божьим попущением не утонул. Дядя Рома так и вовсе чуть кого-то в этом лагере не убил. Но пока всё было круто. Гера даже узнала, что они с девочками со следующего года будут учиться в одном лицее. Череда весёлых совпадений! У Астры дядя сидел в правительстве, а мама Гермионы впахивала в министерстве здравоохранения — знакомства в целом, очень полезные, как мама Регина учила.

***

— Ну что, мои дорогие, медосмотр, а потом мы проведём вам экскурсию по лагерю! — зазвенел голос чересчур жизнерадостной вожатой. Гера поморщилась. Ага, она-то не тряслась в поезде последние два дня. В медпункт выстроилась очередь, тут же. Гера вздохнула и села на тёплые ступеньки. Какая разница ждать сейчас или потом, без всей группы всё равно не пойдут! Хотелось к морю. Деревья с белыми цветами шелестели на ветру. — Что это за цветы? — негромко зашептала Гера в сторону подруги. Но прежде, чем та успела ответить, мальчик, сидевший рядом с ними на ступеньках медпункта поднял голову и произнёс: — Магнолия, — Астра обернулась к нему и вдруг разулыбалась. — Федя! — воскликнула она. — Почему ты не сказал, что сюда едешь?! — и бросилась его обнимать — К слову не приходилось, — пожал плечами Федя, ну насколько мог, пытаясь удержать Астру в охапке. Он тоже был тонкий и бледный, Гермиона и Гера на их фоне уже были просто шоколадными, безо всяких курортов. — Фёдор Ноткин. — Гера и Гермиона, — представила их Гермиона. Гера просто помахала. Она не знала, если честно, как реагировать на мальчишку, который мог быть сыном человека, которого дедушка-полковник Хмурнов в прошлом месяце посадил. — Я надеюсь Дмитрия сюда не потащили? — вдруг встревожилась Астра. Федя закатил глаза. — Ты что, у него же Фраанция, — протянул он в ответ. А Гера поняла, про кого они говорят — про её троюродного кузена, сына тёти Настурции. О, слава богу он не поехал! Последнюю фразу она видимо сказала вслух, потому что на неё уставились все её новые и не очень друзья. Пришлось объяснять про свою большую семью — что она сделала с большим удовольствием. Она любила свою семью, даже вечно ворчащую бабушку Валю, маму мамы Регины.

***

Лагерь был хороший, этого у него было не отнять. Но эта самая хорошесть гарантировала, что 95% своего времени все были заняты. И нет, Гера не жаловалась — она познакомилась с кучей людей, играла с ними во всё, что только придумывали вожатые. А фантазия у вожатых была отменная. Проблема была в том, что это отменяло какую-либо возможность приключения как у папы. Вероятно, на это и был расчёт, потому что папа был категорически против того, чтобы Гера повторяла его приключения. Он и так за сердце хватался, каждый раз, когда его вызывали в школу. А в школу Якова Гончарова вызывали часто, потому что его дочь на шутки про героин реагировала только кулаком в нос или коленом между ног, никак иначе. На море они ходили по часам, по длинющему серпантину. Была ещё и лестница, но по ней ходить тем, кто младше восемнадцати было запрещено. Учитывая, что даже взрослые пару раз прямо на глазах Геры летели с неё, идея была здравая. Даже понятие приключения Геры не включало в себя переломанные ноги. Они вместе с Гермионой и Астрой танцевали на Ивана-Купала, танец сами ставили. Ещё венки из плюща плели — занятие исключительно скучное, после которого тебе хочется либо удушить вожатого этим венком, либо пройтись по лестнице. Да, по той самой. Хотя слушать Никиту Овражка, очень милого мальчика из их группы с огромными знаниями по ботанике, было интересно. С родителями Никиты поддерживали контакт её родители, но Гера никогда до этого его не видела — и Никита, и Алиса, и Кирилл Овражек были удивительно хлипкого здоровья. Ещё она подружилась с мальчиком, который реально выиграл путёвку в этот лагерь. Ромка Горностаев был ну просто кладезем всяких историй и игр и в те редкие моменты, когда фантазия вожатых всё-таки пасовала, он всегда мог придумать, что делать. У них конечно иногда очень резко сталкивалось мировоззрение, но ей же с этим Ромой не бизнес строить, переживут. Море было тёплое, но пляж, вместо песка на котором были огромные камни… Замки строились и из них, чего греха таить, но впечатление было не то, ой не то… Кидаться камнями было запрещено, но тут уж все были плюс минус согласны.

***

— Хочешь попробую вытащить твоего отца из тюрьмы? — спросила она у Феди, пока за их спинами играл медляк. Единственный момент, который Гера ненавидела в лагере — ты обязательно должен был быть на дискотеке. Хоть ты там спи, но быть ты должен. Благо, после сонника можно было уже сваливать, куда угодно, главное в одиннадцать быть в спальном корпусе. (На море дорожку закрывали, суки. Впрочем, прежде чем дойти до моря нужно было перейти по надземному переходу железную дорогу. А подростки плюс железная дорога, плюс мост, плюс скука и иногда алкоголь — сочетание… Ладно, может и не зря закрывали.) Федя повернулся к ней, протянул свой апельсин, выданный им на сонник. Гера взяла, апельсины она любила. Пару секунд он смотрел на неё в упор своими серыми глазами, будто хотел, чтобы Гера стушевалась. Но у Геры был большой опыт пялинья. — Хочу, чтобы его законопатили навсегда, — наконец произнёс он. Гера улыбнулась. Это было гораздо проще, чем вытащить, с послужным-то списком Ноткина-старшего. — Хорошо, я скажу папе, — кивнула она. Федя воззрился на неё круглыми глазами. — Погнали по территории гулять? — а территория у них была огромная. — Погнали, — неловко ответил он. Гера оглянулась на творившееся на дискотеке безумие и хмыкнула. Гулять ей нравилось больше. Главное потом зайти, забрать Гермиону.