Домработница

Как только Натали вышла из палаты, к ней подошла медсестра. - Мадам Агрест, как он? Очнулся? - Очнулся. – ответила женщина, немного придя в себя после полетевшей в неё вазы. – Только в первые минуты после пробуждения начал вести себя как-то по-детски, а после резко перешёл в свою привычную манеру общения. - При его сотрясении такое поведение  вполне нормально. Можете не переживать, долго это не продлится. Главное не заставлять его нервничать, чтобы не усугублять ситуацию. - Поняла вас, буду стараться больше этого не делать. - А что такое? Уже что-то случилось? - Уже… - вздохнула Натали. – Мы в последнее время не можем без скандалов. Он подумал, что я специально попросила своего брата его избить и запустил в меня вазой. - Ужас какой! Вы в порядке? - Я – да, спасибо, а вот ваза ваша разбилась. - Это ничего страшного, мы всё убирём. Только вы действительно больше так его не доводите. - Не волнуйтесь, я теперь буду с ним придельно осторожна. - Хорошо. Ещё один вопрос. Мистеру Агресту еду в палату приносить или он будет сам ходить в столовую? - Лучше всего было бы, если бы вы приносили, а то он так много работает, что часто забывает поесть. Пропускать таким образом приёмы пищи у него уже в привычку вошло. - Вас поняла. В таком случае, если хотите, можете провести с ним ещё немного времени. Через пол часа у нас обед. Натали кивнула. - А вы можете сказать, когда его выпишут? Хотя бы примерно?  – решила спросить брюнетка перед тем, как вернуться к мужу в палату. - Не знаю точно, это надо уточнить у врача. Но обычно пациентов, поступающих в нашу больницу с таким диагнозом, мы выписываем через неделю или максимум две после поступления. - Ясно. Спасибо вам. Габриэль сидел на своей койке, насупившись и с опущенной головой. Услышав, как дверь в его палату открывается, он немного поднял её. На лице дизайнера промелькнуло удивление, когда внутрь палаты вошла его жена. - А я думал, что ты уже ушла. – пробормотал он, избегая её взгляда. - Как видишь, нет. Брюнетка подошла ближе и села рядом с Габриэлем. - Извини… - всё ещё не поднимая глаз на жену, вздохнул мужчина. – Ты же знаешь, каким человеком был мой отец? - Знаю, от этого и не понимаю тебя! Тем более, что… - женщина вдруг на долю секунды замолчала. - Ай, ладно. - вздохнула. - Нет, договаривай. – неожиданно для Натали, Габриэль произнёс это спокойно. – Что тем более? - Ничего. Тебе сейчас нервничать нельзя, а когда мы задеваем эту тему, без нервов не обходиться, и это, - женщина кивнула на осколки вазы в конце палаты. – тому доказательство. Думаю, лучше вернуться к этому разговору. Ты как себя чувствуешь? Голова ещё болит? - Болит, но уже не так сильно. Отпустило более-менее. - Это хорошо. Натали, вздохнув, опустила голову. Между мужем и женой повисла неловкая пауза. С каждой секундой всё больше чувствовалось, как в воздухе витает напряжение. Габриэль за всё это время дай Бог один раз посмотрел на Натали, нормально подняв голову, максимум исподлобья. В основном мужчина смотрел вниз, на матрас, на котором сидит. Вдруг он заметил, что жена начала стучать пальцами по этому самому матрасу. - Что такое? Ты нервничаешь? – более-менее понимая мимику Натали, спросил Габриэль. Даже соизволил наконец-то полностью поднять голову. - Перед смертью… он хотел тебя видеть. Или хотя бы Адриана.  – Теперь уже Натали не смотрела на мужа. Будто боялась снова заставить его нервничать. - Кто? - Твой отец. Как сейчас помню его умирающего. Да и не только умирающего, много какого помню. Покойный свёкор был очень… специфическим человеком. Мне кажется, ещё похуже, чем ты сейчас. - Вот именно, что тебе не кажется. Раз ты сама подметила, что он ещё хуже, то, наверное, понимаешь, почему я так разозлился? А хотя, чего это я спрашиваю? Конечно, не понимаешь. Не ты же с ним росла. - Думаю, причины у тебя были. Могу предположить, что отцом он был куда более ужасным, раз ты после его упоминания аж вазой в меня кинул. И снова у дизайнера опущенный взгляд. - Прости ещё раз. Я сам не знаю, что на меня нашло. - Забыли. – махнула рукой Натали. - Ты в порядке? Я хоть не поранил тебя? - Всё хорошо. Ни один осколок не поймала. Мне обиднее за ту чашку, которую ты разбил в день, когда я ушла. Мой любимый сервиз, чтоб ты знал. - Ну хочешь, я после выписки тебе новый такой-же куплю? - Хочу. Очень хочу. Ты шторы, надеюсь, обратно не повесил? - Не повесил. - Ну, смотри. Я ведь в любой момент могу пойти проверить. - Иди. Даже сегодня можешь. – Габриэль пожал плечами. – Только, боюсь, что даже не смотря на то, что штор на окнах нет, ты в восторг не придёшь. - Ты что, до сих пор не убрал тот разгром, который мы на днях устроили? - Знаешь, пытался. Только братец твой мне в этом помешал. - Понятно. - Ты, кажется, хотела сказать мне что-то о моём отце. - Ах да. Ты же помнишь, что мы вдвоём с Эмили ухаживали за твоим отцом, когда он слёг? - Допустим, помню, и что? - Я с ним особо не разговаривала, только помогала досматривать, но прекрасно помню, что с тех пор, как мы начали к нему приходить, и дня не проходило, чтобы он не спросил о тебе. А в один из дней Эмили обмолвилась… - Где Габриэль? - спрашивал у невестки мужчина. - Занят. - коротко ответила Эмили холодным и недовольным тоном, почти фыркнула. Отец мужа за те несколько часов, что они с Натали с ним находятся уже успел изрядно испортить ей настроение. - Да чем он там может быть занят?! Отец умирает, а ему эти его дурацкие эскизы важнее?! Нарисоваться он всегда успеет, а я не сегодня так завтра... - Хватит! - прикрикнула на него Натали, сильно ударив его по лицу. - Сами виноваты! Если верить его рассказам, то с уверенностью могу сказать, что важнее такого отца, как вы может быть что угодно! И перестаньте считать его работу бессмысленной! Он дизайнер! Или людям уже одеваться не надо?! Ваша работа по сравнению с его куда бессмысленней! Если так подумать, то  одежда людям нужна куда больше, чем ювелирные изделия! Агрест-старший очень разозлился и хотел крикнуть на девушку , чтобы та закрыла рот, особенно теперь, когда ее никто не спрашивает. Но - о, чудо, он пришёл к выводу, что она права. Николас был очень недоволен собой. Ему в принципе не нравилась лучшая подруга невестки, даже ещё больше, чем сама Эмили. Натали, хоть и по большей части молчала, явно демонстрировала свою неприязнь к отцу Габриэля. Николас всегда и со всеми был груб, особенно с Эмили. Натали, в отличии от подруги, не позволяла ему с собой так обращаться. До болезни Агреста-старшего девушка защищалась лишь словесно, а сейчас, пользуясь его слабостью, как только тот начинал слишком сильно наглеть, сразу же давала ему пощёчину.  Ювелир прекрасно понимал,  что Санкёр использует его уязвимость, но не мог ничего сделать. Ему никогда не нравилось, если ему перечили и, уж тем более, когда поднимали на него руку. Он был зол на себя: впервые в жизни не нашёл, как ответить. Эмили взяла свёкра за руку и обратилась к подруге. - Натали, пожалуйта, не надо. Человек после инсульта. - И что? Можно теперь всё время вести себя как придурок и трепать нам нервы? Пусть заместо этого лучше " спасибо " скажет. Мы так-то не обязаны сейчас его досматривать. Габриэль просто мог сдать его в дом престарелых. - Ну какой дом престарелых? Жалко же его... - В том-то и есть твоя проблема, Эмили, - покачала головой Санкёр. - тебе постоянно всех жалко. А Габриэль тебе сразу сказал, что лучше сдать его в дом престарелых и жить дальше спокойно. - Прекрати! Тебя вообще не смущает, что мы говорим такие вещи о человеке в его же присутствии? - Ну и что? Пусть слышит! Эмили махнула на подругу рукой, поняв, что указывать ей на неё безтактность по отношению к Николасу бесполезно. - Вообще, он занят не только этим, мистер Агрест.  - сказала свёкру блондинка. - Габриэль сейчас сидит с нашим ребёнком. У мужчины тут-же округлились глаза. - У вас есть ребёнок? - Да, сын, четыре года. - И я только сейчас о нём узнаю?! - перешёл он на крик. - Ну да. - абсолютно без эмоций на лице ответила Эмили. Жалость вмиг исчезла из её голоса. - А что такого? Вы же не любите детей. Смысл вам было об этом рассказывать? - Это ты с чего взяла? - А разве человек, который любит детей будет постоянно срывать свою злость на собственном сыне? Это я ещё не говорю о вещах похуже, которые вы совершали по отношению к моему мужу. - Я был тогда молод. Я был не готов к детям. Или ты на полном серьёзе считаешь, что двадцать лет - это уже полностью зрелый для детей возраст? - Я именно во столько и родила. Никаких проблем не возникло. И Габриэль сына очень любит. - Рад за него. - сухо произнёс Николас, опустив глаза. - А я не смог так. Внезапно мужчина крепко сжал руку невестки. - Эмили? - прошептал он хриплым голосом. - Да? - скорее утвердительно, чем вопросительно отозвалась блондинка. - Приведёшь мне его? Я хочу увидеть хотя бы внука. - в голосе ювелира вдруг зазвучали нотки надежды. - Нет. Габриэль будет против. Я уже не раз пробовала с ним поговорить на эту тему. Он говорит, что портить психику своему ребёнку вам не позволит. - А у тебя вообще права голоса нет? - Ну как сказать... - замялась Эмили. - Я с ним согласна. Истории из его детства о вашем обращении с ним особенно неприятны. Я бы вам после них и сама такого маленького ребёнка не доверила. - Даже в твоём присутствии? - Даже в моём присутствии. Вы ещё и свою агрессию  не особо контролировать умеете. Мало ли что вам не понравится. Возьмёте, ударите его, а мне потом от Габриэля достанется. Оно мне сильно надо, как думаете? У Агреста-старшего вдруг потекли слёзы по щекам. - Да что я, виноват, что не умел тогда с маленькими детьми обращаться?! Или, может быть, в том, что мать Габриэля умерла, когда ему пять лет было?! Да и что я могу сделать вашему сыну?! Я и сесть то не могу без посторонней помощи! - Ударить вы можете спокойно! Ваша рука не настолько отказала! Мужчина отвернулся, поняв, что ничего не добьётся от невестки. Он отпустил её руку. - Уходите. - ледяным тоном проговорил он, даже не посмотрев на Эмили и Натали. - С удовольствием! - закатила глаза Натали. - Постой, Натали! - дёрнула Эмили подругу зв рукав. - Мистер Агрест, но сейчас ведь только середина дня. К вечеру вам ещё много чего может понадобится. - у блондинки снова включился " режим сочувствия и переживания ", как иногда Натали называла бесконечную жалость подруги ко всем вокруг. - Сам разберусь! Уходите, я сказал! - зашипел Николас. Эмили снова повернулась к Натали. - Ты иди, я тебя догоню. - Ладно, только не сиди тут с ним слишком долго. Габриэль уже и так переживает. - Я и не буду. Только поставлю кое-какие вещи поближе к нему на всякий случай. Брюнетка кивнула и ушла. Эмили же подошла к шкафу и достала ещё один комплект одежды и пижаму. - Есть хотите? - Хочу. - буркнул Агрест-старший. - Сейчас принесу. Через несколько минут Эмили вошла в комнату с подносом. Поставив его, перед свёкром, она снова ушла на кухню и так же быстро вернулась. - Это у вас будет на ужин. - накрывая тарелку крышкой, сказала Эмили. - Спасибо... - прошептал ювелир, смотря в тарелку. - Что? Николас поднял глаза на невстку. - Ну, " спасибо ". Так говорят, когда кто-то для кого-то что-то делает. Не слышала? - мужчина сменил тон на саркастический. - Я то знаю, что оно означает. Просто крайне непривычно слышать что-то подобное от вас. - Прости меня, Эмили. Прости за всё. - и снова опустил глаза. - Я не держу на вас зла, мистер Агрест. Дальше случилось то, что повезло блондинку в шок - она впервые в жизни увидела, как Николас улыбается. Его улыбка была грустной, как будто уже жизнь подходит к концу, а он только сейчас осознал самую важную вещь в мире. - Хорошая ты девушка, Эмили. А я тебя ещё недостойной женой своему сыну считал. От этих слов Эмили вовсе оторопела. Девушка просто улыбнулась, поскольку не знала, что ответить. - Я рада, что вы хоть сейчас поняли свои ошибки. Лучше поздно, чем никогда. - всё-таки нашла она слова. Блондинка уже подошла к двери, чтобы уйти. - Постой! - внезапно окликнул невестку Николас. - А? - удивлённо повернула голову Эмили. - Что-нибудь ещё? - Как зовут внука? - Адриан. Девушка ушла. - Насколько я помню, Эмили тогда решила снова попробовать убедить тебя познакомить его с Адрианом, но ты в очередной раз отказал. А на следующий день, где-то в обед, когда мы с Эмили снова пришли к нему, мы увидели, что он не дышит. Его не стало. - на этом моменте даже у Натали, которая ни дня в жизни не любила отца мужа, на глазах выступило несколько слезинок. - А зачем ты мне сейчас всё это в таких деталях рассказала? - не понял Габриэль. Женнщина тяжело вздохнула. - Я надеялась, что ты посмотришь на сложившуюся недавно ситуацию со стороны. Точнее, задумаешься о её последствиях. Разве ты хочешь, чтобы у тебя спустя долгие годы случилось точно так же? Хочешь, лёжа при смерти, держа всю жизнь ненавистную невестку за руки, слёзно умолять показать тебе твоих внуков? Хочешь умереть, так ни разу и не увидев их? Дизайнер снова опустил голову и молчал так примерно минуту, а затем снова посмотрел на жену и спросил: - А как там твоя племянница? Я не нанёс ей сильных повреждений? Натали была очень возмущена тем, что пыталась достучаться до мужа с такой важной информацией, а он просто взял и перевёл тему, но всё же ответила. - Нет, у неё только из носа кровь потекла. - И головой она не ударилась? - Слава богу, нет. - Передай ей, пожалуйста, что я прошу у неё прощения. Мне очень жаль, что так получилось. - Ну хоть что-то ты осознал! - всплеснула руками Натали. На её лице промелькнула радость. - Таким ты мне уже начинаешь нравиться. Габриэль хотел что-то ответить, но в палату вошла медсестра с подносом. - Мадам Агрест, я всё понимаю, но вам пора. Наши пациенты должны есть без посетителей, таковы правила. - почти командирским тоном сказала она. - Без проблем, я уже ухожу. Натали встала и прошла к двери. Взявшись за дверную ручку, она вдруг обернулась и, поймав взгляд мужа, произнесла: - Габриэль, пожалуйста, подумай над тем, что я тебе сказала. И, не дожидаясь ответа, поспешно вышла из палаты. От части, из-за того, что понимала, что дизайнер, скорее всего, ничего достойного ей не ответит. Но у неё всё ещё была надежда на то, что сейчас, пока он на больничном, он отвлечёться от всего, что связано с работой, включая ту самую злосчастную сделку, всё обдумает на холодную голову и помириться с Адрианом.