Снятие стресса

— Не забывай использовать не только очевидное оружие, — воскликнула Синдер. Светловолосый парень кивнул, пытаясь сбить Меркури с ног. Сереброволосый парень напротив уклонился, намереваясь нанести Жону встречный удар в лицо, но щит помог отразить его. Оба мальчика отпрыгнули немного в сторону, тяжело дыша в поисках возможности прорваться сквозь оборону друг друга. Прошло два дня с тех пор, как она начала учить его. И было бы ошибочно утверждать, что он добился больших успехов. Сорок восемь часов — слишком короткий срок для этого, и в любом случае не в её интересах было делать из него слишком хорошего бойца. Но чего она добилась, так это научила его полагаться не только на меч и щит. Это сделало его сильнее, что можно было заметить, когда он прыгнул вперёд, взмахнув клинком в горизонтальном ударе, который обезглавил бы Меркури, если бы тот не увернулся. Но даже тогда, опустившись на колени, юноша оказался не готов к удару, который Жон нанёс ему в лицо, отчего тот отлетел назад по крыше. Эмеральд громко закричала, больше радуясь несчастью Меркури, чем каким-либо достижениям Жона. Однако Синдер не преминула улыбнуться ему, кивнув головой в знак одобрения. — Отличный удар, — похвалил Меркури и, шатаясь, поднялся на ноги с помощью Жона. Они пожали друг другу руки, причем серебристоволосый подросток не преминул похлопать по спине собеседника. — Меня накрыло, голова до сих пор кружится. — Извини за это, — Жон потирал затылок, пока они шли к девушкам. — Я не хотел бить так сильно. — Фантастическая работа, — Синдер взяла лицо Жона в свои руки и прижалась к его губам. Она почувствовала вкус пота и соли — терпкий и восхитительный, и провела языком по его нижней губе. Когда она отстранилась, он тихонько заскулил: потребность, которую он испытывал к ней, была самым приятным ощущением. — Я рада видеть, что ты воспринял наши тренировки всерьёз. Ты уже выглядишь сильнее, чем раньше. — Я чувствую себя сильнее, — рассмеялся Жон, его руки скользнули по её бокам и легли на бедра. Изящная бровь приподнялась, и он шагнул ближе, прижимая её тело к своему. — Ты хороший учитель. — А может, ты просто хороший ученик? — спросила она, проводя пальцем по его шее, ощущая пульс на костяшках пальцев, а затем слегка вдавливая ноготь в верхнюю часть его груди. — Возможно, если ты ещё больше проявишь себя, тебя ждёт небольшая награда. Его глаза стали немного темнее. Она почувствовала, как он напрягся, прижимаясь к ней. Как это было бы прекрасно! Только они вдвоем на холодной крыше, ищущие тепла друг у друга — его тело, скользкое от пота... — Как твоя команда? — громко спросил Меркури, в одно мгновение испортив настроение. Жон отступил назад, внезапно почувствовав недовольство, Синдер бросила на своего подчиненного предупреждающий взгляд. Непокорный подросток отвёл взгляд, нервно сглотнув, но вред уже был нанесён. — Пирра до сих пор не пришла в себя, — вздохнул Жон, доставая бутылку с водой и быстро отпивая. — Сейчас она даже не хочет со мной разговаривать. Только если отвечает на прямые вопросы. Да и то обычно отвечает односложно. — Тут блондин повернулся к ней и посмотрел на неё с мучительным выражением лица. — Я знаю, ты сказала дать ей время, но мне кажется, что она отдаляется от меня всё дальше и дальше. Разве я не должен что-то сделать? — Доверься мне, Жон, — она обхватила его руками за спину и поцеловала в подбородок. — Нас, женщин, трудно понять и в лучшие времена. Когда ты не знаешь, как починить протекающую трубу, ты вызываешь сантехника, не так ли? Тогда послушай совет от женщины, как вести себя с другой. — Наверное..., — одна его рука перебирала её волосы, закручивая и откидывая их за спину. — Я просто хочу понять, почему она ведёт себя так отстранённо, понимаешь? Почему это так важно, что я тренируюсь с тобой? — Не беспокойся об этом, — повторила она. На этот раз она потянулась и притянула его губы к своим, прижимаясь к его рту. Он ответил на поцелуй, хотя было видно, что он всё ещё отвлечен. Но почему он так сосредоточен на этом? — Это может быть по разным причинам, — вздохнула она. — Возможно, она испытывает удовольствие от того, что ты ей подчиняешься. А может, она испытывает досаду из-за того, что не является лидером команды, но смогла отбросить эту мысль, пока ты слушал её, заботясь о своём обучении. Если бы ему нужны были причины, она бы их дала. — Однако такие чувства для неё нездоровы, поэтому тебе нужно дать ей время смириться с ними, чтобы она смогла преодолеть их в свое время. — Тем более что эта дурочка погрязла в жалости к себе, представляя, что она с ним делала. И то, что она с ним сделает. — А если она не образумится? — Тогда, возможно, она была не той, за кого ты её принимал. — В этих словах прозвучал нездоровый юмор, хотя лицо Жона исказилось от страха. — Но ты доказал, что прекрасно разбираешься в людях, — поддразнила она, — так что я бы не стала об этом беспокоиться. Почему бы не попытаться удивить её на фестивале Вайтела тем, как далеко ты продвинулся? — Ты думаешь, это хорошая идея — не стоит ли мне поговорить с ней раньше? — До него осталось всего две недели, не так уж долго ей ждать. Кроме того, если ты пойдёшь к ней сейчас, это будет означать, что ты сделал что-то не так. Мы ведь не делаем ничего такого, за что нам стоило бы извиняться, правда? — Кроме того, что не даем людям внизу спать? — он попытался пошутить, но у него вышло слабовато. — Нет, думаю, нет. Я знаю, что ты права... Пирра мне очень помогла, но за то короткое время, что я тренируюсь с тобой, я всё больше совершенствуюсь. Я уже смог победить и Меркури, и Эмеральд. Мне кажется, что я даже смогу продержаться немного дольше против Руби, хотя да, я помню, что ты говорила о том, что это невозможный поединок. — Он быстро добавил последние слова, когда она бросила на него предостерегающий взгляд. Меньше всего ей хотелось, чтобы он снова бросил вызов той глупой девчонке. — Тогда ты понимаешь, почему не можешь просто пойти и извиниться перед Пиррой за то, что я забрала тебя с её тренировок, не так ли? — Это лишит её возможности совершенствоваться, — вклинился в разговор Эмеральд. — Насколько мы поняли, она помогла тебе стать не только бойцом, но и личностью, верно? — Дождавшись кивка Жона, девушка продолжила: — Если ты пойдёшь на неё как таран и попытаешься всё решить, то лишишь её шанса стать лучше как личность. — Именно, — прошептала ему на ухо Синдер, бросив на Эмеральд довольный взгляд через плечо. — Ты же не хочешь, чтобы Пирра пыталась сражаться за тебя во всех битвах? — Нет, — признал он. — Раньше она пыталась... Я это ненавидел. Шах и мат, — улыбнулась она. — Вот почему ты должен сделать то же самое для неё здесь, мой дорогой. Со временем вы оба будете вспоминать об этом с благодарностью. Прошло всего два дня... Мы, женщины, как известно, упрямы, так что Пирре потребуется немного времени, чтобы прийти в себя. — Но ведь она придёт, правда? Она снова поцеловала его. — Конечно. — Бедный маленький Жон... такой неуверенный, такой жаждущий угодить и помочь. — Я верю в нее. А ты? — Конечно! — Он крепко обхватил её за плечи и, глядя в ночное небо, положил подбородок на её волосы. — Конечно, я верю в неë... Иначе я не был бы хорошим другом. — Ты, конечно, замечательный друг для неё. — Она прошептала ему в шею, даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку, расцветшую на её лице. И будет ещё больнее, когда глупая девчонка не сможет отплатить за эту веру.

/-/

Меркури прекратил пыхтеть, как только Жон скрылся из виду, помахав им на прощание и расставшись после последнего страстного поцелуя. Она бы с удовольствием продолжила его, если бы не два её спутника, которые продолжали стоять рядом и тратить кислород. Среброволосый молодой человек легко поднялся на ноги, похрустев шеей и разминая затекшую руку. — Не могу поверить, что мне пришлось проиграть такой бой, — проворчал он, серые глаза гневно полыхнули. — О, я чувствую себя сильнее! — подражая, произнёс он высоким голосом. — Пха. Вот идиот. — Единственный идиот, которого я вижу, — это ты, — огрызнулась она в ответ. Его глаза расширились, и он отвернулся, но это не помешало ему сглотнуть, когда она бросила на него яростный взгляд. — Возможно, в следующий раз тебе стоит подумать, прежде чем влезать в разговор. Я определённо точно не хотела, чтобы он думал о своей команде во время тренировки. — Я просто не понимаю, зачем мы ему помогаем. — Она вздохнула, глядя, как он пытается защищаться. Короткий взгляд в сторону Эмеральд показал, что девушке тоже интересно, хотя она знала, что лучше не выражать явной заинтересованности и не нарываться на те же неприятности, что и её партнёр. — Мы помогаем ему, чтобы он почувствовал себя обязанным нам и тем самым закрепил своё положение в обоих командах. — Но мы уже это сделали, — возразил он. — Я имею в виду, что ты спишь с этим парнем. Ты не можешь быть ближе, чем уже есть — а команда RWBY практически любит Эмеральд. — Лицо зеленоволосой девушки при этом скривилось, отвращение было ясно как день. — Зачем тогда помогать ему стать сильнее? — Для того, чтобы их команда прошла дальше в соревновании, — вздохнула она. — Нам нужно сгенерировать особенно высокий уровень негатива, и стадион, заполненный невинными, будет идеальным источником. Но чтобы это сработало, мы должны знать, как правильно держать нож. Для нас будет лучше, если мы будем точно знать, какие команды выйдут в финал, поэтому мы работаем над улучшением Жона. Он — самый слабый член своей команды. Именно он, если вообще кто-либо, будет сдерживать их. Естественно, их собственная команда должна была выйти в финал... и с их силой они могли бы обеспечить себе место. Но проблема заключалась в других командах. Их было слишком много. К тому же мне ещё нужно решить, кого лучше принести в жертву на алтарь СМИ. Руби Роуз была бы лучшим вариантом, если бы речь шла о нанесении ущерба Озпину, но она также была относительно неизвестной девушкой. Она была моложе остальных и, конечно, могла бы вызвать слезы, если бы с ней случилось что-то плохое на глазах у всех этих людей. Но некоторые из них были более знамениты, чем другие... более известны и любимы. — К тому же, — продолжала она, — не похоже, что мы делаем его сильнее. Единственное, что улучшилось, — это его уверенность в себе, и это результат того, что вы двое проигрываете ему свои матчи. — Как-то жалко, если двух паршивых побед над нами хватило, чтобы он стал таким. — Ты бы не собирался говорить таких слов, если бы твоё эго не было настолько уязвлено проигрышем, что ты счёл необходимым огрызаться на него. — Он снова отвёл взгляд, краснея от стыда, когда она разбирала его поступки. — Я вполне могу потребовать, чтобы ты публично проиграл на Турнире, Меркури. Надеюсь, ты сможешь сделать это без необходимости хныкать, как ребёнок? — Конечно! Я знаю план, и вряд ли стану переживать из-за какого-то дурацкого турнира. — Тогда зачем напрягаться здесь? — Она не стала дожидаться его ответа, если он вообще был, а обернулась, чтобы окинуть взглядом весь Бикон. — Это не имеет значения. Его улучшение незначительно. Уверенность в себе — это всё, что ему нужно, чтобы пройти через первые схватки, особенно с такой сильной фигурой, как Никос, в команде. — А если нет? — спросила Эмеральд. — Тогда мы подкорректируем и его матчи. Если перед каждым матчем он будет получать советы, которые, как ни странно, относятся именно к его противникам, то ему придётся просто благословлять свою удачу. Всё, что ему нужно было сделать, — это продержаться достаточно долго, чтобы его команда смогла расчистить всё остальное. Их цель заключалась не в том, чтобы сделать его сильным. Это полностью противоречило бы её планам, если бы он выступил против них. Немного универсальности, научить его пользоваться не только оружием... он и так всегда был способен на это. Она лишь привлекла его внимание. Так они не будут застигнуты врасплох и смогут узнать, как он двигается, как действует. К тому же что толку в его манере рукопашного боя против её способностей? Неважно, чем он пользуется — мечом, щитом, ногой или рукой, — она испепелит его в одно мгновение. — Просто мне кажется, что мы тратим много сил на того, кого потом просто отбросим. — Меркури оглянулся на нее: — Ты ведь не думаешь переманить его на нашу сторону? — Нет. — Ни капельки? — Может, я заикаюсь? Попытка обратить его на свою сторону была бы риском, а это последнее, что нам нужно на столь поздней стадии. План уже составлен, фигуры в движении, и если мы изменим его сейчас, это разбалансирует всё, что у нас есть. — К тому же нам придётся убить его, если он откажется, — Меркури был не так уж недоволен этим предположением. — И это тоже, — кивнула она. — Слишком большой риск для небольшого выигрыша, это просто попытка немного усилить его, чтобы у нас была хоть какая-то уверенность перед Турниром. Если не получится и они проиграют свой матч, в этом нет ничего подозрительного. Никакого риска в случае неудачи, но хороший результат в случае успеха. — Хех, — рассмеялась Эмеральд, — мне нравятся такие шансы. — Тогда я всё понимаю, — снова перебил Меркури. Она не знала, что именно заставляет его так разевать рот, но лучше бы ему усмирить это, пока её терпение не достигло предела. — Но если мы хотим, чтобы они выиграли свои поединки... не лучше ли будет, если он и его напарница не будут вцепляться друг другу в глотки? Я просто думаю, что это немного противоречиво — действовать сразу в двух направлениях... Мы, по сути, сводим на нет свою собственную работу... — Меркури. — Она продолжала смотреть вперёд, устремив взгляд не на него, а на звезды, ползущие по ночному небу. — ...Да? — Твоя задача — не оспаривать мои планы. — Она услышала, как они вздрогнули у неё за спиной, и уловила это по небольшой заминке в его дыхании — пауза сменилась резким выдохом. — М-мне очень жаль, я не хотел подвергать твои планы сомнению! — Проследи, чтобы это не продолжалось. — Не поворачиваясь, она кивнула головой в сторону лестницы. — Идите. Я скоро тоже отправлюсь спать. — Они не стали спорить, их шаги гулко отдавались вдали, когда они оставили её одну на крыше. С тяжёлым вздохом она закрыла глаза, вдыхая носом слабый запах соленого океана. Жужжание сверчков в деревьях и кустах далеко внизу... низкий гул генераторов, работавших от праха, обеспечивавшего школу электричеством. Как ни странно, это расслабляло... Она позволила себе расслабиться. Расслабиться и наслаждаться атмосферой вокруг. Как он и учил её.

/-/

— Сегодня не будет Меркури и Эмеральд? — спросил Жон следующим вечером, после очередного дня стараний по борьбе с безумием. Этот дурачок Ублек был особенно энергичен и даже посмел задать ей вопрос посреди урока! Конечно, она прекрасно ответила, но то, что её так потревожили, пока она была в своих мыслях, всё равно было непростительно. — Им нужно сделать домашнее задание. — Естественно, и её, и их — они будут заняты в течение следующих нескольких часов. — Однако я не предполагала, что они понадобятся сегодня. Вообще-то я хотела сама проверить твой рост. — Правда? Синдер расстегнула коричневую куртку, перебирая пальцами бинты, пересекавшие её бюст. Это не было её любимым нарядом, но по понятным причинам в Биконе другой наряд носить было нельзя. Наряд, в конце концов, делает человека человеком, а её наряд говорил о том, что она дерзкая и грубая — любит вступать в рукопашные схватки и драться один на один. На данный момент всё было в порядке. Даже если шершавая ткань натирала чувствительную грудь, а живот был открыт прохладному воздуху — не самое приятное ощущение. — Мы же обещали, что однажды устроим поединок, не так ли? — Она улыбнулась ему, золотистые глаза сверкнули. — Ещё до того, как мы стали встречаться. — Я помню. — Нервный кашель. — Кажется, я тогда сказал, что не уверен, что буду хорошим противником. Не уверен, что это сильно изменилось. — А я говорила, что участие в поединке приносит удовольствие, — отмахнулась она, — а не только выигрыш. Ну же, Жон, если ты пройдёшь далеко в Турнире Вайтела, тебе придётся когда-нибудь встретиться со мной. — Наверное. — Блондин коротко вздохнул, держа наготове меч и щит в обеих руках. — Хорошо, я попробую. Что самое худшее может случиться? Я могу убить тебя, — подумала она, закатив глаза. Вместо этого она встала напротив него, оставив в своей стойке пару уязвимостей, которые можно будет компенсировать позже. Победа или поражение здесь были неважны, но идиотом был бы тот, кто позволил бы потенциальному противнику узнать о своём стиле боя. При атаке она не кричала. Это была одна из первых вещей, от которых она его отучила. Вместо этого она пошла на него с низко опущенной головой, держа обе руки наготове и ожидая его действий. Голубые глаза расширились от шока, меч неуклюже взлетел вверх. С бесстрастным вздохом она увернулась от него, приседая и изгибаясь, а затем нанесла болезненный удар ногой прямо ему в грудь. Парень вскрикнул от шока, когда его подняло с земли и отбросило на добрых полтора метра назад. Она хмуро смотрела на него: — Жон. Я понимаю, что ты не хочешь причинить мне боль, но этот спарринг нужен для того, чтобы ты мог совершенствоваться. Мне нужно, чтобы ты действительно приложил немного усилий в бою со мной... Тот удар был насмешкой, как и твоя реакция. — Прости, — он посмотрел на пол под ногами, и она выругалась про себя. Проклятье, она не могла быть слишком строгой с ним... и не могла избежать наказания за то, что обращалась с ним, как с Меркури. Она подошла к нему и, пригнувшись, провела пальцем по его подбородку. Ему стало стыдно, когда он встретил её взгляд, но она заставила себя выразить мягкую доброту. — Не стоит. Для меня очень много значит то, что ты готов принять на себя такой удар вместо того, чтобы причинить мне боль, не думай, что я не понимаю, как это важно. Но я уже большая девочка, Жон. Ты не должен сдерживаться из-за меня. — Она отступила назад, протягивая ему руку. — В конце концов, это тренировка, которая поможет мне выжить в суровом мире, где мы живем. Никто из нас не может позволить себе сдерживаться. Он взял её за руку. — Я понял, — сказал он, когда она подняла его на ноги. Он всё ещё выглядел недовольным этой идеей, но теперь слабое выражение неуверенности исчезло, сменившись лёгким отвращением — как у человека, который знает, что должен делать, даже если ему это не нравится. — Прости, если я тебя так оскорбил. — Всё в порядке, — она подошла к нему вплотную, так что её переплетенная бинтами грудь упёрлась в его нагрудник. — Но, может быть, я могла бы немного подсластить сделку, если ты всё ещё не хочешь. Его глаза следили за тем, как она отступает, делая один осторожный шаг за другим. Заискивающая улыбка на её губах только усилилась, когда она провела одной рукой по лицу, по шее, а затем опустилась на грудь. Палец проник под бинты, слегка раздвинув их. Этого едва хватило, чтобы показать намёк на декольте, но его глаза жадно пожирали её, словно умирающий от голода человек. — Победи меня... и ты снимешь это. — Бинты...? — Он шумно сглотнул, лазурные глаза следили за её руками, которые двигались по плоской коже живота, гладили застежку брюк. Затем они сомкнулись на её бедрах, и она снова приняла боевую стойку, подняв руки вверх. — Бинты, — ухмыльнулась она, — помимо всего прочего. Его грудь быстро вздымалась и опускалась — она видела это по тому, как поднималась и опускалась его серебристая нагрудная пластина. Или просто по тому, как он смотрел на неё, блуждая взглядом по её телу. Она должна была признать, что, хотя её нынешний наряд был не самым удобным, он определенно привлёк его внимание. В качестве эксперимента она облизала один палец, а затем нежно провела им по пупку. Её нижние части покалывало, когда он облизнул губы. — Готов забрать свой приз, Жон? Он не ответил. Да это было бы и трудно сделать, ведь он взмахнул оружием в её сторону, преодолев расстояние за несколько секунд. Глаза, похожие на чистое золото, расширились, хотя скорее от радости, чем от шока, когда она проскочила мимо острия. Такая агрессия была столь нехарактерна для него, столь первобытна и зверина, что она не могла не одобрить её. Тем более что именно она была её причиной. Один кулак ударил по ребрам, другой — под руку, и удар, который в обычном бою её бы дисквалифицировали, но на турнире Вайтела сочли бы только разумным. Однако он не отшатнулся, стиснув зубы от боли, когда его щит поднялся, чтобы отбросить её назад. Она ухватилась за него и отбросила в сторону, снова пробивая себе путь через его защиту. Её левая рука поднялась и перехватила оружие, блокировав запястье, а не клинок. Так близко, так далеко от его защиты, что длина его знаменитого оружия стала его самой большой слабостью. Она могла бы проделать огненную дыру в его торсе, испепелив его сердце и лёгкие дотла. Вместо этого она ударила его кулаком в живот, прижав его к себе. — Тебе придётся постараться, — прошептала она ему на ухо, когда он закашлялся от слюны. Почувствовав злобное веселье, она прикусила губу, проводя языком по ней. — А может, ты недостаточно хочешь этого? — Я хочу тебя, — прорычал он, поднимаясь на ноги так быстро, что едва не задел головой её подбородок. Он отпрянул назад, держа меч наперевес, чтобы взмахнуть им перед собой. Она фыркнула и приготовилась блокировать его, когда он замахнется. Она уже была начеку — ему нужно было это усвоить. Поэтому, когда он ударил прямо в её сторону рукоятью, она была застигнута врасплох. Но неважно, знал он или нет, она всё ещё была Синдер Фолл, а он — всего лишь учеником. — Почти, — поддразнила она, когда поммель пролетел над её головой, потревожив часть её вороных локонов, но не причинив ей никакого вреда. — Но не совсем~ — Ух! — пронеслось у неё над плечом, когда он согнулся вдвое, и ветер вырвался из него от силы колена, врезавшегося ему в диафрагму. Просто чтобы показать ему, как это опасно, а не потому, что у неё кровь забурлила, она схватила его за шею и потянула обратно в стоячее положение. Голубые глаза расширились, когда он увернулся от её первого удара: ему удалось лишь повернуть голову так, что удар прошёл мимо кончика его носа. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы увернуться от второго: тыльная сторона её руки врезалась в его лицо, отбросив его в сторону. Он попятился назад, размахивая перед собой клинком скорее для того, чтобы отгородиться от преследовавшей его девушки, чем для того, чтобы причинить ей какой-либо вред. Она позволила ему отступить и дала время, необходимое для того, чтобы он снова смог восстановить свою защиту. Ведь так было веселее. — Ты сильно ударила, — поморщился он, потирая пальцами синяк на щеке. Она не была уверена, что он заметил тонкую струйку крови, стекающую с его губы. А вот она заметила... прикусив свою нижнюю губу, и пальцы её ног подогнулись в сапогах от возбуждения. Как давно она не дралась по-настоящему? Слишком давно, и так будет продолжаться и дальше — она не могла наброситься на него со всей силы. Но она могла причинить ему вред... заставить его страдать и истекать кровью — и в какой-то мере этого было достаточно, чтобы её пульс участился, кровь запульсировала, а бедра начали потираться друг о друга. — Хочешь сдаться? — позвала она. Пожалуйста, не сдавайся. — Ни за что. Молодец... Она отступила от его атаки, и улыбка не сходила с её лица, пока он рубил и резал — меньше техники, больше яростной попытки задеть её. Одно дело — фехтование, но во многих случаях достаточно было просто рубить. Против безоружного противника нужно было держать его на расстоянии клинка, а не переходить в оборону и позволять ему задавать темп. Он учился. Но против такой, как она, этого будет недостаточно. — Неплохо, — похвалила она, пропуская кончик его меча мимо своего лица. Её глаза сузились, и она поцеловала его в губы — достаточно, чтобы он опустил на них глаза. Она наказала эту любовную ошибку. — Ты должен стараться не обращать внимания на отвлекающие факторы, — рассмеялась она, когда он согнулся вдвое перед ней, схватившись за живот. — Даже если они такие же вкусные, как я. — А может быть, — мрачно заметил он, спокойно положив меч на землю, — это ты отвлекаешься! Она предвидела это. Как только он опустил оружие, она поняла, что он задумал. Она уже согнулась вдвое, и переход от приседания к удару был неожиданным, но не настолько быстрым, чтобы при желании она не смогла ударить его коленом в лицо. С тем импульсом, который он придал этому удару, его мозг ударился бы о внутреннюю поверхность черепа и почти наверняка вырубил бы его. Но когда его плечо столкнулось с её животом, а руки обхватили её за талию, поднимая назад, она спросила себя... в чëм же тут веселье? Аура вспыхнула, когда она приземлилась на спину и заскользила по бетону под весом Жона. Он неправильно держался. Она могла бы сбросить его. — Попалась! — крикнул он, и руки его сомкнулись на её запястьях, прижав их к земле над её головой: запястья были перекрещены, а его руки удерживали их. Его ноги лежали по обе стороны от её живота. Ещё одна слабость... Он не учел её ноги. Благодаря своей гибкости она могла бы завести их ему за голову, заставив его отступить. Если бы она не использовала свою силу, чтобы освободить руки. — И что же, — спросила она вместо этого, наклонив голову так, чтобы смотреть на него сквозь волосы, — ты собираешься делать со своей пленницей? — Он сделал паузу. Глаза на мгновение расширились, пока он обдумывал их положение, нервы и тревога захлестнули его. Она ждала, не обращая внимания на страх, робость и панику. Вскоре они исчезли... сменившись пристальным взглядом, который задержался на ней. — Я воздам тебе по заслугам, — прошептал он, наклоняясь к ней, и, опустившись на неё сверху, раздвинул ноги. Одна рука ушла с её запястий, видимо, Жон был доволен тем, что может удерживать её руки одной рукой. Она позволила ему это. Она задрожала, когда его большая рука провела по её обнаженным рукам, и вздрогнула, когда его пальцы пробежали по её подмышкам, а затем издала тоскливый вздох, когда его пальцы переместились на её обнажённый живот. Вскоре его губы впились в её губы, прижимаясь к ней с такой силой, что она почувствовала, как её затылок ударился о камень. Она провела языком по его губам и только успела закрыть глаза, как он впился в неё, отталкивая и опустошая её с отчаянным вожделением. Она не была уверена, что он заметил, как его вторая рука покинула её, хотя она держала запястья скрещенными над головой, наслаждаясь ощущениями, которые пробегали по её телу. Прекрасное ощущение того, что он не может остановиться — даже если это не более чем фантазия с его стороны. Она чувствовала, как его ногти впиваются в её кожу, как пальцы пробираются под бинты. Он зарычал ей в рот, когда она крепко прижалась к его губам, а потом толкнул себя ещё ниже, проводя горячими губами по её телу, после чего к ним добавились его зубы — покусывая и дразня её, пока он обнажал её перед прохладным ночным воздухом. А потом она почувствовала, как его губы стали ласкать её ещё ниже, её нижняя половина слегка подрагивала, когда он целовал её голый живот, дразня языком её пупок. А потом... А потом она увидела её: девушка стояла у входа на крышу, широко раскрыв зелёные глаза и прикрыв рот рукой. Жон не обратил на неё внимания, слишком сосредоточившись на наслаждении мягкостью её тела, запретным обещанием греховного удовольствия, которое лежало под ним. — Я хочу тебя, — прорычал он ей в живот, обдавая горячим дыханием, от которого у неё выгнулась спина. Синдер посмотрела вниз, на своё тело, руки по-прежнему были над головой. Однако смотрела она не на него, а через его плечо — на рыжеволосую девушку, которая выглядела такой потрясённой и растерянной. Золото скрестилось с зеленью, отчетливо различимой несмотря на пространство между ними. Улыбка победы, расплывшаяся по лицу Синдер, была просто великолепна. Она старалась поддерживать зрительный контакт, даже когда приподняла нижнюю часть тела, позволяя его пальцам спустить брюки на бедра. — Тогда возьми меня, — сказала она. Достаточно громко, чтобы наблюдающая девушка услышала. — Возьми свой приз. Он так и сделал. И дорогая малышка Никос сбежала.