Снятие стресса

Снег падал мягко, покрывая мир вокруг них слоем инея и льда. Жон, казалось, не замечал этого, склонившись перед скоплением серых камней, а в его руках было какое-то плюшевое животное. Его глаза пристально смотрели на него, но Пирра не верила, что они воспринимают его. Его мысли были где-то в другом месте, возможно, с девушкой, которую он любил. Она чувствовала холод там, где он не чувствовал. Её дыхание выкристаллизовалось в туман, который через секунду унесло пронизывающим ветром. С тех пор как они приехали, не было произнесено ни слова. Он приходил каждый день, и она — вместе с ним, даже если двое их товарищей по команде не могли этого понять. Синдер Фолл, чудовище Бикона... многие праздновали её смерть. Озпин погиб — или пропал без вести, Пирра не могла сказать. Бикон тоже — и большая часть Вейла пострадала под натиском Гриммов, Белого Клыка и тех атласских роботов, которые ополчились на своих создателей. Вероятно, только они двое помнили эту девушку не иначе как жестокую убийцу. Некоторые отнеслись к горю Жона с подозрением... один или двое даже сердито смотрели на его слëзы или просили Пирру рассказать им правду. Но никто из них, похоже, не понимал, что это правда. По крайней мере... для них двоих это было так. Нора и Рен пытались понять, но не могли. По крайней мере, они никогда не ругались и не говорили плохих слов о девушке, которая разрушила их дом. Пирра была благодарна им за это. Она не думала, что сможет справиться с расколом в команде. Когда они уезжали, восстановительные работы уже шли полным ходом, и команда «Джунипер» расположилась лагерем в роще деревьев в Патче. Их сестринская команда была разбросана; Вайс вернулась в Атлас, а Блейк — туда, откуда сбежала. Остались только Янг и Руби, хотя первая была сильно ранена, как физически, так и морально. Однако они оставались рядом с ними, хотя бы для того, чтобы оказать посильную поддержку. На плечах напарника начали скапливаться снежинки. Крошечные белые крупинки скапливались, и казалось, что он может быть погребен под ними. Снег касался и её, но не оседал. В ней текла сила Девы, и хотя сейчас был не её сезон, лёд таял, едва коснувшись её кожи. А может, его источником была вовсе не Дева Осени, а женщина, которая лишь на мгновение завладела её силой. — Руби очнулась, — нарушила молчание Пирра, стоявшая в двух-трёх метрах позади своего партнёра. — Я навещу её позже. — Он резко наклонился вперёд, чтобы смахнуть снег, грозивший завалить небольшую кучу камней. Тела там не было. Пирра использовала свои новые способности, чтобы предать его огню на вершине разрушенного шпиля Бикона. Это была его просьба, его страх перед тем, что люди Вейла могли сделать с её останками. То, что Пирра обладала силами Девы, было достаточным доказательством судьбы Синдер. — Нора уже поговорила с ней, — продолжала Пирра, зная, что он слушает. — Руби сказала ей, что истощение наступило из-за того, что она использовала глаза, чтобы остановить дракона. Никаких побочных эффектов быть не должно, ей просто нужно поспать. — Это хорошо. — Хм... — Руби спасла им жизнь с помощью этой способности. Сила была слишком новой, и весь контроль, который Синдер имела над огромным зверем, исчез вместе с её смертью, превратив его в дикое животное, нацеленное на чистое разрушение. Если бы не Руби, вряд ли они остались бы живы. — Очевидно, Кроу что-то говорил Руби о Хейвене, о том, что там ведётся расследование. Это заставило его обратить на себя внимание, даже если он просто слегка сдвинул плечи, сбрасывая с них снег. — Это совпадает с тем, что генералу Айронвуду удалось выведать у Эмеральд и Меркури, — сказал он. Этих двоих схватили довольно легко, когда они остались без поддержки своей хозяйки. Подозрение, естественно, пало на команду Синдер, и, как только роботы вернулись под их контроль, Айронвуд стал безжалостно их выслеживать. — Она готова к отъезду? — Скоро. Янг... она не очень хорошо перенесла травму. Думаю, Руби захочет убедиться, что с ней всё в порядке, прежде чем отправиться с нами. Жон кивнул, но промолчал, его взгляд вернулся к плюшевому псу, которого он держал между ладонями. Он каждый раз брал его с собой, и каждый раз Пирра задавалась вопросом, не оставит ли он его у памятника. Он часто пытался это сделать, клал его на землю и неизбежно возвращался за ним. Она, конечно же, знала историю о нём. Жон был в восторге, когда вернулся в первый раз, и рассказывал, как его девушка выиграла ему приз на карнавале. Тогда Пирра испытывала такую невероятную ревность... теперь же её охватил стыд. — Она любила тебя, — сказала Пирра. — Я знаю, она никогда этого не говорила, но она любила тебя. — Я знаю. — Он покачал головой, и в голосе его проскользнул горький смех. — Я всегда знал, возможно, даже до того, как она поняла сама. По мелочам, по тому, как она тянулась к моей руке в конце. Она была лгуньей и обманщицей, но её поступки всегда были честными. Она просто не понимала. Пирра и сама не могла бы сказать лучше. Синдер Фолл искажала свои слова, она искажала правду и мир вокруг них, но нельзя было отрицать честности её поступков. Даже в конце, хотя Пирра поняла это слишком поздно. Угрозы убить Жона, признаки боя — и вот она уже стоит над ним, подняв меч. Она действовала инстинктивно, бросая оружие со всей силой, какая только была в её теле. От воспоминания об этом у неё заслезились глаза, а на глазах выступили слезы, которые мгновением позже застыли на месте. Такой удар должен был отбросить Синдер в сторону, но аура женщины всё равно защитила бы её. Если только она сама этого не захочет. Не защитила бы, если бы она сосредоточилась на управлении своей аурой вдали от сердца. Действия и слова, действительно. Если бы только Пирра поняла эту истину раньше. Она должна была понять, что что-то не так, в тот момент, когда стрела Синдер пробила стекло рядом с ней, разбив камеру, но не пустив кровь. В тот момент облегчение от того, что женщина промахнулась, пересилило эту мысль, как и страх перед тем, что она может сделать с Жоном. Но ведь Синдер не промахнулась, верно? — Думаю, она хотела бы, чтобы ты оставил его себе, — Пирра кивнула на игрушку в его руках и перехватила его взгляд, когда он поднял голову. Они были красными, в них явно читались следы слëз. Пирра не стала комментировать их, она никогда этого не делала, просто молча поддерживала, где могла. — Я знаю, что она никогда не была сентиментальной, но думаю, она была бы счастлива узнать, что это доставило тебе удовольствие. По крайней мере, я не думаю, что она была бы в восторге от того, что ей подарили эту игрушку. — Ты права, — рассмеялся он. — Если бы я оставил его здесь, она бы просто спросила, зачем он ей нужен. — Плюшевая игрушка была прижата к его груди, так что её макушка упиралась ему в подбородок. Пирра грустно улыбнулась этому зрелищу, но, по крайней мере, была рада, что у него под рукой есть хоть какое-то утешение. — Я не ненавижу тебя, Пирра. — А стоило бы. Он вздохнул и покачал головой: оба понимали, что в данный момент ни один из этих споров не выиграет. Как он мог не презирать её, Пирра не знала. Она убила девушку, которую он любил; она купилась на столь очевидную, как казалось задним числом, уловку. Пирра была готова к его гневным словам, к его ненависти и к тому, что он набросится на неё. Она бы приняла всё это. — Думаю, с меня хватит, — наконец прошептал он, разминая затекшие руки и тяжело поднимаясь на ноги. Голубые глаза в последний раз задержались на камнях, после чего он покачал головой и повернулся к Пирре. — Не похоже, что она здесь. — Она там, где ты её хранишь, — сказала Пирра, кивнув в сторону его груди. Жон рефлекторно поднял руку, схватившись за сердце. — Наверное, да... Не думаю, что когда-нибудь перестану любить её. Пирра тоже не думала, что он перестанет. Сейчас он был сломлен, и, хотя однажды он сможет собрать все кусочки воедино, она не думала, что он когда-нибудь станет прежним. Но ведь это нормально, не так ли? Пережитое людьми меняло их в лучшую или худшую сторону. Время вспять не повернëшь, и она не стала пытаться. Попытаться вернуть его в прежнее состояние было бы равносильно тому, чтобы вычеркнуть Синдер из его жизни. А она этого не сделает, ни с кем из них. — Я пойду поговорю с Руби, — улыбнулся Жон, слабо, хрупко, но улыбка всё же была. Выздоровление уже началось, хотя горе ещё не улеглось. — Хочешь пойти со мной? — Иди без меня, — улыбнулась Пирра в ответ. — Если ты не против, я бы тоже хотела попрощаться. Жон кивнул, похлопав её по плечу, и пошёл по снегу, хрустящему под ногами. На краю поляны он остановился и прокашлялся. — Синдер не стала бы тебя ненавидеть, — сказал он, заставив её зелёные глаза закрыться. — Я просто подумал, что ты должна это знать. — Он вздохнул и зашагал прочь, в сторону виднеющегося вдали деревянного семейного дома. — Я знаю, — тихо рассмеялась Пирра, опускаясь на колени и проводя пальцем по прохладным камням. — Думаю, ты всегда была недовольна мной. Но я не думаю, что ты когда-нибудь по-настоящему ненавидела меня, правда, Синдер? Раздражение, нетерпение... Это была не Синдер Фолл, что бы она ни думала. На самом деле это были не более чем чувства, оставшиеся после того, как Пирра поглотила силу из её тела. Именно об этом предупреждал её Озпин, когда они говорили о том, что Пирра заберёт силы Эмбер. Это было не слияние разумов, как она боялась, а скорее эхо — далёкое отражение её эмоций. Теперь это эхо поблекло... и, казалось, вообще стало мимолетным. Ничто не вечно, и это эхо далекой души не было исключением. — К твоему сведению, — продолжала Пирра, — перенос прошёл успешно... Ты, должно быть, специально думала обо мне в конце. Насмешка... — Более того, все твои планы сработали... даже если мне потребовалось время, чтобы их заметить. В бою с Жоном ты постаралась нанести как можно больше повреждений. Когда всё закончилось, некоторые думали, что он мог работать с тобой, но было слишком много доказательств того, что это не так. Даже в конце ты обманула не только меня, но и его, Айронвуда и жителей Вейла. Высокомерие, удовлетворение... Пирра рассмеялась: — Полагаю, ты бы закатила на это глаза. — Вскоре её удовольствие оборвалось, когда она вспомнила выражение лица Жона. — Он всё ещё любит тебя, хотя, где бы ты ни была, ты, наверное, уже знаешь об этом. Смесь эмоций, слишком сложная, чтобы её расшифровать... — Сейчас я собираюсь сосредоточиться на том, чтобы быть ему другом, — продолжила Пирра, одной рукой откидывая волосы в сторону. — Думаю, после встречи с тобой и с ним... я уже не так уверена в своих чувствах. Мне нравился Жон, очень нравился — возможно, я даже готова была умереть за него. Но я не думаю, что смогла бы сделать то, что сделала ты, что смогла бы отдать всё ради него. Она была школьницей, влюблённой в него, в которую вселилось облегчение от того, что он не знал о её славе, и радость от того, что она может помочь ему и обучать его. Конечно, у неё были фантазии, мысли о том, каким бы он мог быть её парнем, но это не было похоже на то, что она видела между ним и Синдер. — Думаю, теперь я просто хочу быть его другом. Одержимость, ревность... — Я говорю честно! Даже если бы я всё ещё чувствовала это, было бы жестоко сваливать это на него — не говоря уже о твоей памяти. Недоумение, удивление... Пирра с улыбкой покачала головой, не желая объяснять. — Меркури и Эмеральд заговорили, когда Айронвуд схватил их. В суматохе Рену удалось подслушать их с мисс Гудвич. Мы выяснили, что есть кто-то, кому ты подчиняешься, кто-то, кто велит тебе делать то, что ты сделала. Нервозность, беспокойство... — Жон хочет выследить этого человека, Руби тоже. Мы вместе отправимся в Хейвен, найдём его или её и заставим заплатить за то, что они сделали с Биконом. Хотя я думаю, что Жон хочет заставить его заплатить за то, что они сделали с тобой. Паника, страх, ужас... — Я присмотрю за ним! — быстро сказала Пирра. — Я позабочусь о том, чтобы с ним всё было в порядке — с помощью тех сил, которые ты мне оставила. Ничто не тронет его. Я позабочусь об этом. Ты можешь мне доверять. Облегчение... — Я обещаю, Синдер. — сказала Пирра, глядя вниз на метку. — Клянусь тебе здесь и сейчас. Я никогда не позволю Жону умереть, пока я сама нахожусь на ногах. Обещаю, что прежде него погибну я. Покой, принятие... а потом... ничего... Пирра почувствовала, как по её щеке скатилась слеза, когда все ощущения окончательно улетучились, словно последние мимолетные мысли подхватил горький ветер, вырвал из её рук и унес вдаль. Она почувствовала себя такой одинокой, когда они ушли, и вдруг ощутила ледяной холод и хлопья снега, падающие на её обнажённые плечи. Но она ещё не была готова уйти. — Я помню, как я была в той камере. Я помню те последние слова, которые ты сказала мне, когда прощалась. — Пирра покачала головой, стряхивая слезы. — Тогда я так ничего и не поняла, я была слишком уверена, что ты собираешься меня убить, что это была какая-то издевательская угроза. Мне было слишком больно осознавать это почти через сутки после твоей смерти, когда горе было ещё так свежо. Ты ведь вовсе не издевалась над нами, верно? Легко было бы сказать, что Синдер ненавидела её, но если бы это было так, почему она пощадила её? Почему она доверила Пирре убить её? Зачем наделять Пирру силой Девы? Зачем отдавать судьбу Жона в её руки? — Ты прощалась с нами, а мы в страхе и панике даже не поняли. Был ли это крик о помощи, был ли это намёк — неуловимая просьба, чтобы мы не прощались? Неужели мы упустили шанс спасти тебя? Она не знала... и эта мысль преследовала её во сне уже больше недели. Возможно, это было бессмысленно, не более чем её тревожные мысли. План Синдер был доведён до конца, она продумала каждый этап, каждый поворот — и привела его в исполнение. Рыжая девушка снова встала и, глубоко вздохнув, провела рукой по глазам. Она попыталась улыбнуться, глядя на камни, но ей никогда не удавалось так хорошо лгать, как Синдер. — У меня не было возможности отплатить за услугу, — продолжала она, — и это заставило меня плакать ещё сильнее, когда я поняла. Это несправедливо, что ты смогла попрощаться, а мы нет, и тогда мне становится ещё хуже, потому что кто я такая, чтобы говорить о несправедливости, когда ты должна была умереть? Хотела ли она, чтобы Синдер была жива? Пирра не была уверена. Если бы она была жива, то, конечно, ненадолго... Смерти, которые она вызвала, обеспечили бы ей скорую и публичную участь. Жон, возможно, не пережил бы, если бы его заставили наблюдать за этим. Синдер была права, как бы больно ей ни было это признавать, но другого выхода действительно не было... — Я хочу сказать... — Пирра заколебалась, покачала головой, прежде чем продолжить: — Мне нужно перестать заглядывать в прошлое. Я не собираюсь забывать тебя, но если я хочу быть уверена, что Жон выйдет из этой ситуации невредимым, мне нужно сосредоточиться на его защите. Уверена, ты меня поймëшь... Хотя, скорее всего, ты назовешь меня малолетней идиоткой, раз я трачу время на разговоры с могилой. Она представила себе, как ухмыльнется другая женщина, как закатит свои золотые глаза. Пирра сделала шаг назад, испустив тихий вздох. Один шаг превратился в два, а два — в три. Она остановилась в нескольких шагах от дома, глядя вниз на место отдыха, которое даже не принадлежало ей. Но это не имело значения. Если бы существовало что-то после жизни... тогда Синдер даже не услышала бы её. Она была бы слишком занята, присматривая за Жоном и следя за тем, чтобы с ним всё было в порядке. Действия говорили громче слов, и Пирра докажет это Синдер, позаботившись о нём. Но пока... она хотела получить шанс сказать это. Вместо того шанса, который она так глупо упустила. Она улыбнулась в последний раз, глядя не вниз, а вверх, на голубое небо. — Прощай... мой друг. Примечание автора. Вот и всë... В каком-то смысле эта глава — просто развязка, объяснение того, как всё было и как всё случилось, чтобы не оставалось никаких серьёзных вопросов. Ну, кроме вопроса «как они справятся». Правда, как и все люди. Спасибо, что читаете. Мне было очень интересно писать эту историю, больше потому, что она была новой и оригинальной, чем из-за чего-либо ещё. Многие боялись, что это невозможно, но я старался довести дело до конца, несмотря ни на что. По правде говоря, люди, скорее всего, знают, что я не фанат Пирры (хотя я всегда старался дать понять, что мне не нравится не Пирра, а скорее отсутствие у неё характера — то есть дело в RT, а не в ней). Но, по правде говоря, Синдер, на мой взгляд, гораздо хуже. Мы никогда не видим, почему или по какой причине она делает то, что делает, и недавняя серия, кажется, говорит об этом лучше всего. Она злая лишь ради того, чтобы быть злой. Поэтому я попытался немного её разнообразить, и в этом заключался вызов, который мне очень понравился. К сожалению, история закончилась трагедией. Это было запланировано с самого начала, и я признаюсь, что не обозначил её так специально :D Я уверен, что многие не стали бы её читать, если бы знали, что это будет трагедия, и, честно говоря, такой жанровый тег в любом случае испортил бы всё дело. В этом фике было несколько вещей, которые я попробовал, пусть они и были амбициозными. Секс, например, всегда должен был быть способом «показывай, а не рассказывай» доведённым до крайности. Как вы, несомненно, заметили, Синдер врёт себе так же много, как и всем остальным в этой истории, но секс всегда был честным. Если вникнуть в каждый акт, то можно почувствовать, какие эмоции за ним стоят. Ещё один момент: до самого конца Синдер ни разу не произнесла слова «любовь» и «я» в одном предложении. Идея заключалась в том, чтобы показать, что она отказывалась верить в существование любви. Писать от её лица тоже было увлекательно и интересно, особенно если довести идеал «ненадежного рассказчика» до крайности, когда человек настолько привык лгать, что обманывает Жона, себя и читателя одновременно. Очень интересно. Ещё раз спасибо всем, и я надеюсь, что вам понравилась история, которую, честно говоря, было приятно писать — несмотря на то, что мой главный герой вдруг взял и пошёл убивать другого главного героя (и Озпина — почему никто не оплакивает Озпина?). Даже в тот момент я помню, как поморщился и подумал: «О боги, я же почувствую негодование в отзывах, не так ли?»