Снятие стресса

Именно движение его тела разбудило её. Незнакомое прикосновение к спине и тёплая рука, опустившаяся на обнажённую кожу живота. Инстинкты, давно отточенные опасными ситуациями, ожили, классифицируя каждую мелочь, которая происходила. Через секунду воспоминания о предыдущей ночи снова нахлынули на неё. Она продолжала держать глаза закрытыми. Рука на её животе зашевелилась. Пальцы нежно заскребли по коже, когда обнимающая её фигура проснулась. На её шею падал тёплый воздух, заставляя маленькие волоски на коже вставать дыбом. Но при этом она сохраняла ровное дыхание. — Ты проснулась? — прошептал он ей в ухо. Прошло несколько секунд, и между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звуком её дыхания. Одна из его рук нежно прошлась по её руке, щекоча ей нервы так, что она захотела лишь одного: повернуться в его объятиях и посмотреть, что он будет делать. Однако это было бы глупо... Чего бы она ни желала, их время прошло. Он высвободился из одеяла и разжал руки, обхватив её тело, но при этом временно сместил одеяло с её обнажённой фигуры. Синдер сразу же заскучала по теплу и задрожала, когда волна холодного воздуха обдала её обнаженное тело. Молодой человек снова накрыл её одеялом и даже уложил на кровать — но без его тепла всё было совсем не так. — Я вернусь через неделю или две, — пообещал он, и она почувствовала лёгкое прикосновение его губ к своему правому виску. А потом, с тихим щелчком и звуком удаляющихся ног, он исчез. Синдер Фолл открыла золотистые глаза и села в кровати, одеяло спустилось до талии, открывая взору обнажённую грудь. Она слегка вздрогнула от прохладного воздуха, но в остальном только тихонько выдохнула. Всё было кончено. С ними покончено. Фарс закончился, и он больше не будет следить за её шагами. Она с приятным удивлением обнаружила, что испытывает лишь облегчение от этого ощущения. Было безумием предполагать, что ей будет его не хватать, что она будет горевать о потере, словно жалкая девчонка... Но времена настали странные. Она была готова к этому ощущению, как бы сильно оно ни было ей неприятно. Но вместо этого она почувствовала, что с её плеч свалился груз. Постель без него была холодной и жесткой, но это была приемлемая потеря. Когда всё закончится, она найдёт другого, который согреет её. Эти мысли прервал стук в дверь. Знакомое стаккато, которым двое её подчиненных оповещали её о своём прибытии. Тихо хмыкнув, она подошла к шкафу, натягивая на себя нижнее белье, и пригласила их войти. Первой вошла Эмеральд, кивнув в знак приветствия, пока Синдер доставала из шкафа свежую форму на день. Она не заметила, как глаза Меркури пробежались по её фигуре, но юноша поймал себя на том, что не стоит отвлекаться, и через секунду отвернулся, предоставив ей возможность побыть в уединении. В любой другой день она могла бы прокомментировать это, но её хорошее настроение давало ему некоторую свободу действий. А ещё она едва уловимо забавлялась тем, что они всю ночь ждали снаружи... ведь как иначе они могли постучать в дверь через несколько мгновений после того, как её партнер ушёл? — Значит, он ушёл? — первой заговорила Эмеральд, усаживаясь на одну из кроватей. Меркури последовал за ней, усевшись на противоположной, спиной к Синдер. Почти нагота не имела для неё значения, тем более что она уже достаточно прикрылась. Но она избавила его от лишних переживаний, если он того желал. Застегнув несколько последних пуговиц на рубашке, женщина откинула за плечи свои вороные локоны и застегнула воротник. — Его миссия начнётся сегодня утром, и он покинет Бикон почти на две недели. — Это значит, что он сможет избежать того, что его ждёт. — Большинство студентов тоже, — пожал плечами Меркури. Его тон определенно изменился по сравнению с молчаливыми обвинениями несколько дней назад... предположениями, что она скомпрометирована. — Разве не в том смысл, что мы нанесëм удар, когда студентов нет, и Охотники с ними? — Именно, — погладила она его по серебристым волосам, проходя мимо, и остановилась, чтобы надеть туфли. — Ни Гриммы, ни Белый Клык не смогут противостоять настоящим Охотникам, сколько бы они ни утверждали обратное. В Вейле никогда не будет меньше Охотников, чем будет в ближайшие дни. О, это означало, что все они вернутся в Вейл, как только прорыв закончится... целая армия вернувшихся Охотников и учеников, жаждущих мести. Но к тому времени их уже не будет, а вместе с ними и сил Девы Осени. Город, несомненно, перейдёт к Белому Клыку, который возьмет его под свой контроль. Интересно, догадываются ли они, что вскоре после этого вернутся Охотники и ученики... во всеоружии и жаждущие мести? Она сомневалась, что эти глупые животные продержатся неделю. Как жаль... — У тебя хорошее настроение, — усмехнулась Эмеральд. Её подчиненные, как всегда, не могли не поддаться её настроению и злобно ухмылялись между собой, предвкушая приближение праздника. Хорошо, что им не терпелось. Разве все они не заслуживают удовольствия после проделанной работы? — Возможно, — усмехнулась Синдер. — Как же иначе, когда будущее выглядит таким многообещающим? — Твоё хорошее настроение распространяется и на завтрак? — спросил Меркури, — А то у меня такое чувство, будто мой желудок начал пожирать мой позвоночник. — Ну, может, тебе стоило поесть побольше вчера вечером, — проворчала в ответ Эмеральд. Синдер покачала головой, с удивлением обнаружив, как сильно она скучала по их бессмысленной болтовне и подшучиванию. Уж лучше так, чем их молчаливые упреки — обвиняющие взгляды, говорящие о том, что они сомневаются в её силах. Сомневались в том, что ей хватит стойкости сделать то, что она должна была сделать в отношении блондина, который делил с ней постель. Какое безумие. — Я бы не отказалась от еды прямо сейчас, — сказала она, — нам всем следует как можно лучше подготовиться к предстоящим празднествам. В конце концов, бойня — голодная работа.

/-/

Говорят, что ни один из планов не может пережить контакта с врагом. Синдер Фолл хорошо знала это. Причиной тому могли быть некомпетентные холопы, необычайно компетентные противники или просто непредвиденные обстоятельства, не имеющие отношения к делу. — Но ведь до начала прорыва ещё два дня, — Меркури провёл рукой по волосам и зашагал из стороны в сторону. — Что могло...? — Синдер, — прошептала Эмеральд, голос её был тихим, но наполненным нервным страхом, — что нам делать? Она слышала, как скрипят кости в её руке, когда она сжимала пальцы в кулак, и каждый мускул её тела дрожал от ярости, когда она смотрела на шлейф дыма, поднимающийся высоко в небо над Вейлом. Из расположенной на высоте академии Бикон открывался непревзойдённый вид на далекие звуки криков и сирен, сопровождавших картину. Менее приятными были звуки бешеной паники, топот ног — и, что ещё хуже, взлетающие в сторону города Буллхеды. Этот дурак Торчвик, что он натворил? Она даже на секунду не допускала мысли, что вина за это может лежать на ком-то другом. Не с тем, что она дала ему контроль над ситуацией... кроме Нео и его самого, не было ни единого шанса, что какой-нибудь придурковатый солдат Белого Клыка смог бы взять власть в свои руки, а Адам заверил её в их преданности. Два дня... Казалось бы, такой короткий срок, а между тем он был так важен. Через два дня в залах Бикона не будет больше 90% студентов, даже некоторые преподаватели уйдут на задания, как например, учитель истории. Но кроме того, все охотники из Вейла и окрестностей, прибывшие в город, чтобы сопровождать студентов, также будут отсутствовать. В Биконе будет работать лишь костяк персонала... а если говорить о тех, кто способен сражаться, то Вейл превратится в город-призрак. Однако то, что их план осуществился на два дня раньше, нарисовало совсем иную картину. Большинство студентов всё ещё готовились к выполнению заданий. И потому в городе наблюдался необычный переизбыток профессиональных Охотников, которые были здесь, чтобы сопровождать их. Никогда ещё Вейл не был так силён, как сейчас, — и ко всему прочему каждый боец был подготовлен... снаряжение готово, инстинкты отточены. Даже Буллхедов было больше, чем обычно, чтобы соответствовать количеству охотников. Вейл сейчас был крепостью, а Бикон — казармой. — Мы всё ещё можем это сделать, — прошептал Меркури, бросая взгляды направо и налево, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Учеников, потрясённо наблюдавших за происходящим, было немало, но даже когда другие бросились на помощь городу, они трое не выделялись. — У нас есть Паладины, МКП, Адам и Белый Клык... — Большинство из них не готовы, — зашипела Эмеральд, — я знаю, что они здесь, но он сказал, что остальные прибудут в ближайшие дни. Даже если и так, что они смогут сделать против такого количества Охотников? Для этого нам понадобится чëртова армия! — Свяжись с Адамом, — голос Синдер был спокоен, несмотря на бушующие в голове мысли. Ей нужно было, чтобы они оба сохраняли спокойствие и не торопились совершать глупости. — Скажи ему, что план откладывается, и мы будем полагаться на наш запасной план относительно Амити. Эмеральд выругалась, но всё же достала свой свиток и отошла от группы, чтобы сообщить террористу. Несомненно, он уже видел кровавую бойню... она просто надеялась, что ему не пришло в голову броситься в бой. Нет, он был жесток и зол — но не дурак. Проклятый Роман, будь он проклят! — Что же нам делать? — Меркури навис возле неё. Он выглядел готовым сражаться по её приказу, каким бы тот ни был. Ценные инструменты, они оба... Бросать их на произвол судьбы было бы глупо, а она не любила играть с неравными шансами. Для этого и создавались дополнительные планы на случай непредвиденных обстоятельств... — Защищайте город, — слова прозвучали как пепел во рту, — сражайтесь с Гриммами. Спасите как можно больше мирных жителей и, если возможно, позаботьтесь о том, чтобы этого дурака Романа захватили живым. Мёртвым он нам ни к чему, а при таком количестве кровопролития не исключено, что кто-то захочет устранить его насовсем. — Адам и Клык сдержатся, — быстро доложила Эмеральд, — он говорит, что будет ждать дальнейших указаний, но в остальном продолжит собирать силы до плана Б. — До фестиваля Вайтела осталось несколько недель, — вздохнул Меркури. — Похоже, мы ещё немного побудем студентами. — Мы обязательно заставим их за это заплатить, — пообещала Синдер, шагнув к одному из только что приземлившихся Буллхедов. — А теперь идёмте, нам пора сыграть свою роль в обороне Бикона. А ведь день начинался так хорошо...

/-/

Крики, кровопролитие и страх. Это был идеальный рецепт для вторжения Гриммов. Самая подходящая смесь для того, чтобы привести монстров в ярость и заставить их бушевать среди населения. Было так обидно, что она играла свою роль в предотвращении этого. Мир был забавным местом... даже если она не одобряла его юмора. Гражданские бежали слева и справа от неё, в ужасе разбегаясь в стороны от эпицентра прорыва. Несколько человек натолкнулись на неё, отскочив от её тела на землю, где они скорчились и начали ползать, словно черви. Если бы не огромное количество свидетелей, она могла бы и проявить свою вспыльчивость. Когда по улице навстречу ей выскочил одинокий беовульф, она была вынуждена признать, что ей придётся довольствоваться лишь этой неудовлетворительной добычей. Монстр бежал на четвереньках, большими скачками и прыжками преследуя нескольких убегающих горожан. Скорее всего, они никогда в жизни не видели такого чудовища... Жили себе в городе припеваючи, выживая за счёт жертв тех, кто был достаточно храбр, чтобы попытаться что-то изменить. Как бы она ни ненавидела Охотников, этих червей она презирала ещё больше. — Помогите нам, — закричал один из них, бросаясь к ней с протянутыми руками. Синдер с отвращением наблюдала за ним. Даже когда зверь прыгнул сзади и повалил его на землю. Крики глупца заглушил сильнейший разрыв крови и плоти, забрызгавший багровыми брызгами мощëные улицы. Вокруг раздались новые крики. Не могу поверить, что меня заставляют это делать, подумала она про себя, громко цокая каблуками по бетону, когда бросилась навстречу занятому беовульфу. Когда вокруг было столько страха и паники, он, казалось, даже не почувствовал её спокойных и ровных мыслей. В последнюю секунду он поднял голову, возможно, услышав её, а может, просто почувствовав опасность. Но это не имело значения, так как её рука пронзила его горло. Тёмная кровь брызнула ей на руку, и она с отвращением нахмурила губы, смахнув её. Как отвратительно... Несколько глупых душ вышли осмотреть тело мужчины, одни плакали, другие пытались привести его в чувство. Она шла дальше, не обращая внимания, зная, что это гиблое дело. Не нужно было обладать медицинским опытом, чтобы понять, что человек, лишенный большей части позвоночника, — дело безнадежное. Идиоты... Она бы предпочла использовать своё оружие... Лук и короткие мечи быстро расправились бы с Гриммом и при этом позволили бы ей сохранить относительную чистоту. Кровь и в лучшие дни было трудно отстирать с одежды — одна из причин, по которой она так любила ткань из праха. А пепел намного легче отстирывался... Но оба оружия были замечены врагом, по крайней мере, по одному разу. Сначала заместитель директора школы, которая была свидетелем более чем достаточного количества её огненных атак, чтобы заподозрить в ней ученицу, владеющую тем же самым. Глинда Гудвич тоже присутствовала в Биконе, а это означало, что она наверняка сейчас на пути сюда. А ещё была маленькая Руби Роуз... которая знала оба её оружия благодаря их небольшой стычке в башне. Она слышала, что эта девчонка фанатично разбирается в оружии. Вероятность того, что она не узнает характерную комбинацию лука и мечей, была близка к нулю. Тот факт, что она, судя по всему, выполняла задание — если верить Жону, — не имел никакого значения. Фотографии и видеозаписи этой трагедии в ближайшие дни появятся во всех новостях. Лучше перестраховаться... особенно если ей предстояло скрываться ещё несколько недель. Как досадно. Ещё несколько взрывов, за которыми последовали звуки выстрелов, привлекли её внимание к центральной площади города. Если она помнила, именно туда вели туннели... то, что она ласково называла "нулевой точкой". Там происходили самые страшные бои и самая жестокая резня. Она хотела бы избежать этого и наслаждаться разрушениями на расстоянии. Но Роман, скорее всего, тоже будет там... а он был нужен ей для плана действий на случай непредвиденных обстоятельств. Это была единственная причина, по которой он будет сожалеть об этой неудаче. По пути ей дорогу перебежал ещё один Гримм — Борбатаск, который зарычал и покатился к ней, угрожая проткнуть кожу шипами. Она лишь на мгновение отступила в сторону, осторожно проведя рукой по его телу, пока он проносился мимо неё. Из шарообразной формы зверя вырвался дым и тот с ненавистью уставился на неё. Она смотрела на него с бесстрастием. Как будто смотрела на жука, который имел наглость стоять в её присутствии. Пламя вокруг неё не мерцало, но даже так чудовище могло заметить слабый отблеск в её глазах. Борбатаск зарычал и снова бросился к ней. Какая неприятность... Из разрушенной кладки неподалеку торчала металлическая труба, изогнутая и кривая, она торчала из земли, как металлический саженец. Вырвав её из земли, она провела раскаленной рукой по её краю, окрасив металл в вишнëво-красный цвет, а затем сжала наконечник, превратив его в импровизированное копье. Оружие было бы неподъемным для любого другого, температура в нём уже достигала тысячи градусов и быстро росла. Для неё это было не более чем успокаивающее тепло. Для Гримма это было... ну, как горячий нож сквозь масло. Борбатаск не успел даже пискнуть, как расплавленное остриё пронзило панцирь и плоть, расплавив внутренности, глубоко вонзившись в тело существа. Наступит ли смерть от раны или от взрыва собственных органов внутри тела, её не волновало. Только памятник её жестокости остался... медленно угасающий, с остывающим куском металла, торчащим из него, как какой-нибудь жуткий флагшток. Когда она повернулась и пошла прочь, ей нестерпимо захотелось швырнуть Романа на него. Посмотреть, как он будет скользить вниз по копью, придавленный собственным весом. Но такой бессмысленный катарсис лишь ослабил бы её собственные силы. Нео почти наверняка исчезнет, чтобы никогда больше не появиться — а вместе с ней и её столь ценное Проявление. План действий на случай непредвиденных обстоятельств зависел от него... как и от дальнейшего выживания Романа. Эмеральд и Меркури уже должны были найти его. Если она слышала, где находится эпицентр сражения, то, несомненно, слышали и они. Если бы кто-то захотел спросить, почему двое студентов не обратили внимания на гражданских, которым грозила опасность, они могли бы объяснить это стремлением отрезать источник, пока не случилось чего-нибудь похуже. Лёгким прыжком она вскарабкалась на ближайшие развалины, стараясь не привлекать к себе внимания и не смотреть на причину хаоса. Кровь Синдер закипела. Руби Роуз и её проклятая команда. Это казалось невозможным. Как могла одна маленькая команда из четырёх девушек создать им столько проблем? Сначала они помешали ограблению Романа, а потом ещё несколько раз? Роман жаловался, что они постоянно мешают ему... а она игнорировала его, называя дураком, которому мешают дети! Не очень-то приятно было оказаться на другой стороне. Но как, как им удалось вмешаться в их планы и заставить Романа начать прорыв на два дня раньше срока? Только когда она заметила присутствие Бартоломью Ублека, к ней пришёл ответ. Озпин... Конечно, этот проклятый дурак. Команда RWBY наткнулась на их деятельность в Горе Гленн... Когда их база была обнаружена и вмешательство было неизбежно, Роман решил, что любой результат лучше, чем ничего. Этим он заслужил некоторое уважение с её стороны... Было бы так легко списать всё на невезение, на случайное стечение обстоятельств для этих молодых девушек. Если бы не тот факт, что они вообще там оказались. Разрушенный город, лишённый жизни и наполненный Гриммами? Вряд ли это самое подходящее место для миссии группы студентов. Что толку истреблять Гриммов в захваченной ими местности, когда есть множество других деревень, нуждающихся в защите? Озпин хотел, чтобы они были там... а это означало, что он каким-то образом нашёл доказательства их передвижения в этом регионе. Но почему именно команда первокурсников... когда под его командованием были более опытные студенты? Этот вопрос грыз её... неужели это просто предлог, чтобы привлечь профессора? Каким бы скучным и тупым он ни был, мало кто не знал имени Бартоломью Ублека. Конечно, он мог бы справиться с Романом и другими необученными членами Белого Клыка. Но это всё равно подвергало бы детей невероятному риску. Если только Озпин не верил, что они способны сами о себе позаботиться... Это казалось безумием, когда речь шла о команде первого курса, но нельзя было отрицать того, что она видела перед собой. Окружённые, раненые, только что спасшиеся от поезда, начинëнного взрывчаткой, врезавшегося в стену, они вчетвером всё же смогли отбиться от полчищ Гриммов. От Неверморов до Десталкеров, от Борбатасков до Короля Тайджитсу — они уворачивались и изворачивались, уничтожая всех, кто пытался выбраться на площадь. Значит, это были его пешки? Это группа людей, которых он натравит на неё? Четверо детей-подростков, одна из которых младше остальных на два года? Это казалось смешным... но ведь сработало, не так ли? Прорыв был сорван... её план разорван в клочья. О, у неё есть запасной вариант — он сработает ещё более разрушительно. Но это не отменяло того факта, что они вмешались в её план и, что ещё хуже, выглядели готовыми выжить без единой царапины. Ха. Только не при ней... Прах на её одежде оживал, пока она наблюдала за ними, смакуя каждое мгновение усталости, проявлявшейся в их действиях. Если уж Озпин решил так рано выставить свои пешки, то с её стороны было бы нечестно их не взять. Кто может найти что-то подозрительное в нескольких жертвах после такой трагедии? Их жертвы будут оплаканы, но и прославлены Королевством. Если вы так хотите стать мучениками, то я сделаю вас ими. Похоже, её жажда кровопролития всë-таки будет удовлетворена. Разве не удивится дорогой Озпин, когда его ученики-чемпионы вернутся в виде сгоревшей оболочки с безжизненными глазами, устремлёнными в неумолимое небо? Лук материализовался в её руках. Чужеродный материал, созданный из праха и вызванный по желанию, скрипнул, когда она натянула тетиву. Древко — чёрный прах в форме стрелы, скрепленный аурой и волей. Смертоносное в умелых руках... смертоносное в её. Синдер улыбнулась, когда наконечник стрелы нацелился на первую цель: — Прощай, Руби Роуз. И тут её взору предстал Буллхед. Стальной корпус и клепаные пластины закрыли выстрел, и она зарычала от досады. Что теперь, какая новая проблема возникнет перед ней? — Руби! — крикнул знакомый голос. От ярости она скрежетала зубами. Нет... нет, нет, нет! Этого не может быть — просто не может быть. Но когда машина отдалилась и обзор снова стал свободным, она не смогла отрицать того, что предстало перед ней. В последнюю секунду к ним присоединилась новая группа... защищая их и одновременно удваивая число людей, которых ей предстояло убить. И он был среди них. — Жон! — радостно закричала проклятая девушка, обезглавив беовульфа, махая рукой в сторону её спасителя, — Пирра, Рен и Нора! Вы добрались! Неужели он солгал ей? Соврал о своей миссии и отсутствии или просто передумал в последний момент? Нет... Скорее всего, он, как и все остальные, заметил разрушения и развернул Буллхед. Чего ещё она могла ожидать? Но это не помешало ей сжать руки в кулаки и сжать лук так крепко, что рукоять треснула. Друзья, о которых он говорил... команда, которую он время от времени упоминал как близкую к своей собственной. Она никогда не обращала на них внимания, отмахиваясь от них так же легко, как и от угрозы, которую он представлял для неё, но такого она и представить себе не могла. Она снимала стресс в постели с врагом. И разве это не ирония судьбы? Но он был лучшим другом той команды, которая беспокоила её больше всего, той, которая теперь оказалась ценными пешками её главного врага. Она должна позволить им всем умереть. Гриммы наступали всё быстрее и быстрее, вытекая из пролома, как прилив на берег. Даже если их было восемь, они были всего лишь детьми. К тому же четверо первых были уже измотаны, у них не хватало праха и боеприпасов. Ей не нужно было вмешиваться, чтобы обеспечить их гибель. А вместе с ними гибель и Жона. На него ей тоже было наплевать. Инструмент, средство для снятия стресса, не более того — и, что ещё хуже, он оказался ещё и союзником её главного врага. Если она примет этот их план на случай непредвиденных обстоятельств, то ей придётся провести ещё больше времени в Биконе. Он и так уже доказал, что отвлекает её от дел за то короткое время, что они провели вместе. Насколько же хуже будет в преддверии фестиваля Вайтела? Насколько удобным будет то, что она будет оплакивать его потерю? Приемлемое и правдоподобное оправдание для любого её необычного поведения, а также для того, чтобы проводить большую часть времени вдали от посторонних глаз. Двух зайцев одним выстрелом... Это решило бы все её проблемы. Более того, поняла она, когда он неуклюже замахнулся на Урсу, едва успев отвести его когти от своего щита, что похоже, он вовсе не был хорошим бойцом... и почти наверняка погибнет в схватке с монстрами. Ей нужно было, чтобы он умер. Он заслуживал смерти... Кто-то выкрикнул его имя. Он блокировал удар когтей Беовульфа, в то время как позади него взревел Урса, подняв когти, чтобы снести его красивую голову с плеч. Она слышала предупреждения, слышала крики тех, кто спешил к нему на помощь. Потом она услышала кровавое бульканье. И почувствовала, как капли падают ей на лицо. — Синдер? — прошептал он, оглядываясь на неё, пока она вытягивала руку, зарытую глубоко в лёгком Гримма. Ещё немного крови вытекло из его рта на её лицо, после чего Гримм с хрипом вырвался из её перегретой руки и, пошатываясь, отступил назад. Вокруг них взметнулся прах, и он умер... уже растворяясь в воздухе. — Дурак, — прорычала Синдер.

/-/

Она не стала дожидаться, пока Жон заговорит, когда они вернутся в Бикон. Она схватила его за воротник и потащила прочь, прежде чем его друзья успели поднять голос. Меркури и Эмеральд тут же убежали, прекрасно понимая её нрав и то, что с ними может случиться. Он попытался заговорить с ней, когда она втолкнула его в дверь своей комнаты, но она лишь прижалась губами к его губам. На несколько мгновений он расслабился в поцелуе, а затем вздрогнул, когда она резко прикусила его губу. Она почувствовала вкус крови. — Син...? — рука ударила его в грудь, повалив обратно на кровать. Он прервался на полуслове, когда воздух покинул его лёгкие. Пользуясь моментом, она вцепилась в него, стягивая через голову его дурацкую толстовку и вцепляясь ногтями в пуговицы его рубашки. На полпути она потеряла терпение, схватила каждую половинку в одну руку и разорвала одежду. Раздался громкий звук разрыва, и маленькие кусочки пластика посыпались во все стороны. Его неповрежденная кожа смотрела на неё. Она дразнила её. Жон Арк невольно вздохнул, когда она провела по ней ногтями, окрасив кожу в красный цвет — даже если не проткнула её. Болезненное шипение, которое он издал, возбудило её и побудило двигаться дальше. Вскоре к его одежде присоединилась и её собственная, и они вдвоем избавились от всех этих предметов одежды, борясь и целуясь. Она кусала и царапала его шею, спину — даже провела ногтями по самым чувствительным местам, наказывая его. Её зубы пронзили кожу его плеча, вызвав у него приглушённый стон, когда он кончил в неё. Она чувствовала крошечные капельки крови на его спине в тех местах, где её ногти разрывали плоть. Он так и не заговорил. У него не было возможности. Каждый раз, когда он открывал рот, она заставляла его замолчать, вымещая на нём своё разочарование. Когда она рухнула на него, прижавшись губами друг к другу в последний раз с такой силой, что он вздрогнул, он наконец заговорил — переложил её рядом с собой, когда сон начал овладевать её уставшим телом. — Всё хорошо, я в порядке, я в безопасности, — прошептал он ей на ухо, откидывая прядь волос. — Ты спасла меня. Она ненавидела его.