Уронить судьбу

Ледяная вода в ведре обжигала пальцы холодом. Эрон отжал вонючую мокрую тряпку и брезгливо кинул на пол. Затем взялся за швабру. Если бы Ад, в который верят смертные, действительно существовал, он был бы наполнен швабрами, ведрами, тряпками всех размеров и грязными полами на километры вокруг, до самого горизонта. И вода во всех его трубах была бы исключительно ледяная. И пытаться сбежать бесполезно: все дороги вернут тебя к твоему ведру и швабре, в то же место того же грязного коридора. Сколько он здесь? Меньший демон не помнил. Может, уже год, а может, двадцать. А может, это он провел здесь годы, а снаружи Невозможной Крепости прошло всего лишь несколько часов. В этих стенах время нелинейно, и в разных коридорах оно течет по-разному. И полы тоже нелинейные. Один коридор можно намывать неделями, и он все равно останется грязным, потому что в него открываются невидимые пути сквозь варп, сквозь время и пространство, и этими путями вечно шляется кто-то, у кого количество задних конечностей сильно превышает одну пару, еще и в грязных ботинках. Эрону казалось, что это делают ему назло – чтобы он подольше подолбался в этом коридоре. Поход за чистой водой в соседний коридор легко может занять неделю, и Эрон непременно получит магический варп-нагоняй от первого же попавшегося синего страуса за проволочку. Впрочем, за мытье полов грязной водой он тоже получит. Со звуком и спецэффектами. За своей утомительной и бесполезной работой Эрон думал о том, за что ему вот это вот все. За то, что не донес до Крепости добычу. За то, что уронил ее. Эрон крался по потолку под самым куполом зала, где Темный Принц хранил свою коллекцию. Его братья – Абрам, Израэль, Азмо, Якоб и Исав – были с ним, они парили невидимые рядом, приглядывали за дверьми и окнами, а Эрон нес мешок, в который надо было сложить добычу. Во Дворце Наслаждений стояла ночь, и никто не должен был их увидеть. Под ним, под его взглядом – они. Души великих служителей Слаанеша, снискавшие его милость, прожившие достойную жизнь и обретшие покой здесь. Души великих воинов Императора, чистые, светящиеся, отнятые слугами Князя Удовольствий без согласия. Души чуть менее великих слуг Хаоса, продавшиеся Ему добровольно, в обмен на разные магические блага. Души… Все они лежат, каждая на своей подушечке, с золотыми табличками, на коих написаны имена, и коротко рассказано, кем они были при жизни. Эрону казалось, что душ в коллекции должно быть куда больше. Однако Темный Принц, по-видимому, находил достойными хранения здесь очень немногих. Вот он спускается, мягко планирует на полупрозрачных голубых крыльях к своей цели. За ним спускаются остальные. Их задача – украсть шесть душ, шесть великих и не очень волшебников, при жизни располагавших уникальными знаниями. Одна из этих душ лежит прямо перед лицом Эрона. Черный с фиолетовой искрой шар – то ли стекло, то ли камень, а может, непостижимая сознанием варп-субстанция, в которой заключена душа чародея. Кто знает, как Боги удерживают души смертных у себя. «Мэдлор Орсини, волшебник», - прочитал на табличке Эрон, прикоснувшись кончиками пальцев к сфере, на удивление теплой и на ощупь живой, как человеческая кожа, - «родился на Кемосе в…» Дочитать Эрон не успел – в зале вспыхнул яркий свет, двери с грохотом распахнулись и в зал вскочили демоницы, тоже шестеро, с хлыстами и мечами. Меньший демон схватил свою добычу клювом и захлопал крыльями, стараясь взлететь под купол. Остальные делали то же самое. Их шестеро – по числу душ. Эрон открывает мешок и братья сбрасывают души туда. Не успел он только выплюнуть ту, которую нес сам. Душа имела не сильно приятный вкус и отдавала кровью, потом и варп знает чем еще – ощущения Эрону не нравились. То ли Эрон не успел взлететь достаточно высоко, то ли недооценил, на какую высоту может подпрыгнуть демоница – его ногу захлестнули хлыстом. Следующим рывком демоница отправила его в окно. Эрон выбил собой стекло, порехался, уронил распоротый осколками мешок с душами и подавился той, что была у него в клюве. Судорожно кашляя и хлопая крыльями, он силился выплюнуть застрявшего в глотке волшебника и при этом не упасть. В разбитое окно выскочили остальные. Они ринулись за мешком, а Якоб подхватил Эрона и ударил его снизу в грудь. Душа волшебника выскочила из клюва и устремилась вниз, в облака. Снизу засверкали темные фиолетовые молнии: набрав достаточное ускорение, душа провалилась сквозь варп куда-то в мир живых. Что было дальше, Эрон вспоминать не любил. Но память демона Тзинча была слишком хороша, чтобы просто взять и вытеснить неприятные воспоминания. Они с братьями так и не поймали уроненный мешок. Тысячеликий был в гневе. Все шестеро меньших демонов были отправлены на разные унизительные и никому не нужные работы. Эрону досталось мытье полов в Кристальном Лабиринте. И вот, когда он в очередной раз кинул тряпку в ведро, в углу коридора что-то засветилось, потянуло его к себе. Эрон увидел яркий синий портал – закрученную против часовой стрелки спираль. - Кто же ты такой, что влез аж сюда? – с неприязнью глядя в воронку, сказал демон, тем не менее, подходя ближе. Он очень хорошо знал, что это такое. Перед ним была так называемая «слепая ловушка» - заклинание для вызова демонов. Для его применения не надо было знать Истинное Имя демона, и пользовались им только слабаки и начинающие волшебники. Однако вытащить из варпа наугад можно было разве что меньшего демона или условно разумную демоническую тварь вроде дискуса. То, каким чудом воронка возникла здесь, в Лабиринте, было очень большой загадкой. «Что я теряю?» - продолжая смотреть в воронку, думал Эрон, - «Свободу? Право выбора? Власть над собственной судьбой? У меня этого добра и так нет. А от незадачливого волшебника, который ловит демонов, скорее всего, чтобы на них тренироваться, можно сбежать. И пусть ищут меня по всему материальному миру». И шагнул в портал. Он открыл глаза. Материальные, живые, с веками и ресницами. Физическое тело, в котором оказался Эрон, болело, будто его только что побили. Оно было потным и очень усталым, его тошнило. Поборов головокружение и оглянувшись, он увидел голые каменные стены, на которые падал трепещущий и качающийся отблеск пламени свечей. Невыносимо воняло ладаном. Эрон попробовал пошевелиться и осознал, что он голый лежит на холодном полу, прикованный цепями к нескольким стоящим вокруг камням. И увидел ярко светящиеся сдерживающие печати. И такого же, как и он голого человека, стоящего над ним. На шее человека болталась на толстой цепи почти на уровне пупка тяжелая подвеска - буква I. Человек тоже был обрисован символами – защитными. Эрон вздохнул, кашлянул и начал громко орать и ругаться. Он осознал, что произошло, где он и в какую задницу угодил. Голос его был как у подростка – высокий и визгливый. - Заткнись, - повелительно приказали сверху, и Эрон закрыл рот против своего желания. Его тело (повезло, что оно оказалось мужского пола) оказалось покрытым письменами и скованным печатями повиновения. И тот, кто ему приказывал, был его хозяином. - Назови свое имя. - Браз’Газур Эрон Вермилион, - ответил Эрон, осознав всю тщетность сопротивления. - Значит, будешь Эрон. Или тебе больше нравится Газур? - Нет, мне больше нравится Эрон, - недовольным тоном отозвался демон. - Ты теперь демонхост… - Спасибо, смертный, я догадался, - фыркнул Эрон, садясь и звякая цепями. - На службе священной имперской Инквизиции, - закончил человек, - я – инквизитор Ордо Еретикус Итаниус Хаст. Я теперь твой хозяин. Эрон очень сильно удивился. Настолько, что его новый повелитель рассмеялся, видя его выпученные глаза. - Это не настолько плохо, как многие думают, - с улыбкой сказал он. - Ну да, прислуживать смертному явно лучше, чем мыть полы в Кристальном Лабиринте, - скептически подметил Эрон, - у смертных жилище хотя бы форму не меняет каждые полчаса. - У тебя будет более интересная работа, чем готовить, стирать и убирать, - сказал инквизитор, - будешь помогать находить нужных людей, предсказывать, исследовать артефакты. Иногда придется куда-то влезть и кого-то убить. Если будешь хорошим мальчиком и не вынудишь меня возить тебя в бронированном ящике, то даже посмотришь на интересные места этой галактики. - Заманчивое предложение, смертный, - Эрон попытался подпереть подбородок рукой, но длины цепи не хватило. - Итаниус, - поправил его новый хозяин, - я не требую, чтобы ты называл меня хозяином или господином, но запрещаю называть меня «смертный» и прочими словами в этом духе. Я тебе не хозяин, а деловой партнер. Начальник, если угодно. - Деловой партнер? – от такой наглости смертного человека Эрону захотелось расхохотаться, - И что ты мне предложишь, человек? Я тебе помощь в твоих тайных делишках, а ты мне что? - А я тебе избавление от твоей тяжкой судьбины поломойки. Будешь хорошо себя вести – получишь одежду, комнату и документы, по которым ты будешь мутантом. Сможешь жить и путешествовать как гражданин Империума. Будешь вести себя плохо – что ж, жить останешься в этом подвале, а в командировки ездить будешь в ящике. А если будешь вести себя совсем плохо и по-демонически, я просто отправлю тебя обратно. Туда, откуда выдернул, - с безразличным видом сообщил Хаст. - Я понял, понял, - закатил глаза Эрон, - никого не убивать, чужие мозги не есть, свою волю не навязывать, что там еще ты мне запретишь? - Запрещаю подкатывать к нашим с тобой коллегам любого пола. И говорить по воксу моим голосом. Ну что, согласен, или подумаешь до утра? - Согласен, - сделал кислую мину Эрон, - жить рабом всяко лучше, чем мыть бесконечные полы, пока Тзинч ко мне не подобреет. - Ты не будешь рабом, если сам не заставишь меня держать тебя в рабских условиях, - ответил Итаниус, - к слову, всей твоей силы у тебя первое время не будет – пока я не уверую в то, что тебе можно доверять. Пернатые, знаешь ли, не могут жить, никого не обманывая. - Ты разрешишь мне кого-то обмануть? – попытался поддеть Итаниуса демонхост. - Прикидывайся юродивым, побирайся на паперти храма Императора. Я уверен, что у тебя получится так убедительно, что за день тебе подадут половину моего месячного жалования. Или я тебя устрою на полставки продавцом на рынок подержанных машин и сервиторов – эти все время врут покупателям, - иронично ответил Хаст, но видя вытягивающееся лицо Эрона, добавил: - а если серьезно, тебе и по работе придется много врать и притворяться. - Вот это я понимаю, работа, - Эрон заулыбался и понял, что был бесконечно прав, что рискнул вырваться из своего личного Ада со швабрами и ведрами.