Летящие мимолётные видения

Наступил тот день, когда пришлось прощаться. Даня не мог вынести этого ощущения, потому что знал, что ничем хорошим это никогда не кончалось. Он знал, что Пашу ждёт хорошее будущее, и что ему ничего не грозит. Что в случае чего он всегда ему позвонит. Но Даня всё равно переживал за своего друга, нет, за парня. Наконец-то он смирился с тем, что мог назвать его таким, до этого ему всегда было страшно произносить подобное обращение к нему. Всё-таки они были так давно знакомы, и все привыкли видеть их как друзья. Но как только они всё обсудили — всё поменялось. --- Тогда они сидели дома у Дани, впервые за долгое время, потому что Даня не любил, когда у него дома кто-то находится «не свой», а Паша уже давно стал «своим». И в тот момент каждый тыкался в собственный телефончик. Паша читал последние новости, а Даня играл в простенькую «три в ряд». Как вдруг Дане надоело, и он встал с кровати. — Я хочу чай сделать, тебе заварить? — спросил Даня, поправляю рубашку на плечах. — Да, конечно, — ответил Паша, не отвлекаясь от экрана. Даня уже хотел было выйти из комнаты, но резко остановился около дверного проёма. — Хотя, на самом деле, я хочу кое-чего другого, — Паша вопросительно поднял голову, потому что его заинтересовала замешанность Дани. — Меня очень давно интересует один вопрос. — Даня вернулся обратно и сел напротив Паши. — Послушай меня сейчас внимательно, потому что я очень долго готовился к этому разговору, и сейчас очень переживаю. — Паша сразу же отложил свой телефон подальше и начал внимательно слушать Даню, он никогда не заводил подобных разговоров. — Паш, вспомни кое- что. Например, день, когда мы впервые поехали к твоим родителям на дачу, что произошло на террасе. Или дни, когда мы спали там вместе. Это всё пошло тогда с того момента в лагере, где я перелёг к тебе, потому что не мог уснуть. А на музыкальном фесте, когда я увидел тебя с той девчонкой, во мне как будто что-то перевернулось. Как ты тогда целовал её. Мне стало настолько неприятно, словно меня отхлестали кнутом по лицу. И тот день, когда в цирке, ты доверился мне, никому ничего не рассказал, а когда поднялась паника, то пошёл искать меня. Помнишь всё это? — искренне спросил Даня и заглянул в голубые глаза Паши. — Да, каждый из того, что ты сказал и остальные… — Тогда ты должен понимать, к чему я клоню. Знаешь, я чувствую это уже очень давно, и никак не мог смириться с этим чувством, и начал заталкивать его поглубже в себя, пытаясь не чувствовать и игнорировать, но каждый раз оно возвращалось. Поэтому сейчас я хочу спросить тебя. Ощущаешь ли ты тоже самое? В комнате повисла некая тишина. Вдалеке тикали часы. Было слышно даже как дышит кошка Дани, которая лежала в соседней комнате. Каждый погрузился в свои мысли, переваривая сказанное и услышанное. Даня терялся в догадках того, что сейчас мог сказать Паша. Он хоть и знал его лучше себя, но в данный момент, Паша был для него словно чистый лист, который он не мог прочитать. Паша же напротив размышлял о том, что сказал ему Даня. Сначала все эти слова медленно доходили до его мозга, а затем он вспомнил все эти моменты, которые перечислил Даня. Как на даче произошёл их первый поцелуй, по инициативе Паши. Как он проснулся в лагере, а у него в объятиях уже лежал Даня, даже не смутившись того, что это была одноместная, маленькая койка. А на музыкальном фесте Пашу охватил алкогольный пунш, и какая-то девица по имени Арина схватила его и не отпускала, пока тот не поцелует её. Паше было неприятно то, что она сделала, но она хотя бы после этого отлипла. Он не знал, что Даня видел их, соответственно и не сказал, что это было не по его прихоти. И тот день в цирке, Паша и вправду отправился искать Даню, потому что всегда неосознанно переживает о нём. Поэтому тот день, хоть и был без чего-либо чувственного, он показал своим поступком, что Даня для него центр мира, и как он будет крутится вокруг него. — Да… Я помню всё это, и даже больше. Знаешь ли ты, например, как в том же лагере ты ушёл с Никитой и Трофимом прогуляться для того, чтобы сделать тебе сюрприз? — Тот медвежонок был от тебя?! Я думал, мне Даша привезла его! — Хах, нет, это я сбегал в нашу мастерскую, и сделал его для тебя. Он получился настолько симпатичным, что я назвал его Акакий. — Да, я помню. — Так что, ты уже в принципе знаешь, что ч думаю на этот счёт… — Да??? — радостно распахнул Даня и кинулся в объятья Паши. — Именно. И хочу, чтобы мы теперь стали парой. Я всё-таки с 15 лет добиваюсь тебя! — хихикнул Паша и поцеловал Даню, теперь на полноправных полномочиях. --- И после этого их жизнь наладилась. Никто не провоцировал второго «внезапным походом к девчонке» и всё в этом духе. Да, они не сказали об этом никому, ради безопасности, всё-таки в России уже появился закон на эту тему, поэтому они тихонечко жили для себя. Иногда занимались сексом, и тот случай, когда они впервые попробовали с проникновением в лесу в день выпускного до сих пор приятными волнами, отзываются в теле Дани. Но бывали и сложные моменты. Такие как сейчас, например. Такие как тот, что произошёл на берегу красного моря. В августе Паша провожал его самого на самолёт до Минска, а сейчас Даня отправляет его в дальний путь. Он очень переживал на счёт Паши, потому что он боялся, что его любимый из-за страха замкнётся в себе и вообще ничего не добьётся, но старался никак не показывать этого. Так что они просто стояли на перроне, потому что Паша решил поехать поездом. Даня грустно смотрел в камень, не в силах, что-либо сказать. — Данёк, ну ты что-то совсем приуныл. Не думал, что ты так сильно расклеишься. Даже когда сам уезжал не так сильно расстраивался… — сказал Паша, пока они ждали прибывающий поезд. Даня лишь пинал одинокий камушек по земле. — Я просто переживаю. А когда сам уезжал, то знал, что я сам разберусь во всём, а сейчас — когда ты уезжаешь, я не смогу сделать для тебя ничего, это меня и пугает. То, что я не смогу помочь тебе, когда это будет необходимо. — Дурачок ты, Даня. Мой дурачок. Я справлюсь. А если нет, то ты сразу узнаешь об этом. — Но я же не смогу помочь. — Сможешь. Смог же именно тогда, когда был именно мне нужен, хотя сам об этом даже и не подозревал… — Паша старался держать руки при себе, потому что на вокзале была огромная куча людей, в том числе — родители Паши, которые отошли, чтобы парни поговорили наедине. — Да? — Да. Ты всегда будешь моим спасательным кругом, каким бы глубоким не был океан. Я обещаю тебе, что всегда буду приходить к тебе на помощь, даже если ты не будешь об этом просить, — произнёс Паша и положил на Данино плечо свою руку. — Я обещаю тебе то же самое и любить до конца жизни в придачу… — То насколько тяжело было говорить эти слова для Дани — просто невооброзимо. После этого проводница позвала к себе пассажиров, и Паша кратко попрощался с Даней и махнул родителям. То, что ощутил Даня в момент, когда Паша скрылся за дверью поезда было сравнимо с резким снятием пластыря с руки, только боль не утихала в течение нескольких минут, а словно осталась с ним до конца его жизни. Даня вышел с вокзала будучи не в силах, общаться с родственниками, и кратко извинившись ушёл гулять о Тверской улице, надеясь, что шум машин заглушит его громко стучащее сердце. Даня остановился посреди Белорусской площади, глубоко вдохнул не самый свежий московский воздух и сказал: — И теперь начинается новая жизнь. И кто знает, что ждёт нас дальше…