Перспективы триолизма

Весь персонал в тот день сбился с ног. Дабы все прошло на уровне Август подключил все свои связи, даже узнал какие у Марии любимые цветы. Это были амариллисы. Все апартаменты были тут же ими завалены. Хольт проводит в ванной не менее часа. У него не удается узнать ее вкусы в еде поэтому он по классике заказывает стейк и закуски к вину. В номере жарко, но он тем не менее не отказывается от идеи надеть черный костюм-двойку с такой же черной кашемировой водолазке. До девяти еще остается время и Август не решается отказывать себе в бутылке шампанского, так что к вечеру он оказывается немного подшафе. Кто он такой чтобы в чем-то себе отказывать? Архипова появляется в назначенное время. В кремовом платье поверх которого надет пиджак и лодочках на низком каблуке она предстает перед Хольтом. Сама пунктуальность и Август снова включает галантность. Отодвигает кресло, угощает вином, но все же здесь он надеется узнать ее поближе, стараясь завести разговор. Ужин быстро скатывается в неловкое молчание. Хольт напоминая себе, что рукам на столе не место, о чем он уже успел забыть, прожигает скатерть взглядом, не желая поднять глаза на собеседницу, вяло ковыряет стейк, Архипова без интересов возит овощами по тарелке. Освободив вилку от приколотого на нее брокколи, она решая прервать затянувшуюся паузу, берет на себя ответственность заговорить первой. — Я надеюсь у нас не осталось недосказанности из-за дронов? — тихо говорит она поправляя рукой блондинистую прядь. — Нет, что вы, — при других обстоятельствах он бы настаивал на обсуждении возможного контракта, но сейчас он был нацелен на ситуацию другого толка, и он бы не хотел сейчас уйти с головой в мысли о делах компании. Хольт бы конечно не пренебрег еще и живой музыкой, но в последний момент об этом никто не вспомнил, что грозило увольнением паре-тройке человек, незаменимых людей нет, так считал Август. — Ваши мысли часто заняты работой. — разговор не сходит с этой темы как не старайся, ибо она единственная которую сейчас удается развивать. — Тяжело отойти от мыслей о работе когда находишься в командировке, но вы верно заметили. Надеюсь некоторые наши сотрудники не доставили вам неудобств? — Знаете консерваторы вроде него всегда недовольны чем-то новым, не желая в чем либо разбираться, заведомо относясь ко всему новому плохо. — с присущим для него, извечным пафосом разглагольствует Хольт. — Наверняка тяжело устраивать штурмы такими устаревшими методами, люди часто могут подводить. — он лезет вилкой к плохо прожаренному куску мяса, старательно истребляя стейк. Разговоры о работе завсегда будят в нем мудака, хоть в данный момент он пока не достаточно ими раздраконен, но все еще впереди. — Насчет последнего я бы не утверждала, такие как он или Дубин — упоминание этой фамилии вызывает определенные, ассоциации м мысли у обоих. — еще не худшие люди в полиции, часто есть те кто просто не управляем. А они хоть и консервативны, но одни из лучших наших сотрудников. — что-то тянет на обсуждение участка, а в последнее время особо и поговорить не с кем. Август на этот счет имел свое мнение, за маской холоднокровия скрывая раздражение от посягательств мелкого служащего на его авторитет, Архипова явно выгораживает своих сотрудников. — Да? я и не заметил когда стоя, под вашим пристальным взглядом один из ваших «лучших» сотрудников устроил клоунаду. — из-за насмешливой интонации сказано так, что Мария неволей принимает на свой счет. Подцепив содержимое тарелки на вилку, она спрашивает: — Вы в чем-то меня обвиняете? — Всего лишь констатация факта. Вы так радеете за тех кем даже не способны нормально управлять. — его придирчивость ко всему что касается работы и дел компании дает о себе знать. Довольно легко расценить как придирку. «Извечное мудачество на фоне работы» — как это называют сотрудники, не упрек Архиповой которую он в этой ситуации считает жертвой обстоятельств и человеческого непрофессионализма. — Этих сотрудников, — она аккуратно поправляет ниспадающую прядь волос. — я вижу второй раз в жизни. — в глазах читается раздражение. Хольт понимает что разговор пошел не по плану. Не стоило двум заядлым карьеристам обсуждать на свидании работу. — Да простите, я не так выразился, — интонация сменяется на более нейтральную. — это конечно не ваша вина, я имел ввиду что эти сотрудники не способны к нормальному подчинению и выполнению своей работы, так часто бывает в подобных структурах. — А мне то показалось, что вы намекали на мою некомпетентность. — самый мерзкий для нее упрек, хуже мог быть только сексизм. Не стоило говорить на эти темы с этим человеком, провести вечер с пустой головой было бы лучше нынешних выяснений отношений. Хольт неловко пытается свести все в шутку. — Их можно понять, я бы тоже намерено вел себя так incompetent, добиваясь от вас выговор наедине. В льдисто голубых глазах читается неприятное раздражение. — Хуже ваших упреков только ваша шутка, мистер Хольт. Август и сам знает насколько плохо это звучало, чувствую вину за минуты их общего стыда и решаясь идти на уступки, что обычно не свойственно для него. В столовой тихо, единственное, что нарушает пелену тишины это мерное потрескивание электричества в позвоночнике. — I’m sorry, — чувствуя как от напряжения треск становится сильнее он нервно поправляет манжет пиджака, — это звучало до крайности нелепо. От вас конечно не зависело поведение этих недотеп из участка, у меня небольшая профдеформация срываться на всех и вся когда ситуация доходит до дел компании. Генерал-лейтенант чуть наклоняет голову в сторону, они смотрят друг на друга очевидно ожидая дальнейших действий собеседника. — Я повел себя как идиот, — нелегко даются слова, признание ошибок не его сильная сторона. — очевидно. Архипова криво, натянуто улыбается. — Так может разойдемся, пока вы в не трезвом состоянии еще что-нибудь не нагородили. — она безошибочно разгадывает, что он неочевидно пьян, а это для нее не самый приятный фактор. — Откажетесь от вечера. Я ведь вполне понимаю осознаю свою ошибку и могу извиняться еще. Или скрасить наш вечер, пока его еще можно спасти. — Правда? — в голосе фонит едкий тон, подкрепляемый красноречивым взглядом. Хольт чувствует что его топчут, там на полигоне его это раздраконило, но сейчас узнав Архипову поближе, такое отношение вызывает в нем похороненные глубоко под завалами тщеславия тайные желания. — Вы конечно можете, — он в своей обычной манере вскидывает брови, — уйти рассердившись на мои слова, за которые я опять же приношу тысячу извинений, а можете поквитаться со мной за них довольно, жестоким образом. Являя давно не высказанные тайные желания, Хольт может и слегка пьян, но решительно настроен и не намерен отступать. — Каким же? — Архипова с привычно непроницаемым выражением лица таранит его спокойным взглядом, изводя таящим не высказанное, молчанием. — Садо-мазо. Его собеседница явно удивлена, приятно или нет. Они оба без труда понимают кто из них будет сабом. — Не приходилось часто практиковать. Но вы — она говорит привычно тихо, ведя глазами по нему. — глава крупной оружейной компании, привыкший — пауза — срываться на всех кто не соответствует вашим требованиям, решили предложить мало знакомому человеку вроде меня такое? — В колледже я зачитывался произведениями Захера-Мазоха, да и у меня есть некоторое м, любопытство к подобной дивиации. Если вы согласны, вы осчастливите меня и даю слово, не пожалеете ни об одной проведенной здесь минуте. — самонадеянно. Пафосные речи таргаша с дорогим товаром и мировым именем, не иначе. — И вы, — ее шумное дыхание расчерчивает тишину комнаты. — серьезны и уверены в своем решении? — уголки губ невольно, едва заметно ползут вверх. Август мог бы сказать что он не тот кто разбрасывается словами и так просто отказывается от своих решений, но сейчас, в нынешней ситуации говорит: — Поступайте со мной как сочтете нужным, выдавите позвоночник каблуком, если вас раздражает то какие звуки он издает во время работы, превратите в нечто покорное, я вынесу все. — с наиграно-мученическим видом оканчивая свою тираду. — Что, настолько невмоготу? — глядя на развернувшееся перед ней действие, заинтересованная тем какие перспективы оно открывает, заставляя движимого определенным мотивом магната унижаться перед ней. — Вам кажется, что я перебарщиваю. — на его лице быстро мелькает улыбка. Август подходит к креслу оббитым бежевым плюшем и со спокойным выражением лица, оправив жаркий ворот водолазки, усаживается на одно колено, возле ее кресла припав для опоры к пустующему мягкому подлокотнику. — Не знала что вы настолько серьезны в своих намерениях. — он явно пьян, и от этого через чур эмоционален. Архипова на секунду задумывается о том насколько стыдно ему будет когда он протрезвеет и попытается вспомнить какие речи вел некоторое время назад. Но надругаться над пьяным оружейным бароном конечно лучше, чем уйти отсюда ни с чем. — Я так изголодался по вниманию, по истиной силе. Не просто мимолетной страсти, а в неком особенном, сокровенном действии. — Хольт заглядывает в льдистые голубые глаза. — Прошу вас, — он берет ее руку и как при первой встречи на полигоне подносит к губам. — делайте со мной все, что вам угодно. — снова повторяет он. переставляя колени на жестком паркетном полу. Возможно он и не точно выразил свои мысли, в подобных темах даже на таком богатом языке как русский не всегда сразу находятся нужные слова. — Встаньте, — спокойно говорит она. — а то еще протрете свои, наверняка ужасно дорогие брюки, ползая вокруг кресла.

***

В спальне на простынях цвета графита она взглядом изучает Августа, тому словно неудобно так откровенно разглядывать ее и он беззаботно поглядывает в окно. — Бутафория для удовлетворения задумки у вас есть? Тот кого он отправил с коротким списком вещей, не торопится. — Мы можем разорвать простынь и использовать ее лоскуты для фиксации рук. — Не стоит. — улыбается она и лезет в сумку из которой достаёт наручники. — Вы их всегда носите с собой? — Эти специально для вас. — Август польщен. Она ведет взглядом по комнате пока не натыкается на асимметричную напольную вазу, в которой стоят несколько прутиков. Ярко-голубые глаза останавливаются на них. — А это там в вазе — Хольт переводит взгляд на предмет. — Не воспользоваться ли нам им? Не дожидаясь одобрения Августа к действию, Архипова встает, подходит к вазе и достает из нее темно-зелёный искусственный прут, сделанный кажется из фоамирана обернутого вокруг пластикового каркаса, вблизи он оказывается длиннее и толще чем кажется из далека. Она крепче сжимает прут в руках, взмахивает им и он со свистом рассекает воздух. — Придется довольствоваться чем есть, раз вы изначально не подумали о том, желания вас будут обуревать. — Эти желания томились во мне давно. Но я не ожидал что мы так быстро перейдем к подобному. — Подобному занятию на любителя, и вы не были, что таким любителем окажусь я? — У меня была мысль использовать шнур от зарядки. Чтобы пристегнуть Хольта к спинке кровати изначально потребовалось залезть прямо на него, лежащего на спине. Поэтому еще на стадии подготовки ему удалось посмотреть на нее снизу вверх. — У вас глаза бегают, а насколько я о вас наслышана обнажённых дам вы видите часто. Вам не комфортно без очков с человеком который что-то представляет для вас? — Вы чертовски догадливы. Можно понять, вы все же, сотрудник органов. — Завязать вам глаза? — Нет, я бы хотел видеть вас во время процесса. — Молодец что не переходите на «ты», некоторые почему то думают что в этом случае уместна фамильярность. Он слегка подрагивает от переполняющих его эмоций, сзади тихо потрескивает позвоночник. Раздался стук дверь, привлекая к себе внимание посетитель, тем не менее не попросил разрешения войти, Хольт вызвал его в спальню сам. За дверьми появляется один из сотрудников его свиты, выполняющий обязанности старшего секретаря. Он передает Архиповой плотный не прозрачный пакет, краем глаза замечая привязанного к кровати начальника, тот лежит на спине с пристегнутыми руками и в ожидании разглядывает потолок. Мария принимает доставленное и закрыв дверь, быстро возвращается обратно на кровать. На месте смотрит содержимое пакета, вытаскивая продолговатую коробку, быстро ее распечатывая. Черный хлыст, с ручкой и расплюснутым наконечником, надпись на коробке гласит, что это называется «стек». Она смотрит на несколько других небольших упаковок валяющихся на дне пакета и приходит к выводу, что ничего кроме этого черного прута им сейчас не понадобиться. Почему именно это, а не плетка или хлыст? Отправленный в магазин сотрудник решил пожалеть своего начальника? — про себя думает Архипова. — Хотя судя по количеству анальных пробок самого разного диаметра и жгучего лубриканта (с эффектом фигинга, как гласит надпись на упаковке), сотрудники «Holt international» не переметнули возможностью отыграться на начальстве. Стек проходит по плоскому животу, предупреждая о каждом следующем ударе свистом. Затем по бедрам заставляя выгнутся, кончик хлыста то лупит то щекочет, что оказывается еще не приятнее. К боли Хольт уже привык, к невыносимой исходящей изнутри, когда хочется лезть на стену, пытаясь спастись, вырваться, а эта боль наружная, легкая, чуть жгучая, от того приятная. Изодрав до крови ягодицы и исполосовав бедра, до потекших из глаз слез, под извечно спокойный баритон генерал-лейтенанта, мерно рассказывающей, что с Августом не так, унижая словесно и наманикюренной рукой вцепляясь в кожу, расцарапывая. Она насаживается быстро и ритмично. Разумеется у него было множество партнерш (и партнеров), но сейчас он по настоящему осознает фразу о женщинах которые будто сами трахаю тебя, а не ты их. Хотя можно организовать так чтобы это было и не в переносном смысле. Секс-индустрия ныне продвинулась далеко. После череды действий где Хольта душат, шлепают и заставляют извернутся в бог знает каких позах, он в шутку озвучивает идею про страпон. Шутка быстро становится дальнейшим планом на вечер, с уже начавшим темнеть питерским небом. А в памяти Архиповой отныне часто будет всплывать воспоминания о том, как она отодрала Август ван дер Хольт — глава крупнейшей оружейной компании, что этим вечером позорно стонал от каждого ее толчка бедрами. С подачи матового черного фаллического предмета Хольт выгибался и стонал как блядь, а на скуластом, вычурно-идеальном лице отражался весь спектр эмоций на которые Август только был способен. Ему казалось что даже на тренировках не потел так как под ней. Срывающий горло с заходившим под кожей кадыком, скупыми гортанными стонами, загорелой потной спиной с ярко сияющим впаянным в нее позвоночником, Хольт почувствовал как кожи коснулись передние пряди белых волос. Склонившаяся над ним Архипова вместо нежного поцелую ощутимо куснула его за плечо. Чувствуя тянуще-приятную боль внизу живота, Хольт уткнулся лбом в подушку, исходя на уже совсем жалкий скулеж.