Лето 2024

Зомби медлительны? Да как бы не так! Все способности людей: скорость, слух, обоняние – усилились в два раза, за счёт того, что разума эти монстры лишились. Их уже не назвать зомби, они именно чудовища. И всё из-за того, что угрозу атомной бомбардировки проигнорировали и в северный полюс попала одна из них. Под вечными льдами был сокрыт какой-то вирус, который заразил всю северную часть земного шара. Люди становились чудовищами и убивали других, те, кто не умер, становился одним из них. Началась война. Каждый пытался выжить как мог, но в одиночку это не получилось практически ни у кого. Все озлобились, нападали просто так, даже если знали, что он не чудовище и с него нечего взять. Так прошли два года. Два года с тех пор, как их небольшая группировка, состоящая из трёх мужчин и двух женщин не видела ни дня без кровопролития и глупой жестокости. До этого светлое и сентиментальное сердце Артура ожесточилось. Больше он не боялся причинить никому боль, хотя не выступал за глупое применение силы. Чтобы выжить, следовало постоянно перемещаться в поисках новых ресурсов, так как всё, что было у них, закончилось через пол года после начала этого. Теперь их команда питалась в основном дичью, которую могли найти, консервами в уже давно не работающих супермаркетах и тем, что попадалось под руку. Сегодня по плану было преодолеть десять километров на юг, найти себе укрытие на ночь и остаться там. Лишь бы никого не встретить. И только сегодня молитвы Жюля, самого верующего из них, были услышаны. Путь прошел гладко, лишь несколько монстров, но и те вялые, убить их не составило труда. К вечеру пошел дождь, поэтому они решили забрести в первый попавшийся ангар около небольшо деревни, где больше не было жителей. – Осмотримся. Рандо, давай ты со мной, – их негласный лидер пошел вместе с Артуром, которому дали новое прозвище, в глубь помещения, а остальные принялись набирать питьевую воду в любую ёмкость, находившуюся здесь. Место, куда они забрели, выглядело как поле боя. Здесь явно столкнулось несколько группировок, потому что вокруг лежали разбитые люди, умершие около пары дней назад. Трупов монстров не было видно, будто их кто-то перенес, а может тех совсем здесь нет? Вряд-ли. Эти твари из любой щели высунуться. В последней комнате было больше всего умерших. Они бы вышли, если бы не услышали тихий шелест. Кто-то двинулся и задел что-то. Александр, их лидер, наставил на ту кучу пистолет, готовясь выстрелить в любую секунду, а Артур сдвинул пару трупов и бревен, которые, судя по дырке над головой, раньше были крышей. Перед ним предстало зрелище практически трупа: всё в крови и жутких ранах, которые уже начинали гноиться, волосы, если это его, скомканы, лицо практически неузнаваемо, но только для тех, кто не смотрел на него часами, как когда-то Рембо. Он отшатнулся и поднял обе руки, показывая, что не представляет угрозы. Дюма тоже вгляделся. На них смотрели два пустых глаза, в которых едва теплилась жизнь. – Верлен? – тихо прошептал Артур, надеясь, что ошибся. – Ты его знаешь? – резко спросил Александр, не доверяющий никому, кто не входил в группу. Рембо задумался. Знает ли? Что можно подразумевать под этим словом? То, что они провели вместе десять лет, пережили огромное количество совместных моментов, или то, что он может ему доверять? Хотя... Поль не был укушен. Юноша медленно умирал, мучаясь от боли каждую секунду, и не мог представить никакой опасности в этот раз. – Да. – ответил, наконец, Артур, а в унисон ему раздалось очень хриплое и тихое "нет" от лежащего. Удивительно, как тот ещё мог говорить, но у Верлена всегда был высокий болевой порог и нечеловеческие способности. Александр, хоть и был часто груб, иногда понимал больше, чем хотел. Он осознал, что им стоит дать попрощаться, но не мог из-за своей глупости потерять Рандо, так что молча протянул ему пистолет и ушел к своим, рассказывать, что видели. Артур лишь благодарно кивнул и присел на корточки рядом с умерающим. Можно ли его спасти? А захочет ли Поль этого? Захочет ли сам Рембо? Он не знает, но должен попытаться. Юноша освободил чужие ноги от оставшихся досок. Возможно, если бы Верлена не придавило, он смог бы справиться самостоятельно, ушел бы из этой общей могилы, но нет. – Что ты делаешь? – поинтересовались у него. Поль жадно рассматривал чужое лицо, будто ему это было важно. Между ними многое произошло, но одно Рембо ему не простил и вряд-ли сможет. Предательство никогда не прощают.Он до сих пор помнил, как тот ушел, даже не обернувшись, оставив его с разбитым лицом и сердцем лежать на земле. Он сам стал бедой, поэтому решил, что отдалиться – лучший исход. – Помогаю. – Зачем? – Что за тупые вопросы? – Артур горько усмехнулся, наоборот стараясь на него не смотреть. Не мог просто видеть хоть и бывшее, но любимое лицо таким. – Что здесь случилось? – Бойня. – как безэмоционально.. и совершенно не ясно. Ему хотелось понять, на чьей стороне Поль и есть ли эти стороны вообще, а не слушать чужие односложные ответы, хотя... Вряд-ли тому хватило бы сейчас сил болтать без умолку. Но, увидев чужое возмущение, тот кратко пояснил. – Люди напали, больше двадцати человек. Никогда таких больших группировок не видел. Они убили половину наших, мы их всех... Ты не ответил на мой вопрос. – Я обещал: "Никогда не бросить друга в беде..." – начал тот. – "...Никогда не оставить умирать в одиночестве" **** Им пятнадцать, они ещё счастливы. Они могут беспокоиться о домашнем задании, бегать от учителей и, спрятавшись, курить за гаражами. До предательства осталось два года, до войны четыре. Они сидят на скамейке и размышляют о будущем, но почему-то переходят на тему страхов. Вроде как из-за того, что Рембо пошутил о страхе постареть и стать таким же как дядя Эмиль. – А ещё я боюсь, что ты меня оставишь тогда, когда я буду в тебе очень нуждаться. – проговорил Артур, отвернувшись. Это было совсем личное. – А я, что умру в одиночестве. – вдруг поделился Поль, хотя никогда не думал, что сможет сказать это вслух. – Давай дадим друг другу клятву, что этого не произойдет? – предложил вдруг Артур, спрыгнув со своей качели и направившись к нему. – Давай. – Поль протянул ему руку, не вставая с нагретого места на земле у дерева. – Я обещаю, что никогда не брошу друга в беде. – Я обещаю, что никогда не оставлю друга умирать в одиночестве. Они сдержали свои обещания.