Как Юра Плисецкий лето провёл

      Юра обещает себе: последний заказ, и ухожу. Денег он накопил достаточно, чтобы бросить эту работу. Не то чтобы она была пыльной, порой даже веселой, и на чаевых он заметно поднялся, но пора заниматься тем, к чему стремилась душа.       — Последний, — уже вслух повторяет Плисецкий, вдох-выдох, дежурная рабочая улыбка, и он жмет на звонок.       Внутри слишком тихо — как-то едва смахивает на вечеринку. Впрочем, не его дело: может, там девичник неспроста с Хэллоуином в один день совместили, и теперь невеста с подружками, начертив на полу пентаграмму, облились козьей кровью и приносят в жертву юного девственника, чтобы вызвать на огонек Князя Тьмы.       Вместо дьявола, правда, на вечеринку заказан Юрка — стриптизер в вампирском костюме, если, конечно, принять за канон, что Дракула носил короткие кожаные шорты в облипку, блядские высокие сапоги и рубаху с таким низким вырезом, что в принципе непонятно, в чем прикол от стриптиза, если и так всё напоказ, даже фантазию не требуется подключать. Что одетый, что голый — разница невелика, разве что в длинном плаще с высоким воротником и бутафорскими зубами, от которых уже зудят десна.       Впрочем, зубы да трусы — вот и все, что по итогу на Юрке останется, даже за огромные чаевые до совсем гола раздеться Плисецкий не согласится, пусть даже кое-кто из парней в их конторке и промышляет подобным: не поощряется, конечно, они контора приличная, не прошмандовки какие-нибудь уличные, но официально документами и не запрещено, а значит, лазейка есть. Вот Жан, например, раздеваться горазд, даже если ему наоборот будут платить, чтобы он не снимал трусы — наверное, думает Юрка, в том и идея. Да и Виктор Андреич, для своих просто Витя — хоть и директор, а говорят, что на частные выезды до сих пор сам иногда ездит в свои тридцать плюс, так сказать к особым клиентам по блату. Видел Юрка однажды его ранние фото рабочие, кто-то откопал и начал показывать — Юра едва не промыл кислотой глаза от танцующего на шесте Виктора в блестящих стрингах.       В ожидании Юрка топчется на коврике — прохлада поддувает под плащ на голые ляжки, — и дверь наконец открывается. Только вот на пороге не сатанистка-невеста, вообще даже не девушка, а парень чуть постарше Юрки. Может, еще один стриптизер, на мгновение думает он, но тут же возражает себе: точно нет. Парень одет в толстовку и домашние спортивные шорты, из квартиры тихо доносится музыка — не какая-нибудь Аня Асти, поющая про царицу гнусавым голосом, а нормальная классическая «Метла».       — Вы к кому? — спрашивает парень, а взгляд, стекая от Юркиного лица вниз к ногам, с замешательством оценивает его прикид.       — Эм… — Юра зависает, потому как не пахнет тут ни девичником, ни обычной Хэллоуин вечеринкой. — Это же сто девяносто шестая?       — Да, — подтверждает парень. А потом уточняет: — Вы из доставки?       Ага, думает Юрка, из доставки радости и разврата, но уж точно не из той, со жратвой, с пустыми-то руками — Юрку сюда подвезла подруга на крохотной малолитражке, в ней же он с трудом и переоделся, потому что в метро или такси ехать в таком блядском прикиде идея сомнительная, а пару корпоративных авто разобрали: кажется, и на Хэллоуин теперь тоже стриптизеры в ходу, надо потом у своих разузнать, кто в кого наряжался.       — Меня на вечеринку зак… пригласили, — быстро исправляется Юра. Не то чтоб он стремался, но о сути работы никому, кроме привезшей его сюда Милки, не трепался, и уж точно оно не надо этому парню, благо что действительно сегодня любой, даже самый тупой шлюший наряд можно оправдать Хэллоуином.       Парень же молчит в ответ. Юра тоже. Занавес. Титры.       — Ну так я могу войти? — первым нарушает тишину Плисецкий. Чуток злится даже, потому что нафига они тут в немое кино играют?       Парень отодвигается в сторону, позволяя наконец Юре проскользнуть внутрь.       Но внутри тихо — что-то явно не сходится.       — А невеста с подружками позже подъедут? — осторожно спрашивает Плисецкий. Он вроде не слишком рано, но обычно и стриптизер на девичнике появляется не в самом начале тусовки.       — Я тут один живу, — огорошивает хозяин квартиры. — А девичник на пару этажей ниже, я днем в лифте слышал. В сто шестьдесят девятой, кажется.       Приехали, думает Юра, кина не будет — электричество кончилось, как дед говорит.       — Момент.       Достает из поясной сумки под плащом телефон, набирает рабочий номер, чтобы спросить «какого хера» и какой долбодятел ему неверный номер квартиры сбросил, и ждет.       — Ой, Юрочка, ты вовремя, как раз сам собирался тебе набрать, — щебечет с того конца провода Виктор. — Тут подружки невесты звонили, сказали, всё отменяется. Кажется, невеста успела рассориться с женихом, свадьбу отменили, и теперь невесту везут куда-то развеяться. Но хорошая новость, — не оставляя шанса вклиниться в его речь, тараторит Никифоров, — деньги вернуть не просили, так что, считай, смену ты отработал. Можешь гулять.       — Заебись.       — Надеюсь, это радостное «заебись, как я счастлив», — усмехается Виктор. — А не «заебись, зачем я тогда приперся».       — Обычное это «заебись». Ладно, понял, отбой. — Юрка завершает звонок.       Он и сам не понимает в тональности заебенности: вроде и жопой трясти не надо и денег за выезд получит, разве что без чаевых, но и правда — хули тогда приперся, Милку отвлекал, теперь шоколадку ей за помощь торчит; не могла там невеста раньше очухаться? Но зато хоть решился вопрос — почему вместо невесты на хате парень, который явно не в курсе событий.       — Все в порядке? — интересуется он.       — Отмена у нас, — поясняет Юра. — Я пошел. Извини, что отвлек.       Он толкает так и не запертую дверь и шагает наружу.       — Погоди, — окликает парень, заставляя Юрку обернуться. — Если не занят, может… останешься?       — Зачем? — удивляется Юра. Парень в курсе вообще, что в его прихожей только что стриптизер топтался? Или, может, он его за реальную шлюху принял? А вот это не надо! — Э, стоп, я не то, что ты себе там надумал!       — Ну ты же… танцовщик?       — Э… ну технически да.       Стриптиз тоже, конечно, танец, на полдэнс вон толпами учиться идут. Но Юрка грезил о большем, танцевать он любил с самого детства, даже занимался в каких-то школах, кружках. Но мечтал поступить в академию Барановской, куда конкурс больше, чем в Оксфорд, Кембридж и Хогвартс вместе взятые. Даже письмо из последнего получить проще, чем приглашение на учебу к Лилии Михайловне — приме, звезде и богине балетного Олимпа. Обучение было платным, но даже это решалось — сложнее было пройти ее личный жесткий отбор. Юра уже дважды заваливал кастинг на этапе первого тура. Но теперь был нацелен не провалиться, даже сумму на обучение накопил, раздеваясь перед дамочками на девичниках. Да уж, Лиль Михайловну бы от таких танцулек инфаркт схватил.       — Стриптизер я, — все же озвучивает Плисецкий. Хотя вряд ли парень тупой, не сложив два и два. — Но тебе-то зачем? Я ж не девчонка, — хмыкает Юра.       — У меня день рождения, — поясняет парень, игнорируя часть про Юркину половую принадлежность.       — Хах, в Хэллоуин? — Плисецкий смеется. — Зашибись. Не, я без прикола, реально круто.       — Наверное. Хотя у меня товарищ родился восьмого марта, а другой седьмого мая.       — А что в нем особенного? — не догоняет Юра.       — Всемирный день мастурбации, — на серьезных щах отвечает парень.       — Пфф! Что? Такой существует? — хохочет Плисецкий.       Парень пожимает плечами.       — Не я придумал. Можешь проверить.       — Да уж, — Юрка хекает, — Хэллоуин всяко круче.       — Согласен. — Парень на сей раз улыбается так, что Юра отмечает на щеке красивую ямочку. — Ну так что? Может, останешься? Я заплачу.       — Стриптизеры не шлюхи, — заявляет Плисецкий. Почему-то последняя фраза прозвучала обидно. Парень будто тоже осознает просчет.       — Прости, не хотел как-то задеть. Просто ты… освободился, как я понял по разговору. Ну а я тут один, не планировал отмечать, в городе недавно, никого из знакомых нет, — объясняет он. — Вот и…       Ай, да пофиг, решает Юрка, все равно вернется домой, проебланит время впустую.       — Хорошо, но обойдемся без денег. Останусь по-дружески. Исключительно в честь дня рождения. — Можем отметить и Хэллоуин. Все равно ты уже в костюме, — парень кивает на Юркин наряд и явно пытается скрыть усмешку.       Юра корчит гримасу, мол, ха-ха, как это я не заметил, во что нарядился, но в голове уже зреет план, и Юра выставляет условие:       — Только дома сидеть не будем. Поедем развлекаться. И тебе, — он тычет в сторону парня пальцем, — тоже придется что-то напялить. Отговорки не принимаются.       — Как пожелаешь.       — Желаю, чтоб ты представился, — наконец просит Юра.       — Бека. — Он протягивает ладонь.       — Юра, — говорит Плисецкий в ответ. — А теперь погнали выбирать твой хэллоуинский прикид.       В прихожей Юрка снимает плащ, попутно замечая, как Бека с любопытством оценивает его «рабочую» форму, но учтиво не комментирует, зато Юра особо не мнется, командует:       — Где шкаф, показывай, выберу тебе что-нибудь на свой вкус.       Бека указывает рукой на дверь, ведущую, вероятно, в спальню.       — Только у меня немного одежды. Из нарядного разве что костюмы для выступлений.       Юра тормозит и оглядывается вопросительно:       — В смысле? Тоже танцуешь, что ли?       — Ну, можно и так сказать. Фигурист, — поясняет Бека. Приваливается боком к двери и стоит, будто он тут гость.       — В смысле спортсмен?       — Стараюсь им быть. — И кивает на стенку, которую Юра сначала и не заметил.       Какие-то грамоты, даже кубки и много медалей разного калибра. Даже, судя по кольцам, с олимпиады.       — Ого! Да ты крут, — восхищается Юра, подойдя ближе к наградам. А затем замечает Бекино лицо на обложке лежащего на полке журнала. — Фига, даже в глянце печатался. — Юра тянется. — Можно?       Бека явно смущен — скромник какой, вы посмотрите, — но кивает.       — М, Men’s Health, да ты прям звезда.       — Это было одно интервью сразу после олимпиады, обычно я мало с прессой общаюсь. Не люблю.       Юра кладет журнал, вновь разглядывает медали — много, а золото особенно привлекает внимание.       — Часто побеждаешь?       — Работаю над этим. Но соперники тоже сильные, — будто оправдывается за свои успехи Бека.       — Значит, не настолько, раз ты их обошел, — усмехается Юра. — Я вот пока так не могу, хочу в балетную академию поступить, но конкуренция жесткая, потому и копил, танцуя вот так. — Юра взмахивает руками, демонстрируя свой внешний вид, мол, красота ж, да?       — Любой танец — это искусство, — говорит Бека. Серьезно так, не шутит, лишь бы поддержать.       — Любой дурак может жопой крутить и у шеста тереться, — зачем-то отнекивается Плисецкий, но тут же хвастается: — Хотя я хорош. Показать? В качестве подарка на дэрэ.       — В другой раз, — отвечает Бека, хотя Юра отмечает на его лице румянец — слабый на смуглой коже, но все же видно. Любопытно. С этим они поработают.       — Так, — Юра отвлекается и хлопает в ладоши, шагая к шкафу с зеркальными дверьми. Себя в костюме он целиком видит впервые, зрелище достойное звания элитной вампирской шлендры, учитывая мэйк-ап. — Где у тебя костюмы, говоришь? Может, что и сгодится.              * * *       Беку в итоге наряжают в тореадора — оказывается, в этом костюме он выступал на показательном шоу после закрытия чемпионата в прошлом году, и Юра обещает себе посмотреть на ЮТ, — только костюмные брюки, больше похожие на лосины, меняют на черные джинсы, а Юра, достав из сумки немного косметики, рисует Беке на лице жуткий грим: немного черных теней под глазами, эффект крови красной помадой и типа шрам на щеке карандашом для глаз. Зашибись!       Бека вызывает такси, однако направление выбирает Юра.       — Это клуб. Гей-клуб, — уточняет Плисецкий, следя за реакцией Беки.       Но по нулям. Что ж…       В клубе уже вечеринка в разгаре: везде напущен дым, с потолка свисают искусственная паутина и какие-то измазанные в бутафорской крови тряпки вроде бинтов от мумий, по стенам развешаны гигантские пауки, стоят ростовые фигуры зомби, вампиров и прочих нёхов.       — Если не нравится, можем поехать в другое место, — сквозь шум музыки предлагает Юра.       — Нет, здесь круто, правда, — заверяет Бека.       — Тогда я схожу в бар. Что будешь пить? — Юра почти прижимается к его уху, горячему и мягкому, попутно ловя запах шампуня.       Бека обнимает Юру за спину, когда рядом протискивается пара в костюмах каких-то фей, что на крепких мужских телах выглядит довольно комично.       — Я угощаю, ведь я же тебя пригласил, и день рождения мой, — аргументирует Бека. И руку с Юркиной поясницы не убирает, хотя рядом поблизости уже никого нет.       Юра в скромника не играет и говорит, что будет пить, а сам уходит занять место.       Пока Бека маячит возле стойки, желающие познакомиться не заставляют себя долго ждать.       — Один здесь? — по шаблону подкатывает парень. Неплох, но Юра автоматически сравнивает его с Бекой, и Бека бесспорно в выигрыше.       — Неа, с парнем, сорян, — отвечает Юра. В целом для клуба нормальная практика, даже если сегодня вечеринка в разгаре, от знакомств здесь редко отказываются, за тем и приходят.       — А если не сегодня, то, может, спишемся позже? Когда будешь один?       Юра замечает, как по его телу хищно и беспардонно бегает взгляд нахрапистого парня.       — А ты настырный, — усмехается Плисецкий.       — Смотря на тебя, понимаю, что ты явно стоишь моих усилий.       Юра думает: картонный флирт, учитывая, что он одет как готичная шлюшка.       — Спасибо, но я правда не настроен знакомиться, я в отношениях, — врет Юра.       — Даже не потанцуешь? — Не сдается, однако.       — У меня парень ревнивый.       — Ну пока он не видит. Разок? — продолжает парень, чем начинает уже напрягать.       — Я… — начинает было Юрка, но из-за спины незнакомца появляется Бека.       — Юр, всё нормально? — уточняет он, с подозрением озираясь на парня.       Вскочив с места, Юрка обнимает Беку за шею, тянется и утыкается губами в щеку возле уголка губ.       — Супер, — а потом забирает бокал. — Спасибо, медвежонок. И да, всё окей. — Юра перекладывает руку Беке на пояс.       Парень, кажется, наконец понимает, что ему здесь не светит, и ретируется, на прощание подмигнув Юрке.       — Ты его знаешь? — спрашивает Бека.       Юра крутит башкой.       — Левый чел. Просто подкатывал, но я ответил, что здесь с тобой.       — Спасибо.       — Мне-то за что? — удивляется Юра.       — Ты мог выбрать его. Он красивый.       — Ты лучше, — замечает Юра и затыкает рот коктейлем, чтобы не ляпнуть лишнего.       Пока они пьют, Бека рассказывает, что приехал в Питер недавно, перешел к новому тренеру, хотя кататься по-прежнему будет, конечно, за родной Казахстан. Что дни рождения он обычно не празднует — часто в разъездах или пашет на катке, как-то не до праздников, когда ему уже двадцать пять, а век фигуристов не так и долог. После Юра бегает за добавкой коктейлей. Смеется, когда Бека вручает ему свою карту, мол, и не страшно, что свалю с твоими деньгами? А Бека: я тебе доверяю. Юрка шутит, что зря, поэтому вместе с коктейлями приносит тарелку с сэндвичами и чизкейк.       — До работы обычно не ем, иначе тяжело танцевать.       — Сказал бы, я бы тебя дома накормил, — заботливо отвечает Бека. И от этих слов у Юрки в груди теплеет. Странное, конечно, знакомство вышло, но чувство, что они знакомы уже не первый день. Может, Юрка и правда его по телеку видел? Хоть и не смотрит фигурку, но мало ли… Хотя Милка бы точно, вздохнув, заявила: это, Юрка, судьба. Может, и так.       После второго бокала Юрку разводит на разговоры о танцах. Болтает об академии, о том, что в школе его задирали, шутили, что он как девчонка. Но он стискивал зубы и шел заниматься, веря в мечту. Рассказывает, как его поддерживал дедушка, как проваливал пробы — не только у Барановской, иногда пытался в кастинги вроде «Танцев» по телеку, но везде блат, покровительство и кумовство. Потому пока работает, тренируется и учится заочно на кафедре спортмедицины и реабилитации в Лесгафта, мол, полезно, когда планируешь заниматься танцами, а там травмы — дело обычное.       Где-то там промелькнул и третий бокал, и как-то Юрку в тепле расслабляет до легкости. Диджей как раз запускает с видеорядом Джексоновский «Триллер», и Юра тащит Беку потанцевать.       Дальше диджей, вероятно, решает выдать всю классику жанра, и в клубе раздаются ноты заглавной темы из «Охотников на привидений». Юрке весело, он цепляется за Беку, активно двигает телом, вовлекая юношу в танец. Бека отговаривается, что не очень хорош в хореографии, он больше спец по части технических элементов проката, но Юрка смеется и просит повторять за ним.       Затем рядом с диджеем выскакивает ведущий и объявляет, что дальше стартует конкурс костюмов. Участников буквально вытаскивают из толпы, и Юра вызывается среди первых. Требуется красиво станцевать или как-то еще — жутко эротично — представить себя и свой наряд, а победитель определится тайным голосованием.       Юра был третьим в очереди из семи самых смелых. Каждому диджей включает трек на их вкус, и Юрка запрашивает «Welcome to the madness» Steve McNair. Выйдя в длинном плаще, Юра эффектно распахивает его, делает пару движений бедрами в такт музыки, а когда темп резко жмет на разгон, сбрасывает с плеч плащ, кидает вниз, ровно туда, где стоит и наблюдает Бека. Зрителям финт Юрки явно приходится по душе, а сам он ловит яркий кайф, как настоящий танцовщик. Представив, что на него не смотрят десятки глаз, а выступает он только для одного главного зрителя, чья оценка ему важна, Юра впускает ритм в тело, окунается в динамику, следуя за рвущимися из колонок музыкой, битами и волнами. Используя кое-что из того, что сам придумывал на тренировках, Юра, как и требует трек, добавляет в пластику дерзости рока, тем более, что и его вампирский глэм прикид располагал. Диджей не останавливает музыку даже по истечении отведенной минуты, а Юрка входит в кураж, завершая выступление под финальный звук, похожий на выстрел, и рухается на пол, быстро дыша.       Зал взрывается аплодисментами.       Юра всем телом ощущает вкус победы.              * * *       — Дома ты предлагал мне показать этот танец? — спрашивает Бека, когда они выходят наружу чуть освежиться. Голосование продлится полчаса, но Юрка так повеселился, что даже проиграй он, почти не расстроится.       — Не совсем. — На его плечах поверх плаща накинута Бекина тёплая куртка. — В версии для тебя на мне бы под финал не осталось одежды.       — Абсолютно? — уточняет Бека.       — А это бы зависело от твоих усилий.       Юра забивает на сомнения — да и не то чтобы он ими мучался или рефлексировал по поводу и без, — просто тащит Беку за воротник тореадорского пиджака и притягивает, утыкаясь поцелуем в губы.       Бека не отстраняется. Более того — привлекает Юру ближе, придерживая ладонью затылок, словно и сам боится, что Плисецкий прервет контакт. Поцелуй действует на Юру, как крепкий коктейль: пьянит, расслабляет, разжигает тепло возле «солнышка». А еще ноги слабеют — правда, это сугубо заслуга Беки, его умелых губ, языка и прижимающегося к Юрке горячего южного тела.       — Может, еще не поздно попросить подарить мне приватный танец на день рождения? — игриво спрашивает Бека, не выпуская Юру из объятия.       Юра поворачивает к себе циферблат надетых на Бекино запястье часов.       — До конца 31-го октября еще час. Успеем?       Бека улыбается.       — А иначе что? Золушка превратится в тыкву?       — Нет, просто вампир-стриптизер завтра превратится в обычного Юру Плисецкого, — с улыбкой поясняет он. — И мне с утра на занятия.       — А мне на тренировку. Но обещаю накормить тебя завтраком и отвезти, куда скажешь, — обещает Бека. Юра даже не уточняет, намек ли это. И без того ясно.       — Что ж… Тогда нам даже хватит времени, чтоб посмотреть «Кошмар перед рождеством», — заявляет Юра. Бека ведет бровью. — Что? Только не говори, что никогда не смотрел.       Бека виновато качает головой.       — О, да ладно! Это же культовая вещь, которую обязательно нужно…       — Юр?       — А?       Поцелуй ясно дает понять, что до фильма они если и доберутся, то, видимо, уже не нынешней ночью.