Снятие стресса

До начала фестиваля Вайтела оставалось чуть больше недели. И уже сейчас по всему Бикону, не говоря уже о самом Вейле, чувствовалось волнение. Студенты сидели небольшими группами, сплетничали и строили планы, Буллхеды сновали туда-сюда, перевозя людей по магазинам в поисках боеприпасов, праха, всего, что попадалось им под руку, чтобы получить хоть какое-то преимущество. Даже сами парни и девушки ходили как бы на грани возможного: адреналин зашкаливал. Учителям уже пришлось разнимать не одну драку. Синдер тоже была взволнована, хотя и скрывала это. Не нужно было выставлять себя на посмешище, в конце концов, она не была такой драматичной и нетерпеливой, как эти подростки. Ожидание только сделает её победу ещё слаще. Конечно, предстоящее свидание по-своему создавало небольшие проблемы, хотя она и знала, что с этой ситуацией придётся разбираться. — Так это ваш четвёртый товарищ по команде? — спросила Руби Роуз, наклонив голову в сторону и разглядывая молчаливую черноволосую девушку. Возможно, она была удивлена, увидев кого-то схожего с собой роста, или же её просто смутил тот факт, что Неополитан не разговаривает. Эмеральд улыбнулась, но это выражение выглядело неуместно: — Да, её зовут Поли, и у неё были кое-какие семейные дела в Мистрале. — Она не может говорить за себя? — фыркнула Шни. Синдер поджала губы, ожидая ответа своей спутницы, а также предстоящего чувства вины. — Вообще-то она не может. — Эмеральд получала не меньше удовольствия от того, что укоряла высокомерную соплячку, чем Синдер, а бледно-голубые глаза той расширились. — В юности с ней произошёл несчастный случай, и она лишилась этой способности. — Лицо Шни исказилось от стыда, рот открывался и закрывался, пока она пыталась придумать, что сказать. Даже её товарищи по команде разочарованно покачали головами. Синдер проигнорировала их извинения, предоставив молчаливой девушке самой разбираться с ними. Как бы ни была она молчалива, а девушка, безусловно, была важна для её планов, Синдер всё ещё сомневалась в правильности принятого решения. У неё не было права выбора... не тогда, когда Роман был нужен ей для осуществления последних планов. Способности Нео к маскировке и телепортации делали её бесценной в нападении. Но эти же способности делали её невероятно опасной. А ещё её преданность, которая, конечно же, не была связана с Синдер Фолл... Трудно было понять, как она вообще себя чувствует... Естественно, она молчала, но те немногие эмоции, которые она проявляла, часто были сдержанными и противоречивыми. Она знала, что может убить девушку, если дело дойдёт до этого... или, по крайней мере, если та останется, чтобы сражаться с ней. Если же Нео захочет бежать, то она мало что сможет сделать, разве что нанести упреждающий удар. Она не бросит Романа... но что можно сказать, не сбежит ли она в тот момент, когда он будет освобожден? В конечном счете, маловероятно... всё зависело от самого мастера вора. Его, к счастью, было гораздо легче контролировать. Мужчины всегда были такими. Золотистые глаза переместились на своего парня, который сидел слева от неё и ковырялся в еде. В это время в кафетерии было необычно тихо, хотя, учитывая, что это была последняя свободная суббота перед турниром, это, возможно, имело смысл. А вот что было менее логично, так это плохое настроение её парня, которое, казалось, повисло над столом, словно саван. Она не понимала, из-за чего он должен расстраиваться. Его навыки улучшались, или, по крайней мере, ему так казалось. На самом деле его боевые способности были такими же, как и всегда, но уверенность в себе и самоуважение прибавили ему сил. Кроме того, она взяла за правило награждать его в конце каждого занятия. Он всегда отвечал ей взаимностью, превращаясь в желе под её пальцами, а иногда и губами. Она давала ему всё, что он хотел... так почему же он до сих пор выглядит таким жалким? Ей было бы всё равно, если бы не тот факт, что он был достаточно угнетающим, чтобы затянуть и её. Обычно она не отличалась особой эмпатией, но депрессивное страдание было именно таким. — Что случилось? — наконец прошептала она. И хотя ей было неприятно выдавливать из своего голоса эту тихую заботу о его благополучии, ей это удалось — она положила руку ему на колено. Жон вздрогнул и огляделся по сторонам, после чего издал самый нереальный смех, который она когда-либо слышала. — Ничего... Я в порядке. Всё в порядке. Неужели она должна была поверить в сказанное, когда он вздохнул и опустил взгляд к своей тарелке с нетронутой едой? Даже остальные, похоже, заметили это: Руби и Янг отвлеклись от разговора о Поли, чтобы присоединиться к этой беседе. — Ты какой-то не такой, — сказала старшая из девочек. — Не нам судить, но ты выглядишь хуже, чем когда Кардин издевался над тобой. — А это о чëм-то говорит, — закончила младшая девочка. — Ты ведь не собираешься снова скрывать подобное от окружающих? Ты же знаешь, что можешь обратиться к нам, если тебе понадобится помощь. — Нет, я..., — голубые глаза метнулись вправо и влево, поскольку внимание было сосредоточено исключительно на нём. — Это не то, что я могу... Я имею в виду, это не так просто. — Если он не хочет говорить, значит, ему и не нужно. — Голос Пирры раздался из-за стола, разрезав разговор, как горячий нож масло. Возможно, потому, что и она сама молчала последние несколько дней, терзаясь собственной мелочной ревностью. Неужели всё дело было в этом? Как драматично... — Может, мы вдвоём выберемся в город? — Синдер только через секунду осознала, что эти слова прозвучали из её собственных уст, но возвращать их назад было уже поздно. У Жона, как и у других, расширились глаза. Отступать было поздно, да и, честно говоря, делать сегодня было нечего. Все приготовления к фестивалю были завершены. Оставалось только ждать. — Всë-таки прошло немало времени с нашего последнего свидания. — Да, — медленно согласился он, несомненно, вспоминая их совместное времяпрепровождение в кинотеатре. Формально это было уже третье свидание, полагала она. Первое было, когда он подстерег её на обратном пути из Вейла. Ни то, ни второе не доставило ей особого удовольствия, но это был хороший способ скоротать время. По крайней мере, это должно было прекратить его жалкие терзания. — Значит, свидание назначено, — вздохнула она. — Почему бы нам не встретиться у Буллхедов через час? Мы найдём, чем заняться в Вейле, как только доберёмся туда. Казалось, он немного приободрился. Хотя в его улыбке по-прежнему чувствовалась усталость. Любая другая женщина могла бы обидеться или, возможно, проявить беспокойство. Синдер не обратила на это внимания. Он либо получит удовольствие, либо нет. Что толку беспокоиться о мелочах? Остальные пожелали ему хорошего дня, когда он встал и ушёл, и Синдер кивнула в знак благодарности, когда они сделали то же самое с ней. Меркури и Эмеральд выразили своё недоумение, но спорить не стали. А вот у маленькой Поли брови сошлись в одну точку. Не растерянном, не удивленном, а скорее... заинтригованном выражении лица. Если девочка думала, что сможет извлечь из этого какую-то выгоду, она сильно ошибалась. Роман мог бы попытаться усложнить жизнь Жона, если бы считал, что это даст ему какие-то рычаги влияния на неё. Это не будет проблемой... Роман был крупной рыбой в маленьком пруду, его максимум — мелкий мошенник. Может, он и был хорош в том, что касалось вооруженных ограблений и мелких преступлений. Но ему не хватало той безжалостной убийственной жилки, которая была у неё. Именно это их и разделяло — и именно поэтому он никогда не посмеет перечить ей. Она могла — и хотела — убить любого, кто встанет у неё на пути. Роман до сих пор верил, что сможет ограничить число своих преступлений. В конце концов, если бы он избегал явных убийств, это означало бы снижение уровня охраны, меньше погонь и меньший срок заключения, если бы его когда-нибудь поймали. С учётом того, что она совершила, подобные угрозы были маловероятны. Если бы они только узнали, ей грозило бы десять пожизненных сроков. Именно благодаря такой деятельности она привыкла к тому, что за ней следят. Однако когда она остановилась посреди коридора, её преследователь наконец заговорил. — Мы можем поговорить наедине? — Лай Рен, тихий член его странной маленькой команды. У неё не было ни времени, ни желания разбираться с ним. Не то чтобы она могла признаться в этом. — Конечно, Рен, здесь подойдёт? Мне нужно подготовиться к свиданию. — Спасибо, здесь хорошо. И я не задержу тебя надолго. — Несмотря на эти слова, он приостановился, не зная, что сказать и как сказать. Она могла бы прервать молчание, завязать светскую беседу или дать ему какую-то подсказку. Вместо этого она ждала, позволяя ему помучиться. — Я хотел попросить... не могла бы ты быть немного помягче на публике. — Помягче? — Её замешательство было искренним. Она не думала, что делала что-то неприличное, не она одна — и уж тем более не то, что могли заметить студенты. — Прости. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Юноша вздохнул: — Ты знаешь о чувствах Пирры к Жону? — Я была бы дурой, если бы не знала, как часто она на меня смотрит. — Он поморщился. — Но если тебя что-то беспокоит, то будь уверен, я не знала о них, когда впервые встретила Жона. Я заметила её отношение только после того, как мы с ним начали встречаться. — В основном потому, что её не волновали отношения студентов. В то время Жон был свободен, и это было всё, что её заботило. — Она ревнует тебя... но, если честно, она уже очень давно испытывает к нему чувства. И почему же меня это должно волновать? — Почему же она их не выражала? У неё было полно времени, чтобы пригласить его на свидание или рассказать о своих чувствах. Конечно, не стоит винить меня за то, что я вмешалась — когда я даже не знала? — Нет! — возразил он, — Нет, конечно, нет... Ты не сделала ничего плохого. Просто... Пирра — застенчивая девушка, и я не думаю, что она знает, как справиться с тем, что сейчас чувствует. Я не прошу тебя прекратить встречаться с Жоном. Просто... не делай при ней ничего такого. Того, что может её расстроить. — Могу я быть с тобой откровенным, Рен? — Выражение его лица стало настороженным. Это был взгляд человека, который знает, что сейчас услышит то, чего не хочет. — У меня есть предчувствие, что тебе это не помешает продолжить, так что да, я выслушаю. — Я не публичный человек. Я не очень люблю открыто проявлять свои чувства на публике. — Как забавно было в глубине души быть такой честной — и как он неверно истолковывал каждое её утверждение. — Если Пирра не может смириться с тем, как мало привязанности я демонстрирую публично, то мне страшно представить, каково ей будет, если он будет встречаться с любой другой девушкой. Я не целовалась с ним за столом, не держалась за руки — я просто пригласила его на свидание, пытаясь поднять ему настроение. Разве это так уж плохо? — Нет... Послушай, я полностью с тобой согласен. У Пирры был шанс, а она всё медлила, и подобное должно было случиться. Поверь мне, мы с Норой предупреждали её достаточно раз. Просто скоро Фестиваль, и наша командная работа сейчас хуже, чем когда-либо. — Он явно не хотел упоминать об этом при ней. Никто не хотел говорить о проблемах внутри команды с теми, кто находился за её пределами. — Похоже, это проблема скорее её, чем меня. — Синдер спрятала ухмылку. — Это мне приходится терпеть её мрачные и тоскующие взгляды в сторону моего парня. Я имею полное право злиться на это, но ради Жона я молчу. Я не думаю, что будет справедливо, если ты станешь требовать от меня большего. Следует ли мне соблюдать правило десяти метров по отношению к нему? Поскольку я знаю, что ты не станешь говорить с ним о таком, должна ли я придумать оправдание, почему вдруг не хочу к нему приближаться? Или мне стоит подождать, пока наши отношения не развалятся и у Пирры не появится шанс снова вмешаться? — Я не должен был требовать... — Нет, — согласилась она. — Не стоило. Я понимаю, почему это задевает тебя, Рен, и не собираюсь кричать или ругать тебя. Однако, если ты меня извинишь, она совершенно переходит все границы. Не далее как неделю назад она жестоко избила моего товарища по команде на спарринге, причём без всякой причины — за то, что он в той же команде, что и я. Я не хочу обвинять, но меня искренне беспокоит, что это может означать, случись нашим командам столкнуться на турнире. — Это не так... Пирра никогда бы не сделала ничего подобного. — Он говорил так уверенно, так уверенно... и всё же в его взгляде читался маленький червячок сомнения. Он даже подумал, что, возможно, она может поддаться подобным чувствам. — Я постараюсь сдерживаться и дальше, — сдалась она. От его взгляда она едва не рассмеялась, за секунду превратившись из обеспокоенной в потрясенную. — Не ради неё. Я сделаю это ради Жона... как делала всегда, и ради тебя и Норы, полагаю. — Она ещё глубже вонзила нож, наблюдая за тем, как на его лице отразилось множество выражений: облегчение, неверие, вина, стыд и мука. Он будет размышлять об этом разговоре... спрашивать себя, правильное ли решение он принял, выбрал ли он правильную сторону в конфликте между своим лидером и другом. И, возможно, в одиночестве, в святости их комнаты, он начал бы сомневаться, не виновата ли во всём Пирра. Это было чудесно. — Я... спасибо... — Я не скажу, что это не проблема. — Он снова поморщился, но она продолжила: — Но вот что... ты не думал обратиться с этой проблемой к Пирре, а не ко мне? — Мы пытались, — признался он, несомненно, имея в виду свою рыжую тень. — Она упрямится и срывается... это трудное время для всей команды. Но мы будем продолжать действовать. Пожалуйста, не думай, что мы не пытаемся убедить её принять тебя. — Она, похоже, не всегда права, — бросила она вскользь, гадая, что он ответит. Конечно, он не мог возразить? — В этом..., — он сделал паузу. — В этом я вынужден согласиться... она не права. Но это не значит, что мы не поддержим её и не сделаем всё возможное, чтобы помочь ей. В этом и заключается работа в команде. Нужно принимать плохое вместе с хорошим... а в ней много хорошего. Я знаю, что это не оправдывает её, но у тебя сложилось не самое лучшее впечатление о ней. Синдер не стала спорить, и он ушёл, оставив её одну в коридоре. Вот что значит быть командой, — передразнила она, скривив губы в усмешке. Что за кучка идиотов. Если понадобится, она докажет, как они ошибаются.

/-/

В итоге она решила вернуться к своему старому красному платью, которое не надевала уже несколько недель. Слишком знакомое в Биконе, оно было слишком заметным, и всегда существовал риск, что Руби Роуз или Гудвич узнают его. Но с толпами туристов на улицах Вейла было проще оставаться незаметной. По крайней мере, Жон, похоже, оценил её наряд, если судить по тому, как его взгляд прошелся по её длинным ногам. И пусть чудеса не перестают случаться, но хоть раз она могла одобрить его выбор наряда. Облегающие тёмные брюки, белая футболка и чёрный блейзер поверх неё. Самым необычным было то, что это было надето на нём, но она предположила, что кто-то наверняка взял его под руку и заставил сменить гардероб. На вид он выглядел достаточно хорошо. — Здесь так много народу, — он обнял её за талию, глядя на людей, снующих по парку. — Я знаю, что фестиваль скоро, но это уже слишком, не так ли? До первого поединка ещё восемь или девять дней. — Полагаю, они хотели убедиться, что им достались лучшие гостиницы, — пожала плечами Синдер. Они были такими же глупцами, как и мирные жители, стекающиеся посмотреть на то, что, по сути, было прославленным кровавым спортом. Конечно, они ни за что не стали бы ничего делать, если бы сами были в опасности. — Можно подумать, что прорыв заставил людей хотя бы немного понервничать. — Дроиды Атласа могут быть как-то связаны с этим, — она кивнула в сторону одного из них, белый каркас которого блестел в солнечном свете. Двое солдат стояли неподалеку, отвечая на вопросы прохожих. — Люди чувствуют себя в безопасности, потому что они могут помочь защитить их. В конце концов, когда случается что-то трагическое, люди просто предпочитают не обращать на это внимания. А прорыв, безусловно, был трагедией. Трагедией в том, что он не был успешным. — Это кажется немного циничным. — Циничным или реалистичным? — Синдер закатила глаза. — Охотникам всегда приходилось сражаться. Они делают вид, что ничего не происходит, даже когда Беовульф разрывает... мф! — Её глаза расширились, поскольку он рывком оказался перед ней. Прежде чем она успела опомниться, он отпрянул назад. — Что это было? — Это моя запатентованная техника "излечения Синдер от цинизма", — усмехнулся он, щеки слегка покраснели. — Сработало? — Я не думаю..., — он снова приблизился к ней, наказывая её своими прикосновениями, прижимая руку к спине и притягивая к себе в поцелуе. Любого другого она бы убила на его месте, но с ним это было возбуждающе. Возможно, потому, что обычно он был таким пассивным. — Ты идиот. — сказала она. Если бы она не улыбалась, это могло бы иметь больше смысла. — И теперь люди пялятся на нас. — Смотрят на тебя. — Он позволил своему взгляду блуждать вверх и вниз по её телу: — И я понимаю, почему. — Боже, — ухмыльнулась она, — откуда всё это взялось? Обычно он не был таким обходительным и уверенным в себе. И дело не в том, что это были удачные реплики, ведь это было не так. Но то, что он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы произносить их, меняло дело. — Полагаю, все эти тренировки пошли на пользу не только моему боевому мастерству. — Он рассмеялся, вытянув одну руку и напрягая мышцы. Она притворилась, что видит разницу, прильнула к нему и засмеялась. Плацебо, значит, в этом есть смысл. Он был таким доверчивым, что она вполне могла представить, как он поддался на такую провокацию. — Тогда я не могу жаловаться. — сказала она. Она снова обратила внимание на то, что люди вокруг смотрят на них. Он был прав, многие смотрели на неё с ревностью, желанием и вожделением. Какие бездарные глупцы... Если они так завидуют его положению, то, возможно, им следует тренироваться, совершенствовать своё тело и с уважением относиться к своей внешности. Найдётся немало женщин, которые оценят такое положение. Но они этого не сделали... Но они лишь предпочли погрязнуть в своих страданиях, а не приложить хоть малейшие усилия к самосовершенствованию. Всё потому, что это стоило слишком больших усилий. Она закрыла глаза, когда он снова поцеловал её, и его язык прошёлся по её губам, пока она наслаждалась его вкусом. Он научился целовать её... несомненно, это доказательство практики. Ему так хотелось угодить, что он внимал каждому её отклику. По правде говоря, её пугало, как много он о ней знает. Даже если это позволяло ему заставлять её пальцы ног подрагивать от каждого поцелуя. — Ты опять подумала о чём-то циничном, — поддразнил он, когда они разлучились. К своему ужасу, она почувствовала желание последовать за ним, чтобы ещё раз приникнуть к его губам. — И теперь ты можешь читать мои мысли? — Это выше моих сил, — рассмеялся он, — но выражение твоего лица было достаточно легко прочитать. О чëм ты думала? — Я думала о том, что их ревность неуместна, — честно ответила она. — Многие из здешних мужчин могли бы найти себе пару, если бы только приложили к этому немного усилий. Полагаю, проще быть ленивым, а потом жаловаться. — Она вцепилась пальцами в его рубашку, ожидая, когда пройдёт это чудесное ощущение. Она тяжело дышала: — Ты не можешь задавать мне вопросы, а потом наказывать за ответ. Это жульничество. — Ты не жалуешься. Хотя, наверное, я тебя понимаю... — тихо вздохнул он, усаживая их на скамейку неподалеку. От неё открывался вид на мелкий пруд, где люди были заняты тем, что перекармливали небольшое скопление уток. С учётом того, сколько хлеба было разбросано вокруг, было бы неудивительно, если бы они все утонули. Он сел рядом с ней, обхватив её за талию и переместив руку на плечо, притянул её к себе так, что она прислонилась к его боку. К такому положению она не привыкла. Она теряла равновесие, её реакции были снижены, и среагировать на атаку было практически невозможно. Это также свидетельствовало о большом доверии, о том, что, потеряв бдительность, можно положиться на другого и опереться на него. Этого она не могла допустить и никогда не умела. — Полагаю, это был не совсем скрытый выпад в адрес Пирры, верно? Она перевела взгляд на него: — Ты знаешь? — Что она ревнует, что ты отняла у неё мои тренировки? Да. — Как обычно, он промахнулся мимо цели на добрых несколько метров. Как-то он даже смог придумать какое-то другое надуманное объяснение поведению девушки. Кто бы стал ревновать к тому, что не нужно кого-то тренировать? Однако Синдер не собиралась делать за девушку её работу. Не стоит раскрывать её чувства к нему. Теперь он принадлежал ей, во что бы ни смела верить та глупая девчонка. Все шансы, которые у неё были с ним, исчезли. Это она сама приложила столько усилий, чтобы улучшить его, это Синдер выявила его слабые стороны и предприняла шаги по их устранению. Именно она сделала первый шаг и добилась его расположения. У той девушки была возможность... в течение нескольких месяцев. — Я не могу найти оправдания её поведению, — вздохнул Жон. — Даже я вижу, что она несправедлива к тебе. Все остальные тоже чувствуют неловкость, когда это происходит. Как будто хотят что-то сказать, но не знают, как. Думаю, это моя обязанность. — Жон, — она ткнула его локтем в бок. — Ни одной девушке не нравится слушать о другой, когда они на свидании. — Я знаю, но, думаю, это нужно сказать. — Он был так серьёзен, так обеспокоен, глядя на неё, что она не могла с ним поспорить. Она решила, что если это будет её победа, если он наконец осудит поступок той девчонки, и раз так, она должна насладиться этим. — Синдер... Мне очень жаль, что моя напарница так поступила. Пожалуйста, прости её. Она с трудом поверила его словам. Должно быть, шок отразился на её лице, потому что он посмотрел на неё с беспокойством, пытаясь понять, что сказал не так. — Ты, — медленно произносила она каждое слово, словно объясняя его ребенку, — извиняешься за неё? — Да, — кивнул он. — За то, как она с тобой обращается, как постоянно смотрит. Это... ну, это неправильно. Но она не плохой человек, Синдер. Просто у неё сейчас тяжёлые времена, поверь мне. — Он был так расстроен, словно хотел, чтобы они с Пиррой пожали друг другу руки, объявили, что их вражда окончена, и стали лучшими друзьями. — Нет. — Синдер? — Я сказала "нет", — повторила она, рассердившись. — Ты не можешь извиняться за то, что сделал кто-то другой. Это нелепо. — Со временем я уговорю её извиниться, — поспешил заверить её Жон, — пока что я просто прошу прощения. Я поговорю с ней, постараюсь, чтобы она пришла в себя и увидела тебя такой, какая ты есть на самом деле. — Ты поговоришь с ней? — Синдер рассмеялась: — Она игнорирует тебя с тех пор, как мы впервые провели тренировку. С тех пор как ты решил, что я буду тебя учить. С чего ты взял, что она послушает тебя теперь? — Потому что я извинюсь перед ней, — рассмеялся он. Очевидно, он не заметил неприятного выражения, промелькнувшего на её лице. Ведь если бы он заметил, то точно не стал бы смеяться. — Я всё исправлю, всё сделаю правильно. Потом я примусь за исправление отношений между ней и тобой. Она даже не могла придумать, что ответить, с трудом подбирала слова, чтобы выразить недоверие и ярость. В конце концов она повернулась к нему, вырвалась из его объятий и уселась поудобнее, глядя в его голубые глаза. — Зачем!? — Зачем? — спросил он, — Зачем что? — Зачем проходить через всё это! Она ведёт себя немного..., — покачала она головой. — Она несправедлива ко мне, к тебе, к RWBY и остальным членам твоей команды. Это она не права, а не ты и не мы. Так почему ты собираешься извиняться перед ней, когда это она должна приползти обратно на коленях? — Она не была настолько плохой, — махнул он рукой, но при виде недоверчивого взгляда на её лице опустил руку. — Ладно, может, и так... Я знаю, что RWBY не могут помочь, а Нора и Рен несчастны. Но это не изменится, если я ничего не сделаю. Я — лидер команды, как и ты. Это наша обязанность — справляться с подобными вещами. — Это не значит, что ты должен прогибаться под неё, — фыркнула Синдер. Он вздрогнул и отпрянул назад. Наверное, впервые за всё время он увидел её в гневе. А если подумать... возможно, это был первый раз, когда она была так зла. — Это она игнорирует тебя, — продолжала она, пытаясь заставить его понять то, что было так мучительно ясно. — Она обращалась со мной как с дерьмом, она обращалась со своей командой как с дерьмом — и ты готов всё это простить? — Да, конечно. — От этих двух простых слов ей захотелось закричать от ярости. — Она совершила ошибку, но ведь все мы ошибаемся? Пирра помогла мне пройти через многое, когда я только появился в Биконе... Да, ты права, что её обучение, возможно, сдерживало меня в конце. Но в самом начале она меня выручила. Меня бы здесь не было, если бы не крепкий фундамент, который она мне дала. — И это просто, — она развела руки в стороны, — отменяет всю ту боль, через которую она заставила тебя пройти? — Все эти ситуации, злобные взгляды и горькая ревность... все усилия, которые она приложила, чтобы настроить их против глупой девчонки. Во многом это была её заслуга, но Никос всё равно была виновата не меньше. — Почему ты хочешь просто забыть обо всём этом? Она просто ревнивая дура. — Она моя лучшая подруга, — нахмурился он, его голос немного повысился, и он расправил плечи. — Я знаю, что она произвела на тебя не самое лучшее впечатление, но это не повод, чтобы обзывать её. — Она заслуживает того, чтобы о ней плохо отзывались, — так же яростно нахмурилась Синдер в ответ. Она оттолкнула его руку от себя и отступила в сторону, чтобы направить на него свой взгляд. Вот дурак, он был таким же дурнем, как и она. Каким же надо быть тупым, чтобы не видеть того, что видит она! — Она заслуживает худшего! — Она мой партнёр! — Жон резко поднялся, возвышаясь над ней. — Я — твой партнер! — Она подлетела к нему, ничуть не испугавшись его лишних сантиметров роста. Её грудь вздымалась, сдерживаемые ярость и разочарование наконец вырвались наружу. — Но, видимо, это ничего не значит, раз она обращается со мной как с полным мусором. — Она — часть моей команды. А ты всего лишь моя девушка! — Его глаза расширились: — Нет, подожди, я не это имел в виду! — Он протянул руку, чтобы коснуться её, но она отступила назад, сохраняя нейтральное выражение лица. — Синдер, пожалуйста, я не это имел в виду. Я просто рассердился. Просто его девушка. Но ведь она ею не была, верно? Он был её фальшивым парнем, не более чем прикрытием и способом обеспечить ей удовольствие. Она считала его не более чем инструментом, так какое значение имело то, что он рассматривал её как нечто подобное? Это было неважно... совсем неважно. Так почему же у неё так дрожали руки, сжатые в кулаки? — Ну что ж, — произнесла она тихо, размеренно и ровно. — Возможно, я всë-таки совершила ошибку. — Синдер? — с надеждой произнёс он. — Кажется, я не заметила, что у человека, которого я хотела сделать своим партнёром, уже есть партнёр. — Не такой партнёр. То, что есть у нас с тобой, — это совсем другое! — Ты имеешь в виду менее важное. Он покачал головой: — Нет, это не так! Ты очень важна для меня. — Она едва слышала его. Она сглупила, позволив затянуться этой игре, ведь он отвлекал её снова и снова. Она знала это... знала, что это глупо и опасно, но отмахнулась от этих опасений в пользу облегчения, которое он ей принёс. Но теперь оставалась всего неделя. Если понадобится, она сможет продержаться. Он не был ей нужен. Он никогда не был ей нужен. Железные путы сжались, стальная дисциплина установилась на место, и её тело перестало дрожать. Она была скомпрометирована... этого нельзя было отрицать. Он влиял на неё, но каким образом — она не знала. Но всё это... действительно ли Пирра была такой ревнивой, или же дело в ней? — Синдер, пожалуйста. Я люблю тебя. — При этих словах на её губах появилась усмешка, а лицо исказилось в таком неприятном выражении, что даже его глаза расширились. Она протиснулась мимо него, в последний раз толкнув его плечом, отчего парень рухнул обратно на скамейку. Может, и мелочно, но очень приятно, поскольку она уходила. Она слышала, как он выругался за её спиной, с яростью ударяя рукой по скамейке. Она тряхнула головой, прогоняя мысли о нём. Она отвлеклась, но теперь всё стало ясно. Ей нужно было убить Деву. Всё остальное не имело значения.