Иррациональность

Удивительно, но ожидаемой разрушительной силы от его присутствия Юнги не почувствовал. Чимин понимал все их шутки, спокойно вливался во все повороты реки их речей. Мило улыбался и забавно хмурился, когда пытался вникнуть в очередной глубокомысленный пассаж Джуна. Подвыпившим парень сыпал ими непрестанно. Как и историческими или околополитическими анекдотами. — Выходит, значит, Жуков из кабинета товарища Сталина… — Мать твою, друг, не продолжай! — посмеиваясь перебивает Юнги Намджуна. — Ты его рассказываешь в сотый раз, смеешься как в первый и достаешь нас им словно в тысячный. — Брось, он ведь смешной! К тому же, Чимин мог его не слышать. — парирует Нам. — Не думаю, что он много от этого потеряет. — Не души, Юн, я перед кем еще гранями ума так посвечу? — Было бы чем… Чонгук лишь тихо хихикал над перепалкой друзей. Спор мог бы и дальше продолжаться, если бы Чимин не решил вмешаться: — Парни, может придем к компромиссу? Гук, у тебя же в холодильнике еще остался алкоголь и закуски? — спросил он, повернувшись к Чону. — Да, было еще что-то. — Тогда мы с Намджуном сходим за добавкой, там он мне расскажет анекдот, а вы подождете здесь. Пойдет? Всех устроил такой расклад дел и Чимин с Намджуном скрылись на кухне, в то время как остальные вернулись к беседе, которая была до анекдотичных вставок. Вдруг Юнги кольнуло в груди какое-то неприятное ощущение. Оно не было до конца чисто физическим, но преимущественно чувственным, мысленным. Как предчувствие беды. Нечто без причины и смысла. Оно одновременно стремительно выматывало и стимулировало энергию внутри. Вызывало оцепенение и неусидчивость. Юнги не знал, что делать. Такое с ним впервые. Будто бы даже непонятно, как выразить всё то, что сейчас происходило внутри него. Продолжить разговор, скрыть и попытаться расслабиться? Бежать в ванну и попытаться там отдышаться, успокоиться? Попросить о помощи? Долго думать не пришлось, ибо теперь по нему ударил страх. Липкий и мерзкий. Он поразил его в самое сердце и теперь растекался по всему телу, от чего конечности немели. Казалось, что Юн даже при большом желании не сможет пошевелить хотя бы пальцем. Он застыл, почти не двигался. И лишь рука все крепче сжимала колено, а взгляд бегал по комнате, не зная за что ухватиться. В ней как будто бы стало всего слишком много. Не только предметов, но и шума, света, запахов. Всё это жутко выматывало и пугало именно в эту секунду. Все было слишком чересчур. Юнги не сразу почувствовал, что его трясут за плечи и зовут по имени. Замедленно, рывками, как несмазанный робот, он повернул голову к источнику звука. Взгляд еле сфокусировался на человеке, находящегося совсем рядом. Кажется, это Чонгук. — Юнги, что с тобой? Юн, прекращай виснуть, как мой старый телефон! Алёёё! — встревоженно и требовательно говорил друг, продолжая потрясывать его за плечо. — О, вижу нотки осмысленности в глазах. Земля, я Сатурн, ты тут? Тут Гук отошел на второй план и перед Юнги образовался Намджун. Он внимательно оглядел и взял его лицо в руки. — Брат, ты как? Чем помочь? К этому моменту Юнги стал понемногу отходить. Было всё еще неспокойно, тело плохо слушалось, но оцепение спадало. — Я…в порядке…да. — с промедлением ответил парень. Намджун посмотрел на него с недоверием. Умудряется врать и притворятся даже сейчас. — Не похоже, Юнги. -вклинился Чимин. — Ты в один момент весь побледнел, завис… Немного подумав, он добавил: — У тебя чего-то вроде панических атак не случалось? Будто бы похоже именно на это. — Хм, а ведь и правда, похоже. — поддержал Намджун, задумчиво потирая подбородок. — Так или иначе, Юн, ты успокоился? Может за каким-нибудь успокоительным сгонять? Чем мы могли бы помочь? Юнги едва улавливал суть разговора. Тревога прошла, страха нет, но в голове был туман. Мысли плохо складывались во что-то вразумительное. Ему было неважно, что это было, как это называется, что говорят друзья и чего они от него намерены добиться. Сам он хотел лишь вернуться домой, зашторить окна, упасть и не шевелиться, чтобы темнота и тишина окутывали его. И только. К тому же, он не был готов откровенничать с друзьями о своих нынешних проблемах. Парень был уверен, что они не хотят об этом знать. Не к месту, не время, не тот случай. — Я, пожалуй, просто домой пойду. Спасибо за заботу, но всё в порядке. Просто…недоразумение… Устал видать. Он окинул присутствующих взглядом. В их лицах читалось недоумение, а у Намджуна оно мешалось с негодованием. Лишь в глазах Чимина был какой-то понимающий отблеск. Хотя, наверное, показалось. — Бро, сдурел?! — воскликнул Чонгук. — Ты, блин, как сосенка на ветру качаешься. Давай лучше постелю у себя, отдохнешь, поспишь. — Юн, на тебе и правда лица нет. Повторю: скажи чем помочь и мы сделаем всё, что в наших силах. Не будь ребенком. — сказал Намджун, положа свои руки на плечи Юнги. Мин нахмурился. Теперь всё начинало раздражать. Он же ясно сказал, что все в порядке и в помощи не нуждается. Почему все такие нервные и гиперопекающие? Он ведь не умирает и в силах дойти до дома. Что тут непонятного? Почему нужно раздувать трагедию из-за мелочи? — Я и не веду себя как ребенок. Отпустите и мне станет куда лучше, чем тут. — процедил он. Юнги откинул руки Намджуна со своих плеч, резко развернулся и направился в сторону двери. За спиной слышалось удивленный шепот, руганье Джуна, а после шаги, следующие за Мином. Они только прибавили злости, отчего Юнги яростно боролся с желанием двинуть любому, кто его сейчас докоснется. У самого выхода из квартиры его таки нагнал Чимин. Он не пытался насильно развернуть Юна, сказать о том, какой он ужасный или чтобы он остался. Нет, он просто встал рядом и смотрел на то, как парень обувается. Будто бы решил проводить для галочки. — Слушай… — начал Чимин, но был быстро прерван. — Завали! Если вдруг хочешь тоже заставить остаться и сказать, как плохо я выгляжу то катись назад. Всё в порядке. Чимин сделал шаг ближе к Юнги. — Вовсе нет, просто…хотел пожелать хорошей дороги. — помедлив, парень осторожно продолжил. — И сказать, что если вдруг тебе хочется выговориться, но не трогать друзей то, я мог бы послушать. Никому ничего не скажу, честное слово. Секреты храню хорошо. Он провел пальцами около губ и изобразил два поворота, будто бы запирая замок. Юнги выпрямился и слегка удивленно посмотрел на парня. Благодетелем решил заделаться? К нему подвизаться? И что значит выговориться? С ним все в порядке и душу изливать не требуется! — Спасибо, но как-нибудь обойдусь. — буркнул Мин и вышел из квартиры.

***

Сон никак не приходил. Сквозь щёлочку между штор было видно зачинающийся рассвет, а Юнги так и не сомкнул глаз. Он поднял отлежанное со всех боков тело, сев на краю кровати. Окинул взглядом комнату. Рабочий стол, вешалка на колесиках с одеждой, тумба, книжный шкаф. На последнем взгляд остановился. Книги в его жизни имели особое значение. Действовали на него каким-то магическим умировторяющим эффектом. Это именно то, чего сейчас не хватало Юнги. Как и в последние пару месяцев. Подойдя к нему, Юнги начал водить пальцем по книжным корешкам. Современная отечественная и зарубежная проза, английская, корейская, японская и русская классика, фэнтэзийные и детективные романы, разного рода учебная литература. Книжный мир был широк и необъятен, а парень к нему был всегда открыт. Палец остановился на небольшой красной книге. «Демиан» Гессе. Занятно. Может быть к месту. Юнги стал листать ее и медленно водить глазами по строчкам, особо не вникая в них. Голова заполнялась совершенно другим. Он никак не мог понять, почему так вспылил. Не припомнит у себя вспышек агрессии. Всегда рос примерным мальчиком. Пускай и понимал, что любви окрующих, матери и отца это не прибавит. Не водился с плохими компаниями, не поддавался вредным привычкам, уделял должное внимание учебе, увлекался лишь книгами и музыкой. Пока в его жизни не появился Намджун, они были теми немногими друзьями, что у него были. «Этого мира следовало держаться, чтобы жизнь была ясной и чистой, прекрасной и упорядоченной.» Спокоен, тих, уравновешен, молчалив, лишний раз ничего не просит, следил за чистотой себя и своей комнаты, с малых лет научился сам себе и одежду гладить, и обед приготовить. Старался всячески быть беспроблемным. Проживать мирное существование. Ничего укоризненного, ничего. отклоняющегося от пути. Прямая и верная линия. Но сейчас что-то надломилось. Что-то было не так. Он никогда не позволял себе так пылать, особенно перед дорогими и близкими людьми. Не позволял себе грубости и резких движений. Никогда в его душе не было такой всепоглощающей пустоты. Весёлым парнем его не назовешь, но и столь потерянным тоже. Таким одиноким. Он будто бы негативно выбивался среди всех и остро это чувствовал. «Милость Божья была с ним со всеми, но уже не со мной. Холодный и усталый…» У Юнги всегда было немало вопросов к самому себе. Но сейчас их было непомерно больше. Невозможно было ухватиться за один и обдумать его, не ощущая на себе давление всех остальных, не возвращаясь к ним вновь и вновь. Стараясь сделать с ними хоть что-то, парень лишь ещё больше терялся. Чувство неопределенности и вины за свое поведение в последнее время больно жалило в грудь. «Почему я, блять, такой?» Этот вопрос выделялся среди прочих. Концентрировал в себе всё, но не давал ничего конкретного. Юнги повторял его снова и снова. Повторял, откладывая книгу. Повторял, возвращаясь к кровать. Повторял до тех пор, пока не уснул.