We should kiss

      — Я сделаю кофе, – тяжелый вздох и очень знакомый голос.       Приходится потратить долгие минуты, чтобы осознать себя в пространстве. Действия на автомате, выученные, привычные. Самое главное добраться до душа невредимым. Ничего, с чем бы он не справлялся раньше.       Тратит больше часа, но зато выбирается из ванной, словно заново родившись. Мир вокруг приобретает краски, звуки не оглушают и дышать становится легко и свободно. Такое типичное утро.       Легкой походкой он входит в гостиную, втягивая носом аромат свежезаваренного кофе, улыбка сама лезет на лицо, а тело тянет к дивану, где на столе стоит его любимая чашка. Откинув все еще чуть влажные волосы за плечо, он цепляет тонкими пальцами чашку и неторопливо отпивает. На вкус приятно, греет внутренности, снимает последние крупицы влияния тяжелого утра и жить становится особенно хорошо.       Согревая руки о чашку, попивая кофе, Кавех даже забывает, что находится в комнате не один.       — Вижу, ты в порядке. Нам стоит поговор-       — Ох, сколько уже времени! Чуть не забыл, что мне нужно на встречу с заказчиком! — Перебивает его неожиданно, суетливый и громкий как всегда, и допивает чуть остывший кофе в пару глотков, поднимаясь шустро с дивана, не глядя на собеседника. — Спасибо за кофе! Нужно бежать!       И он действительно сбежал, чуть ли не пятки сверкали, оставив соседа только в замешательстве и лёгком недовольстве хмурить брови.       Прояснив голову после попойки, одного взгляда на него хватило, чтобы вспомнить события вечера. И разбираться в этом с самого утра, а уж тем более обсуждать, ему ой как не хотелось. А, зная соседа... он обязательно за это зацепится и не даст ему жить спокойно еще очень долго!       С такими убеждениями и свалил, наскоро собравшись. Но по сути даже и не обманул, ведь встретиться с клиентом действительно надо. Кавех до этого и так с трудом сумел отменить встречу, что была назначена еще на вчера.       И без того прошляпил все сроки в мире! Так еще и чуть не забыл о дне рождения Аль-Хайтама. Может он и не тот человек, который обращает на все эти вещи много внимания, но Кавех знает, что тот и от подарка не откажется, и отметить согласится. Если, конечно, в узком кругу. Вот и пришлось Кавеху выкручиваться, соединяя все это накануне в одном якобы презенте.       Он собрал всех друзей и героически взял на себя все расходы, благо недавно закрыл крупный проект и денег хватало, но где-то внутри все же неприятно скреблось. Совесть, кажется. Поэтому спустя пару бокалов он все же под шумок уволок именинника в уголок и признался, что просто забыл об этом дне, еще и подарок нормальный не подготовил в отличие от всех остальных. И что работа не может быть оправданием! Ведь они же все тут занятые, но отличился он один.       По большей части в голове играл алкоголь и искренность шла проще. И даже заверения Хайтама, что для него это не слишком-то важно, не спасали. Иной раз пьяному мозгу казалось, что он насмехается и издевается. А иной, что смотрит с пониманием и действительно прощает. Как бы то ни было, стыд Кавеха не отпускал, пока алкоголь не поменял маршрут его действий и намерений.       За которые он теперь, видимо, вынужден бегать от Хайтама, лишь бы не объяснять странное даже для самого себя поведение. Признаваться себе в глубинных причинах так же страшно, как говорить напрямую и на трезвую голову об этом с соседом.       Поэтому возможность сбежать по уважительной причине он использует тут же.       Авось Хайтам после работы уже и не захочет эту тему поднимать и поймет, что все это было глупостью пьяного человека.       С уверенностью в этом и почти чистой совестью Кавех с головой нырнул в работу.

***

      Стоя сейчас в темноте перед дверью дома и нервно сжимая в пальцах сумку с чертежами, он только и мог, что чертыхаться себе под нос и проклинать, как себя, так и Хайтама. Особенно его. Себя не особенно хотелось, но он понимал, что излишняя утренняя спешка сыграла с ним злую шутку. И теперь он не мог попасть домой, просто потому что забыл ключи. Опять.       Бубня себе под нос и злостно топая на пороге, он раздумывает о том, чтобы пережить эту ночь в таверне. А что, он там почти свой, да и столы там широкие, даже поработать немного может и не придется встречаться с Хайтамом и его кислым выражением лица. Почти уверенный в своей идее, он уже хотел было обернуться и с гордо поднятой головой уйти прочь – вкушать вино и портить себе осанку сильнее.       — Твое?       Рука, появившаяся сбоку с его ключами, и выдох чуть ли не на ухо, вызвавший дрожь по позвоночнику, вынуждают замереть. Ему даже отпрыгнуть в страхе некуда – впереди дверь, позади... массивный зеленый шкаф с явно наглым выражением лица. Но, когда Кавех все же поворачивает голову, видит лишь спокойного, как и обычно, Хайтама. Видит очень близко, от того и замечает легкие круги под глазами и явно усталый вид. Даже возмущения застревают в горле от такой неожиданности.       Еще один вздох полный усталости и разочарования и чужая рука тянется дальше, тело чуть наседает давлением на плечо, едва ли не прижимая к двери, которую отпирают его же ключами.       — Так и будешь стоять или мы зайдем в дом? — Глаза встречаются с чужими и только бровь едва заметно скептично вскидывается.       Как с явной неловкостью вскидывается и Кавех, чуть ли не в прыжке залетевший в дом, подальше от такой близости с этой наглой секретаршей Академии.       Хмыкнув Аль-Хайтам молчит лишь пару минут, пока они проходят за порог и пока он запирает привычно дверь, скидывая ключи на комод, стараясь подальше друг от друга разместить, чтобы уж точно не схватить поутру чужие.       — Я думал, ты будешь прятаться у Тигнари еще пару дней.       Звук его голоса в тишине, снова вынуждает Кавеха вздрогнуть и немного напрячься, поглядывая на него вполоборота.       — Хах? Зачем мне прятаться у него?       — Чтобы избегать разговора, как утром? — Хайтам усмехается и его насмешливое выражение лица сводит с ума.       — Ничего я... не избегаю! У меня была работа! — эмоционально взмахивает руками, снимая энергично обувь, дабы побыстрее скрыться в доме, а желательно в своей комнате.       Но скептичный немного тяжелый взгляд пригвождает к месту, заставляет стушеваться и неловко отвести глаза.       Пока Кавех занят вычислением траектории самого безопасного и быстрого маршрута до собственной комнаты, где он благополучно будет спасен по его наивным предположениям, Аль-Хайтам уже сокращает расстояние, оказываясь перед лицом и оттесняя к стене. Снова слишком близко, еще и специально будто давит своим ростом и широкими плечами. И упирается рукой в стену над плечом, точно преграждая все пути отступления.       — Я вижу, как бегают твои глаза. Хочешь снова сбежать? — сколько раз ему еще предстоит вздохнуть за этот вечер? С Кавехом никогда не бывает просто. — Нам нужно поговорить, иначе это никогда не закончится.       Такое давление смущает. Мягко говоря. Он вжимается спиной в стену, чувствует себя слишком неуверенно, ведь Хайтам действительно прав и даже злости, чтобы заставить себя шевелиться, а не выглядеть зажатым в углу кроликом, вспыхнуть просто не откуда.       — Давай просто обо всем забу-       — Мы должны поцеловаться. — Чужой голос внезапно уверенно и твердо перебивает начавшийся было смущенный лепет, желающего просто спрятаться, Кавеха, что даже слегка зажмурился от напряжения.       — Х-ха?! — Глаза распахиваются от столь прямого заявления, а щеки заливаются краской. Медленно, по мере осознания каждой буквы в сказанных им словах.       Чужие глаза напротив были наполнены такой неподдельной серьезностью, что не возникало сомнений в том, что их обладатель не шутит.       Он раздумывает лишь несколько секунд прежде, чем продолжить свою якобы рациональную, подкрепленную аргументами мысль:       — В этом есть смысл. Ясно как день, что между нами явное напряжение, и так же очевиден способ, как разрешить это. Высвободить его.       — Напряжение?.. Я не-       — Ты почти поцеловал меня вчера.       Воспоминания бурным калейдоскопом наваливаются на больную голову, мелькают яркими картинками перед глазами, на языке даже появляется привкус алкоголя, что он вчера пил. В основном вино, но было и что-то покрепче. Кажется, они действительно разошлись вчера, вероятно, потому что не были стеснены рамками общественного места. Все таки праздновали у них дома.       Это было идеей Кавеха.       Все же стыдясь своей неподготовленности, он решил взять на себя как расходы, так и всю подготовку, словно пытаясь загладить вину.       Несмотря на то, что они якобы не ладят, он готов признать, что с годами совместного проживания немного потеплел к Хайтаму. Вслух он этого не признает никогда, но не хотелось портить такой день какими-то склоками. И уж точно своей невежественностью.       Так что ужином и всем остальным занимались его чудесные талантливые ручки. И от того все веселились почти на полную.       Хотя Тигнари, кажется, пытался соблюдать меру, просто чтобы растащить позже Сайно и сильно захмелевшую почти с ничего Нилу по домам под ручку с Дехьей, что очень кстати вернулась в город. Хайтам так же не любил напиваться, но позволил себе немного лишнего в тот вечер. Исключительно по просьбам трудящихся. Но даже так он вел себя практически как обычно. Может разве что шутил чаще и даже улыбался иногда, да и щеки были такими очаровательно розовыми, что... Кавех и не удержался в какой-то момент.       Он и сам не помнит, когда это было. Во время очередной партии в священный призыв? Может когда они о чем-то снова начали спорить? Или когда Хайтам открыл новую бутылку и решил налить ему в бокал, сидя так провокационно близко, что их плечи и колени соприкасались.       Что-то случилось, они разговаривали и вдруг не осталось ничего, кроме его чуть севшего голоса и этого дурацкого красивого лица с ярко горящими глазами, немного поплывшими от алкоголя, и этими влажными от него же губами.       Вот он и не стал сопротивляться порыву. Но он ведь был пьян! Да и не вышло ничего! Только ему удалось вцепиться устойчиво в чужие плечи, да потянуться к манящим губам под нестройные возгласы вокруг, как организм решил дать сбой и он успел, разве что спотыкаясь увернуться куда-то в сторону, когда тошнота подкатила к горлу. Не стоило смешивать всякое…       Такие яркие образы, всплывающие в памяти, обжигают щеки и кончики ушей стыдом. И смущением. И даже недовольством, правда неизвестно почему. Может потому, что где-то в глубине его гложет разочарование от того провала.       Он только и может, что открывать и закрывать возмущенно рот, издавая нечленораздельные, но явно с нелестным посылом звуки.       — А еще в прошлый раз, когда мы также собрались все вместе выпить…       Это заставляет и вовсе задохнуться. И без того учащенно бьющееся сердце делает в груди какой-то странный кульбит, когда взгляд цепляет его довольное ухмыляющееся самыми уголками губ лицо. В такой близи.       — Это все не то-       — Я и сам несколько раз подумывал сделать это.       Аль-Хайтам смотрит ровно, спокойно, кажется, словно его ничего совершенно не смущает ни в этом разговоре, ни в том, что они все еще стоят почти на пороге, едва ли не соприкасаясь телами, от чего Кавех почти явственно мог чувствовать исходящее от него тепло.       Он бубнит себе под нос что-то похожее на "и как ты только можешь говорить такие вещи с таким прямым лицом", на что Хайтам лишь моргает, взмахивая этими своими невозможно длинными ресницами. Кавех их замечает словно впервые и откладывает это свое наблюдение на потом.       — Что ж, это что-то новое, неожиданно, но... Мы вообще-то живем вместе! И прямо сейчас я не планировал съезжать! — он выпаливает особенно эмоционально, вжимаясь ладонями в стену позади, чуть шкрябая ее ногтями от нервозности. — Это сделает все странным и неловким...       — Разве не уже? — тихий смешок. — Ты не сможешь избегать этого вечно. Как и я. — И снова вздох. Он близок к тому, чтобы разочароваться чужому упрямству. — Или ты планируешь постоянно игнорировать меня и куда-то сбегать?       Кавех в судорожных размышлениях бегает взглядом по чужой груди, – та все равно маячила на уровне глаз от того, как он сжался, – цепляясь глазами за кристал, что не единожды заводил его любопытство.       — Ты так убивался вчера из-за того, что не подготовил подарок, так что можешь считать это за него.       Легкое движение его плеч привлекает. Мышцы напрягаются, плавно перекатываются. Приятный вид.       А вот слова его сбивают с толку.       — ...Ты хочешь получить в подарок мой поцелуй? — Такая формулировка даже Хайтама заставляет ненадолго задуматься и нахмурить брови.       — Да.       Но ответ все же вылетает легко на выдохе и без сомнений. Обескураживающе честно. Смущающе откровенно.       — Хотя правильнее будет сказать: хочу получить возможность разобраться с этой ситуацией, которая все усложняет. — Глядя на не впечатлённого своим объяснением, но все еще искренне смущенного Кавеха, что, кажется, стал ярче на еще один тон, он добавляет, отводя глаза на мгновение в чем-то похожем на неловкость жесте. — Если короткий ответ тебя не устраивает...       Взгляд Кавеха неосознанно от завораживающих, даже завлекающих глаз скользит на губы и собственные покалывают от желания. Вспыхнув новой волной смущения от возникшего желания, он судорожно тихонько выдыхает и отворачивается в сторону, зная, что откровенно пялился, выдавая всего себя.       — Это очень плохая идея... — Раскрасневшись тихо выдает, не находя больше никаких аргументов.       — Разве плохо будет попробовать? — голос Хайтама звучит ниже, даже немного ласково.       Кавех подавляет дрожь, ощущая его теплые пальцы, что цепляют осторожно подбородок и поворачивают обратно. Глаза в глаза. Он замечает легкий румянец на чужих щеках и это придает уверенности, медленно отодвигает барьеры. Это не уловка и не шутка. Аль-Хайтам так серьезен и заинтересован не меньше, и держать между ними стену сейчас становится невозможно. Только не в одиночку, когда второй так просит ее разрушить.       Хайтам медленно наклоняется к его лицу, дает все же возможность отказаться, не давит по настоящему, но Кавех уже сдался. Еще вчера, когда сам чуть не поцеловал при всех. Сейчас же остается лишь перебороть последние крупицы неловкости и потянуться в ответ.       Может быть ничего особенного и не произойдет и они действительно избавятся от этого напряжения, и будут жить как раньше?..       Прикосновение губ не ощущается чем-то новым, фейерверки не взрываются и в первое мгновение волна облегчения накрывает Кавеха с головой. Гора падает с плеч, тело расслабляется и льнет к теплу. Он даже не сразу осознает, что прижимаясь губами к чужим, прильнул к ладони на щеке.       Хайтам мягко поглаживает его кожу большим пальцем, с некоторым умилением оценивая чужое поведение. Сравнивает его с кроликом, к которому лишь нужно правильно подступиться.       Губы сминают чужие неторопливо и нежно, на пробу, а Кавех делает себе мысленный втык за то, что увлекся, осознавая свои руки на чужой груди, что норовили скользнуть на шею и обнять.       Смущенный своим порывом, он мягко, но настойчиво отталкивает Хайтама, отрываясь так быстро от губ, но глядя прямо в глаза. Словно может напугать его и заставить сбежать первым.       — Ну что, получил свое? Эксперимент удался? — Намерение казаться недовольным всей этой ситуацией провалилось в зародыше. Он выглядел скорее нуждающимся, чем возмущенным. Голос сорвался на тихом вдохе и кончиками пальцев он касался чужой груди, ощущая ускоренный стук сердца.       Хайтам выглядел почти удивленным, когда его изучение так прервали, но отпускать, кажется, не собирался.       — Хм. Не думаю, что этого достаточно, чтобы подтвердить мою теорию, — тянет задумчиво, обводя взглядом чужое смущенное донельзя лицо и останавливаясь на губах. — Да и разве это поцелуй? Помнится, раньше ты больше вкладывался в поздравления и подарки, — он откровенно провоцирует, почти издевается, глядя, как загораются огнем глаза напротив.       — Т-ты! — Кавех вспыхивает в возмущении, весь звенит, но явно не от злости. — Невыносим.       Знает, что его дразнят. Привык иметь с этим дело в постоянстве, с Аль-Хайтамом и не может быть по-другому.       И сдается без боя, молчаливо признавая свое поражение.       Ладони скользят выше, куда и намеревались, обвивая его шею, притягивая ближе. Хайтам выдыхает глухо и жарко в губы, податливо придвигаясь, почти вжимаясь в чужое тело.       Неизвестно, кто сокращает оставшееся расстояние первым, но это и не важно, когда мурашки бегут по коже от осознания, чьи это губы.       Хайтам перенимает инициативу почти сразу, целуя сладко и неторопливо, но пылко, вжимаясь в чужие губы плотно, касаясь влажно языком, слизывая рваные вздохи. У Кавеха голова кружится от жара его тела, к которому он теперь прижимается почти отчаянно, от горячих мягких губ и едва слышного хриплого рычания сквозь лёгкие звуки поцелуя. Он причмокивает почти очаровательно, зарывается пальцами в его волосы, такие гладкие и мягкие, пропуская пряди сквозь пальцы и чуть надавливая на затылок, дабы прижать к себе еще теснее.       Отдавшись ощущениям, он первый приоткрывает рот, поддается их странному общему “исследованию” и не сдерживает тихого довольного выдоха, когда Хайтам углубляет поцелуй, понимая намек. Поцелуй становится влажным, языки скользят в развязном танце, губы горят и воздуха на удивление не хватает. Они оба забывают дышать, поглощённые друг другом.       Вкус чужих губ, нежное, но напористое скольжение языка, жаркие вздохи и тихие почти неловкие стоны разжигают все больше желания. Они словно, наконец прибыв к оазису, пытаются испить друг друга, ведомые невыносимой жаждой.       Ладони Хайтама скользят по его телу ниже, обхватывают поясницу крепко чувственно, прижимая к себе, из-за чего Кавех вынужден выгнуться, упираясь затылком в стену. Он мычит слегка неуверенно, теряясь в ворохе эмоций, но не препятствует, все целуя с жадностью, не прекращая свои ласки.       Кавех любит поцелуи, возможно, даже больше чем секс и вино. Он отдается процессу со всем воодушевлением, наслаждаясь каждым касанием и практически удерживая Хайтама на месте, пока не насытится вдоволь, очевидно забывая, что он больше всех и сопротивлялся изначально. Но воздух кончается и приходится отстраниться, тяжело жарко выдыхая.       Он ощущает ухмылку Хайтама, даже не глядя – по звуку дыхания, по вырвавшемуся смешку и по слепому ощущению его губ, в которые он сам все тыкался с мягкими чмоками, забывшись в ворохе чувств. Такие искренние чувственные порывы душили смущением, он покраснел едва ли не весь, тогда как у Хайтама горели лишь уши. Кавех неосознанно даже кладет ладони ему на щеки, проверяя температуру, и недовольно хмурится от того, насколько невозмутимым мог оставаться этот человек.       — И давно ты хотел меня сожрать? — Его привычный даже немного звонкий голос сейчас звучал хрипло, еле слышно на выдохе. Очередная усмешка и такое самодовольное лицо напротив.       — Ох, заткнись... — Кавех только глаза отводит и пытается отпихнуть наглеца, но его обнимают крепко и не дают сдвинуться.       — Мне любопытно... — выдох куда-то в щеку, губы скользят ниже и касаются почти невесомо шеи, посылая табун мурашек, заставляя Кавеха впиться пальцами ему в плечи.       — А сам-то... Т-так настаивал... — Голос срывается и он жмурится, ощущая влажное прикосновение языка под ухом и как чужие острые зубы цепляют мочку. Чертов соблазнитель, даже для приличия не пытается сдерживаться.       — Хотел взглянуть на тебя такого... Искреннего. — Хайтам издает какой-то особенно довольный вздох, видимо, нарекая себя победителем в этом противостоянии, и продолжает покрывать поцелуями его шею, чувствуя дрожь податливого тела в своих руках и рваные вздохи, что Кавех сдержать совершенно не мог.       — Мгм... Или просто полапать... — Он пытается огрызаться, скрывая за этим свое смущение, но они оба знали – черта была пройдена и спрятать теперь ничего не удастся.       Стыдно признавать, но Кавеху его внимание льстило, прикосновения доставляли удовольствие и растапливали изнутри. С каждым новым поцелуем на коже страсть медленно, словно от маленькой искры, растекаясь теплом по всем нервным окончаниям, разгоралась в теле.       Хайтам усмехается открыто, явно развеселившись, и выдыхает шепотом на ухо:       — Может быть.       — Хмпф! Извращенец, даже не скрываешь... — Поднимая взгляд, Кавех хмурит брови и прикусывает губу, чтобы сдержаться и не поцеловать его снова. Попробовав раз, оторваться было сложно и он может признаться хотя бы себе, пусть и со стыдом, что хотел этого и довольно давно.       — Ты довольно предсказуем, Каве... — Несвойственно себе нежно произносит и даже слегка ластится к нему, потираясь носом о горящую щеку и целуя в уголок губ. — Я мог сомневаться раньше, но после аж двух раз, когда ты чуть не залез на меня? Хах.       Кавех пропускает все слова мимо ушей, ошеломленный и очарованный внезапно ласковой стороной Хайтама, почти кошачьей. Еще и этот смех? Улыбка? Ему казалось, что его сосед способен улыбаться только по исключительным случаям, либо когда напьется, что было редкостью само по себе.       Завороженный он даже забывает играть роль возмущенной дамы, чью честь пытались наглым образом очернить.       — Тебе нужно чаще улыбаться... — Выдыхает почти неслышно, касаясь подушечками пальцев уголков его губ и слегка приподнимая на пробу.       — Возможно, ты будешь ревновать, если я начну улыбаться кому-то кроме тебя.       И вновь он самодовольно ухмыляется! Возмущение просыпается, словно и не девалось никуда, и Кавех щелкает его легонько по лбу, тут же почти ласково зачесывая упавшие прядки.       — С чего это ты взял?       — С того, что ты мне сам об этом сказал. Один раз, когда напился в таверне и я тащил тебя домой.       Кавеху казалось, что Аль-Хайтам сейчас раздуется от самомнения, как воздушный шар и вылетит из окна. Возможно, не без помощи его самого.       — Хмпф. Не помню, значит не было. — Он дует губы и фыркает, убежденный, что Хайтам это лишь выдумал, дабы потешить свое эго и подразнить его.       Тот впрочем не отвечает, но не сдерживает смеха. Тихого, чуть хриплого, но бесконечно нежного.       У Кавеха в груди что-то снова переворачивается и сердце сжимается особенно сильно. Хайтам же смотрит слишком пристально и открыто, а глаза блестят и выглядят... влюбленными.       Его взгляд смущает. Слишком сильный контраст с тем, что было еще пару минут назад. Либо же это Кавех никогда не всматривался и не замечал, либо Хайтам так мастерски прятал, что умеет смотреть так.       — Думаю, теперь я могу назвать этот эксперимент... удачным. А ты как считаешь? — Пальцы Хайтама горячие, ласковые поглаживают явно неосознанно его талию, согревают и удерживают так близко.       — Только если ты возьмешь мне выпить после такого.       — То есть, мм… свидание? — Он тянет издевательски, заглядывая в глаза своим наглыми, но выглядит... по домашнему теплым. Больше, чем когда-либо. Больше, чем когда даже надевает забавную пижаму. А ведь они все еще оба были в парадном у порога. Хайтам разве что без накидки, да у Кавеха давно из рук выпала сумка.       — Ого, тебе знакомы такие слова, — поддевает в ответ, улыбаясь призывно, дразняще. До боли привычно для них. Но никогда до этого в таком ключе, да еще и в объятиях. Будоражит и пьянит сильнее вина.       Хайтам отрывает глаза от разглядывания чужого тела в такой тесноте — грех ведь не воспользоваться случаем, вот они оба и пользуются, немного украдкой, все еще слегка неуверенные, — и вперивает прямой не впечатленный взгляд.       — Ха-ха, какое у тебя забавное лиц-мммф! — Он не успевает как следует посмеяться над таким Хайтамом, как тот вновь атакует его губы, затыкая грубо, но действенно.       И говорить больше действительно не хочется. Даже не произнося очевидные вещи, пазл легко складывается, а серьезные разговоры о чувствах они могут отложить и на потом. Все же они были не очень хороши в этом. Поцелуи куда интереснее. И честнее.       Тихий легкий смех все же исходит от Кавеха и Хайтам ловит его губами, сцеловывает по крупице и коротко улыбается в ответ.