Ля Пропозисьон

Ваше благородие, госпожа чужбина, Жарко обнимала ты, да только не любила. В шёлковые сети постой, не лови… Не везёт мне в смерти, повезет в любви!

Каждое утро в обители главного редактора «Галлимар» Арсения Попова начинается одинаково. Это не обычай и не традиция, а жесткая дисциплина и, наверное, немного помешанность. Хоть сам Арсений этого и не признает. Подъем в семь утра, пятнадцать минут на умывание и массаж лица, двадцать минут на медитацию, еще полчаса на кардиотренировку, во время которой проверяются все задачи на день, затем контрастный душ и белковый завтрак. На завтрак обязательно омлет с салатом. И кофе. Тоже обязательно. Так Арсений живет уже лет пять точно. До этого первые годы французской эмиграции были настолько невыносимо тяжелыми, что он чуть не угробил здоровье от постоянного недосыпа и недоедания. От вечной тревоги и страха перед будущим. От тоски и одиночества. Но удача Арсению все-таки соизволила улыбнуться. Теперь он успешный редактор в одном из самых крупных французских издательств, живет в престижном районе Парижа и может позволить себе иметь беговую дорожку в квартире. И ассистента, которому можно делегировать миллион из ежедневного миллиарда дел. Ассистента он «имеет» только морально, конечно же. — Антон, я надеюсь, ты уже максимум в пяти минутах от моего дома, — говорит Арсений в наушник, пока бежит на дорожке. — Здрасьте, босс. Да, я уже рядом. Тут пробка небольшая у угла… Опять забастовка. А, э… вы бежите? — Как и каждый день, Антон. Зайдешь, дверь открыта. На столе список, который я вчера составил. Внеси, пока будешь меня ждать. — И отключает звонок. Он, как положено, добегает свои пять километров и стремглав несется в душ. День сегодня обещает быть загруженным. Но спорт никто не отменял. Арсений не может позволить себе выбиваться из привычного распорядка. Даже когда приходится порваться на британский флаг, чтобы все успеть. Арсений свято уверен, что стоит нарушить привычное равновесие хоть немного, как все тут же полетит к чертям. Он залезает в душ, берет жесткую мочалку, мылится, массирует голову круговыми движениями, прокручивая в мыслях весь сегодняшний день наперед. Слышит, как хлопает входная дверь. — Босс, взял из ящика почту, — доносится из гостиной. — Почту? Я только вчера все проверил и не ждал ничего, — кричит Арсений в ответ. — Босс… — Антон, я выйду через три минуты, прекрати орать! — Тут телефон звонит. — Кто там? — раздражается Арсений. — Э-э-э… написано: «Екатерина, агент Пелевина». — Блядь. Неси сюда, скорее! — Он быстро вытирает лицо от пены и вываливается из душевой кабины, так и не домывшись. Оборачивает вокруг пояса полотенце и дергает дверь. Антон за ней ойкает — видимо, ударился — и чуть не роняет телефон, но Арсений просовывает руку, ловко его выхватывает и снимает трубку. — Алло, да. Екатерина, добрый день. — Пенные разводы вместе с остатками воды стекают по телу, неприятно холодя кожу, но Арсений держится. — Да, конечно. Да, в любой день. Сегодня? Прекрасно. Да, благодарю. Буду ждать звонка. — Он вешает трубку и выдыхает с облегчением. Наскоро вытирается и залезает в длинный халат. Внутри поднимается приятное чувство ликования. Из душа он практически выпархивает. — Я почти заарканил Пелевина, — гордо заявляет Арсений, но на Антона даже взгляда не поднимает, потому что разгребает на ходу мессенджер в телефоне. Антон от неожиданности что-то роняет. Арсений смотрит на него недовольно и снова утыкается в телефон. — Оу… Ваши вкусы весьма специфичны. — Смешно. — Но это ого. Пелевин сколько не давал интервью, лет тридцать? Вы сделали почти невозможное, босс. — Если захочу похвалы, то скажу. Кофе? — Он подходит ближе и протягивает руку, в которую Антон осторожно вставляет стакан. — Так, и зачем я должен был подниматься? И вы просили напомнить про звонок по творческому вечеру с авторами весенних бестселлеров. И про письмо из почтового ящика из префектуры. — Про звонок помню. Письмо подождет. Поднялся, потому что нужно помочь мне спустить те коробки в машину. — Арсений указывает пальцем в угол комнаты, где стоит целая гора коробок. Штук десять, не меньше. Антон от удивления вздергивает брови и промаргивается. — Это что, я теперь ассистент, водитель, еще и грузчик? — Как кофе «три в одном», — саркастично хмыкает Арсений. — Кофе?.. — И тебе за все это воздается, — игнорирует его недоумение Арсений. — Я одеваться, распечатай теперь то, что внес. Возьму с собой. И да, почему ты в футболке? — Поднимает взгляд на Антона и изгибает бровь, придирчиво рассматривая его с головы до ног. — Эм… Так вышло. — Это как-то связано с тем, что на моем стаканчике телефон и просьба позвонить от какой-то э-э… Жаклин? — Да. Я разлил ваш кофе. Выходил из машины, и в меня впечатался велосипедист, — вздыхает Антон и смотрит глазами побитой собаки. — Такая вот опасная у меня работа. — Люблю Париж, — насмешливо фыркает Арсений. — И что, ты тоже пьешь капучино без сахара на безлактозном молоке с мускатным орехом? — Такое вот совпадение. — Совпадение, угу. — Ну не стал бы я брать два одинаковых кофе только на случай, если вдруг разолью ваш. — Раздается звонок на рабочий телефон Арсения, и он протягивает его Антону. — Это было бы нелепо… — Через четыре минуты буду готов. И поищу рубашку своему нелепому ассистенту. Ответь пока. И распечатай. И коробки. — Он разворачивается и идет в гардеробную, слыша, как Антон снова тяжело вздыхает и берет трубку: — Bonjour, bureau d'Arseniy Popov. (Добрый день, офис Арсения Попова) Хотя Антон и правда часто олицетворение слова «нелепость», но стоит отдать ему должное — у него прекрасный французский. И на деловой тон он переключается быстро. И смиренно терпит все заскоки Арсения. * Пока они едут в офис, Арсений уже полностью включен в работу: на коленях лэптоп, в одной руке телефон, а второй еще и кофе успевает попивать. — Слушай, надо было моей машине раньше сломаться. С водителем, оказывается, так много времени освобождается. — Tout pour vous (Все для вас), — язвит Антон. — Кстати, что в коробках? — Вот именно это мне в тебе и нравится, — фыркает от смеха Арсений, — Перетаскал кучу непонятных коробок, а только потом задал вопрос, что в них. — Ну, хоть что-то вам во мне нравится. И не части тел же вы туда напихали… — тянет медленно Антон, потому что внимательно всматривается в ситуацию на дороге. — Блядь, они опять все перегородили. Придется объезжать. Арсений никогда не признается Антону, как же ему становится хорошо на душе, когда среди этой повсеместной романтичной французской речи он слышит простой русский мат. И тем более не признается, что Антона он среди кандидатов на эту должность выбрал из-за главного плюса — знание русского языка на уровне носителя. Хотя Арсений точно помнит, что какой-то из кандидатов имел больше релевантного опыта. Но они с Антоном работают три года, и Арсений уже и забыл, как тех кандидатов звали. — Давай, Даниэль, я верю, что мы успеем. В коробках сокровищница, Антон. «Маленький принц», издания на всех языках, на которые его переводили. Какие-то самые первые. Антон поворачивается к нему с выпученными от удивления глазами. — Вы ограбили Хаконский музей? — Нет, я просто идейный и целеустремленный. Долго собирал. Наконец-то сбудется моя мечта с выставкой. И ты на дорогу смотри вообще. — Я, конечно, помню про планы на выставку, но я не думал, что там будут все издания. Вообще все… Второй раз за утро удивляете, Арсений Сергеевич. — Знаю-знаю, — закатывает глаза Арсений, но все-таки самодовольно улыбается. — Письмо откроете? Арсений цокает недовольно от этой Антоновой назойливости, но все-таки достает с заднего сиденья портфель. Как только он видит конверт, его бросает в дрожь. До этого при продлении виз ему всегда приходили одни и те же конверты. Но сейчас он явно другой. И можно было все списать на какие-нибудь внутренние бюрократические изменения, но внутри все равно зарождается тревога. Он открывает конверт и видит там только один документ. Судорожно бегает глазами по строкам и откидывает голову с тяжелым вздохом. — Все в порядке, босс? — Антон мельком оборачивается к нему и снова смотрит на дорогу. — С моими визовыми документами проблемы, и нужно срочно явиться на рандеву в префектуру. — Так серьезно? — Я надеюсь, что нет. Но ты сам знаешь, французская бюрократическая машина беспощадна к мигрантам. Хотя откуда тебе знать. Ты-то рэсортисо франсэ. Нет, ну главное, в России бы на «Госуслугах» пришло уведомление в приложении, и я бы все давно подготовил. Прогрессивная страна, а присылают такие важные письма физической почтой. Parfait! (Роскошно) — сарказмирует Арсений, всплескивая от негодования руками. Систему он, конечно, может ругать бесконечно, но только из-за удобной цифровизации на родину возвращаться желанием, мягко говоря, не горит. Антон на это хмыкает, качая головой, и продолжает материть бастующих, из-за которых им приходится лавировать по парижским подворотням. — Босс, у вас совещание в девять. Потом ренью по рекламе летних новинок. И встреча… — После совещания все отменяем. Новинки подождут, а префектура нет. — Мы прямо сегодня туда поедем? — Прямо вчера я там должен быть, по-хорошему. — Как скажете, босс. Антон наконец побеждает в нелегкой битве с перекрытыми улицами, и они выезжают на Боттена. Он паркуется на том месте, где обычно это делает Арсений. И снова на рабочий телефон раздается звонок. — Bonjour, bureau d'Arseniy Popov, — деловито отвечает Антон. А потом хмурится и меняется в лице: — Да, конечно. Сию минуту. — Протягивает с улыбкой Арсению трубку: — Пелевин. Арсений таращит на него глаза, но в секунду подбирается, прокашливается и берет телефон. — Виктор Олегович, добрый день! Безмерно благодарен, что вы смогли уделить мне время, — самым почтительно-доброжелательным тоном начинает Арсений. Косится на Антона, у которого от улыбки вот-вот лицо треснет, и злобно на него зыркает. Отмахивается, как от мухи, указывая на офис. Антон беззвучно смеется и тихо выходит из машины. * После разговора с Пелевиным Арсений чувствует такой невероятный душевный подъем, что в офис он заходит так, будто только что покорил Эверест и водрузил на него флаг их издательства. Хотя Пелевин, по ощущениям, вершина куда более недоступная, чем какой-то там сдвиг тектонических плит в Непале. По офису он идет походкой победителя и мельком оглядывает опенспейс. Сидят за столами как по линеечке, трудятся. Наверное, Антон опять их предупредил, что «великий и ужасный» уже на подходе, вот и имитируют бурную деятельность. Арсений любит Францию и французов тоже любит. Не любит он повсеместную привычку долго раскачиваться в рабочую смену. И когда сотрудники на обеде вино с сыром вальяжно пьют, тоже не любит. И его не очень-то волнует, что они все привыкли так жить. Да, он ломовая лошадь и гордится этим. Иначе главным редактором бы не стал. Он заходит в свой кабинет, где его уже ждет Антон. — Что, успел предупредить всех, что дьявол уже надел «Прада»? — саркастично хмыкает Арсений. — Вы больше носите «Ив Сен Лоран», как я помню. Как Пелевин? — тут же переводит скользкую тему Антон. — Превосходно. Согласился дать интервью. По месту и датам определимся с его агентом, — довольно отвечает Арсений, пока перебирает бумаги на столе. — J'admire… (Я восхищен), — начинает Антон, но Арсений выставляет руку, не давая ему закончить. — Я уже про похвалу говорил сегодня. Антон закрывает рот и неловко кивает. — Ты связался с тем… э-э… похожим на лепрекона? — Да, я сообщил мсье де Киньо, что если он не сдаст рукопись в срок, то это может значительно сдвинуть сроки публикации. Звонит офисный телефон, и Антон быстро поднимает трубку. — Bureau de Arseny Popov, à votre service (Офис Арсения Попова, слушаю вас). Да, Поль… — тянет Антон и переводит взгляд на Арсения. Тот смотрит на него в ответ и кивает, делая рукой какой-то неопределенный жест в сторону коридора. Антон хмурится. — Мы как раз уже направляемся к вам. — Он кладет трубку и вопросительно смотрит на Арсения. — А зачем нам к Полю? Арсений вздергивает брови и смотрит в ответ своим фирменным взглядом затаившегося хищника. Он похож на удава, который поджидает свою жертву в зарослях и вот-вот нападет, чтобы проглотить ее целиком. Антон понятливо кивает и выходит из кабинета вслед за Арсением. — Вы читали то, что я прислал вам? — вкрадчиво спрашивает он, пока они идут к кабинету Поля. — Пролистал по диагонали. Дохлый номер. Роман о двух геях в Российской империи?.. Я не думаю, что в сегодняшней обстановке это то, что нам нужно, — равнодушно отвечает Арсений. Он уже настроен на безжалостное нападение. — Можно ремарку? — Нет. Он все равно тебе не ответит. Антон закатывает глаза, думая, что Арсений этого не видит. — Я читал сотни рукописей и прислал вам именно эту. Роман невероятный. Как раз в стилистике издательства, он точно будет иметь успех. Арсений Сергеевич, я умею предчувствовать. Даже с вашим утренним кофе предвидел. Как и раньше. Ну… бывало… — Антон, все, что ты предвидишь, — это исправление собственных же косяков. Именно поэтому ты сегодня в моей рубашке из-за разлитого кофе, напомню. — Да, но, можно сказать, я спрогнозировал это заранее. Разве не похвально? — Было бы похвально, если бы ты еще и спрогнозировал себе запасную рубашку. А так это как раз нелепо. — Арсений останавливается и показательно оглядывает его с головы до ног. — И такое «прогнозирование» входит в твои обязанности. Как и угождать начальству. — Ладно-ладно, я молчу, — поверженно сдается Антон. Они заходят в кабинет Поля, и тот встречает их, как всегда, наигранно вежливо и переигранно дружелюбно: — А, вот и Дон Кихот с его верным оруженосцем, — смеется Поль, от чего Арсений только неодобрительно ведет бровью. — Заходите. Давно уже вас жду. — Оу, Поль, это что, «Ванильное небо»? — Арсений тоже вступает в эту игру и натягивает на лицо неискреннюю улыбку. Он подходит к стене, на которой висит картина в золотом багете, и начинает увлеченно ее рассматривать. — Первая репродукция. Еле вырвал на аукционе, — хвастливо хмыкает Поль. — Мило… — вздыхает Арсений, проводя пальцем по краю золоченого багета. — Поль, знаешь, пришло время сказать тебе вот что. Ты уволен. — Не понял… — Все бахвальство с лица Поля вмиг улетучивается. Антон переводит на Арсения недоуменный взгляд. Но тот уже сделал бросок, и жертва почти задушена. — Сколько лет я поручал тебе выманить на интервью Пелевина? Года четыре, не меньше. И каковы результаты? Их нет. Издательство больше не нуждается в твоих компетенциях. — Арсений, ты прекрасно знаешь, твой Пелевин не давал интервью уже лет тридцать. И эта твоя помешанность на русском писателе не очень-то вписывается в устав французского издательства. — В вопросах искусства национальность должна иметь последнее значение. И Антуан с тобой точно бы не согласился. Он крайне заинтересован в Пелевине. Не меньше моего. И Виктор согласился на интервью нашему издательству. И пошел навстречу с местом проведения. Ты ведь даже не пытался, так? — Но мы же… — О да, я знаю. С Пелевиным страшно иметь дело. Тебе. — Арсений подходит ближе к его столу, проводит пальцем по стоящему на краю метроному и резко отпускает стрелку. — Даю тебе время на поиск нового места. Пусть будет выглядеть так, что ты ушел сам. Достаточно великодушно? И, не дожидаясь ответа, он выходит из кабинета с видом сытого удава, который наконец-то проглотил очередную жертву. — Босс, что это сейчас… — начинает Антон, но его перебивает выбежавший из кабинета Поль. — Ты! Мерзкий карьерист! — Тычет он пальцем в Арсения, который оборачивается и наблюдает за этой сценой абсолютно равнодушным взглядом. Все вокруг непонимающе озираются и начинают шушукаться. — Ты не можешь взять и уволить меня. Пытаешься потопить меня своим Пелевиным, этим русским фриком. О, конечно, я знаю, в чем дело! Хочешь самоутвердиться, блеснуть перед руководством. Браво. Но знаешь что, Арсений. Ты всего лишь жалкий мигрант. И никакие твои достижения никогда не сделают тебя полноценным французом. Даже паспорт. И стоит тебе хоть немного расслабиться, как тебя вышвырнет за борт. На твою «прекрасную» родину, — каждое слово Поль выплевывает так ядовито и надменно, что кажется, будто даже воздух заражается его токсичными парами. Но на лице Арсения не дрогнет ни один мускул. Он разочарованно вздыхает и подходит к Полю ближе. — Послушай, Поль. Я уволил тебя вовсе не из-за конкуренции или желания потешить эго. Поверь, для этого есть куда более изощренные способы. Я уволил тебя, потому что ты ненадежен и некомпетентен. И больше всего в работе тебя интересует сорт игристого, которое ты пьешь на завтрак, обед и, скорее всего, ужин. Хотя и думаешь, что делаешь это незаметно. И адюльтеры с секретаршами. И если ты сейчас продолжишь разбрасываться дискриминирующими честь и достоинство лозунгами, я вызову охрану. И тебя вышвырнут прямо сейчас. — Но… — Или подам в суд. А Антон еще и все снимет на телефон. Как тебе такое? — Поль замолкает. — Так я и думал, — победно хмыкает Арсений. Поль напоследок стреляет в него испепеляющим взглядом и быстро покидает «поле битвы». Арсений оборачивается к замершим в немом ожидании сотрудникам, и все тут же возвращаются к своим делам как ни в чем ни бывало. Он переводит взгляд на Антона и кивает. Антон отлипает от стены, у которой стоял все это время — видимо, чтобы в случае чего не быть задетым праведным огнем, — и идет за Арсением. — Впечатлили. — Качает головой Антон. — Тебя? — Нет, я привык. А вот всех остальных точно. Арсений удовлетворенно вздыхает и расправляет плечи. — Пусть «Ванильное небо» перенесут в мой кабинет. — Сделаю. — И на праздники мы едем смотреть локации для выставки. — Как? Уже на эти праздники? Ко Дню Бастилии? — Ну да. Надо успеть непосредственно перед самим праздником, иначе потом на неделю еще вся жизнь застынет. Ты как будто первый день в Париже. — Да, но… у родителей годовщина. Я хотел поехать. — Арсений останавливается и пытливо всматривается в лицо Антона. — Но да, я понимаю, это важно, надо остаться… — Прекрасно, что понимаешь. — Арсений заходит в свой кабинет и садится за рабочий стол. — И надо будет просмотреть «бесценные наработки» Поля. Снова звонит телефон, и после ответа Антон смотрит на Арсения с какой-то настороженностью в глазах. — Антуан хочет видеть вас. Сейчас. Арсений тяжело вздыхает и встает со своего места. — Закажи мне еще кофе. И жди в машине. Я вернусь, поедем в префектуру. — А мое присутствие там обязательно? — куксится Антон. — Да, потому что сегодня придется работать в полевых условиях. Пока я буду сидеть эту километровую очередь ты должен быть рядом, Антон. Что за лишние вопросы вообще. — Арсений резко одергивает полы своего пиджака, поправляет волосы и идет к директору. Проходит мимо секретаря, кивая, и открывает дверь. — Добрый день. Вы хотели меня видеть? — Здравствуй, Арсений. — Директор машет рукой в приглашающем жесте, и Арсений садится в кресло напротив. — Мои поздравления по поводу господина Пелевина. Даже не представляю, чего вам это стоило. — И радушно улыбается. — Ах, спасибо. Но вы же знаете, я могу обаять кого угодно. Антуан в ответ смеется и утвердительно качает головой. — Арсений, вообще я вызвал вас не только из-за похвалы. Пришло письмо из префектуры. У вас проблемы с документами по ВНЖ, вы в курсе? — М-да, когда не надо, они весьма расторопны, — бубнит себе под нос Арсений. — Да, я тоже получил письмо. Как раз собираюсь заняться этим вопросом. — Это хорошо. Но вы же понимаете, что дело серьезное? Если вы не уладите проблемы с документами к сроку подачи налоговой декларации, мы не сможем продлить с вами контракт. А вы, наверное, знаете, на какие сроки растягиваются улаживания проблем в префектуре… — О да, поверьте, знаю. — Он театрально прикладывает руку к груди и нервно посмеивается. Внешне Арсений старается не подавать виду, но внутри все внезапно сжимается от подступающей тревоги. — И если вы не сможете все уладить, вас могут выслать из страны до повторной подачи. — Ну, нет… Я, честно, даже не рассматривал такой вариант. — Я тоже совершенно не хочу его рассматривать. — А если чисто гипотетически мне придется уехать на какой-то срок, я же… Я же смогу работать удаленно, например. Есть же Zoom, в конце концов. — Нет, Арсений. Это невозможно. Если вам придется уехать, то временно исполняющим обязанности станет Поль де Сар, — вздыхает Антуан. Видно, что ему этот разговор дается нелегко. Антуан вообще питает к Арсению весьма интересные чувства. Прямо сейчас Арсений даже жалеет, что в начале своего пути в «Галлимаре» прикинулся дураком и никак не отвечал на неоднозначные знаки внимания от директора. Зато добился всего сам, конечно, но… — Поль?! — вспыхивает Арсений. — Я только что уволил его. — Я уже в курсе. Но только у него есть достаточно компетенций для этой должности. — Разводит руками Антуан. — У него как раз недостаточно компетенций… — Арсений пытается звучать нейтрально, но в голос все равно просачиваются раздражительные интонации. Мысль о том, что его место может занять этот отвратный де Сар, Арсению невыносима. Он столько лет горбатился, чтобы издательство процветало. Эта работа — его жизнь. Все проекты, выставки, премии, рекорды Арсений выстрадал своим трудом. Это все, что у него есть. И даже намек на возможность все потерять заставляет покрыться холодной испариной. — Арсений, давайте пока не будем о вашем увольнении. Это последнее, о чем я хочу думать. Уладите все с префектурой, и никаких проблем не будет, — подытоживает Антуан, поддерживающе улыбаясь. — Да, я этим непременно займусь. — Кивает Арсений, а сам уже натянутый от внутреннего напряжения, как струна. Он встает и быстро покидает кабинет директора.