Цветок зла: мертвые не знают страсти

      Воскресные занятия по фехтованию являлись необязательными, но всё равно пользовались популярностью. Тренер Влад был, как всегда, бодр, но спокоен. Чего нельзя было сказать о Ксавье. Проворочавшись до шести утра без сна, он встал на утреннюю пробежку. Это и прохладный душ помогли Торпу взбодриться, но состояние всё равно было близко к тому, словно он был в тумане. И настроение стало хуже, когда в зале показалась Майя. У неё вид был весёлый, отчего Ксавье почувствовал прилив злости. И одновременно он сожалел, что устроил Уэнсдей сцену из-за того, что она не подтвердила прилюдно их отношения, но извиняться не спешил. Чувствовал, что сорвётся, если увидит её холодный взгляд. — Приветик, — раздался рядом с Торпом голос Майи. — Давай встанем в спарринг следующими, если ты не против. — Я буду с Аяксом. — Но его нет… — Он придёт. — Ого… Ты совсем, как твоя девушка разговариваешь. Или вы с Уэнсдей всё-таки не вместе? — Тебя это не касается. Но Майя продолжала, и говорила неприятные вещи о том, что Уэнсдей нравится держать возле себя кого-то, кто бы восторгался ей, думая, что их отношения особенные. А на самом деле, она просто хочет тешить эго и использовать для достижения собственных целей, когда это будет нужно. Пока Майя говорила, она всё время пыталась погладить Ксавье по руке или схватить под локоть, но он не дался. Даже демонстративно отошёл на шаг в сторону. Слушать её слова было неприятно, ведь доля истины в них присутствовала. Хотя Ксавье имел неплохой повод надеяться, что всецело Майя не права. Когда Уэнсдей целовала его, это точно было без фальши. Не потому, что он желал чувствовать близость, и Аддамс давала ему крупицу от неё, а по причине того, что она сама хотела его целовать. И вчера, когда она была под воздействием чая, снимающего эмоциональный блок, Ксавье видел в полумраке класса её взгляд. В нём читалось желание. Захотела бы она тогда поцеловать кого-то другого, если бы тот оказался перед ней? Об этом Торп думать не хотел.       А между тем Аякса всё не было. И Ксавье уже подумывал, что ему сделать, чтобы отделаться от нежеланного спарринг-партнёрства, когда дверь со скрипом отворилась и в зал вошла Уэнсдей. Она выглядела также, как и в первый раз, когда пришла показать своё мастерство фехтовальщика. Хмурый вид добавлял её мертвенно-бледному лицу зловещее выражение. Влад окинул Аддамс оценивающим взглядом, но поединка между парами учеников не прервал. Обходя их по кромке зала, Уэнсдей прошла мимо, направляясь к мужчине и остановилась рядом. — Мисс Аддамс, — произнёс Влад. — Не могу сказать, что сильно рад вас видеть. В прошлый раз вы навели здесь переполох с кровавым исходом. — Я учла предыдущие ошибки. Бросив сердитый взгляд на Ксавье и Майю, Уэнсдей перевела его на фехтующих студентов. Для них шёл последний раунд, после чего пары должны были поменяться. Торп оставался на месте, не пытаясь к ней подойти. Сейчас было не время для разговора. Наконец, раунд закончился. Ученики разбрелись по залу. Некоторые собирались отдыхать, другие уже были готовы к новой схватке, но Аддамс ими не заинтересовалась. Выбросив шпагу вперёд, она указала остриём в сторону стоящих рядом Майи и Ксавье и громко произнесла: — Ты. — Ой, Уэнсдей, ты такая предсказуемая, — сказала Майя и сделала шаг вперёд. — Не ты. Удивлённо вскинув бровь, Майя перевела взгляд на Ксавье, который сосредоточенно смотрел на свою девушку, пытаясь понять её истинное настроение сейчас. Казалось, она сердилась, а это значило, что ему несдобровать. Медленно выходя на поле, Ксавье надел маску и встал в позу, принимая свою судьбу. Уэнсдей не заставила себя ждать. Она напала первой. Торп не был мастером, поэтому девушка довольно быстро одержала победу. Тренировка была учебная, но Уэнсдей сражалась так, словно перед ней находился злейший враг. — Попробуйте не только одержать победу, мисс Аддамс, но и дать возможность мистеру Торпу отработать манёвры, — произнёс Влад. Аддамс ничего не ответила, но во втором раунде Ксавье продержался немного дольше. Хотя в итоге он тоже закончился для него поражением. Но в третий раз триумф Уэнсдей оказался самым эпичным. Агрессивно нападая на Ксавье, она заставила его отступать назад. Парень чувствовал, что площадка заканчивается, поэтому рискнул применить манёвр, чтобы поменяться с Аддамс местами, но ошибся, и та этим воспользовалась. Изловчившись, Уэнсдей резко ударила шпагой ему в лицо, словно била ладонью наотмашь. Сила удара была настолько мощной, что с парня чуть не слетела маска. Поэтому он в испуге отпрянул назад, оступился, запутавшись в собственных ногах, ведь уже сделал заход на манёвр, и упал на задницу. В испуге сняв маску, он пришёл в ужас, заметив в паре сантиметров от глаза остриё шпаги. Одно неловкое движение и оно бы впилось в него, разрывая роговицу. Ксавье замер на несколько секунд, а затем, когда сошла первая волна ужаса, поспешно попятился назад. — Мисс Аддамс, я же просил вас быть сдержаннее. Невермору хватило происшествий прошлого семестра на следующие несколько десятилетий. Несмотря на опасность ситуации, Влад вёл себя спокойно. А после отпущенного комментария в адрес Уэнсдей, он обратил взор на других учеников, ещё не успевших закончить свои тренировочные сражения. Опустив шпагу, Аддамс сняла маску и ещё несколько секунд молча стояла на месте, сверля взглядом своего испуганного парня. А тому отчаянно хотелось крикнуть ей в лицо «Сумасшедшая!», но он тоже молчал. Оценив его состояние, Уэнсдей убрала шпагу за спину, демонстрируя, что не планирует причинять вред, медленно пошла на Ксавье. Продолжая сидеть на полу, тот завороженно, словно кролик на удава, смотрел на Аддамс, пытаясь понять, что она задумала. Оказавшись с ним рядом, девушка присела на корточки, положив шпагу позади себя, а маску рядом слева. Её левая рука уперлась ладонью в пол. Взгляд из-за спадающей чёлки казался злым, но когда она приблизилась, встав на правое колено для собственного удобства, Торп увидел, что она взволнована. А в следующий момент Аддамс поцеловала его, притянув к себе за ворот костюма. При всех. Правда, внимание на них обратили не сразу. А Уэнсдей, похоже, именно и хотела, чтобы их поцелуй заметили. Её глаза были широко раскрыты. Насколько это было возможно, Аддамс обводила взглядом зал. Она целовала неторопливо, словно в замедленной съёмке. Внимание её было сосредоточенно на остальных, а не на поцелуе, но Ксавье решил не думать о том, какие мотивы движут его девушкой, и принять эту нежность на свой счёт. Прихватив её за талию, Торп немного подтянул девушку к себе, позволив облокотиться на него полностью. Подобная близость принесла Уэнсдей неудобства. Дышать стало труднее. Тело хотело выскользнуть из ловушки, в которую его загнали, но силой воли Аддамс пока удерживала себя от этого. И чтобы переключить свои ощущения на что-то другое, она оттянула ворот и вцепилась ногтями в верхнюю часть шеи, оставляя на ней глубокие вмятины. Теперь её волновал только этот поцелуй. Губы стали, словно неживыми. Когда Торп касался их своими, она всего лишь слегка приоткрывала рот, давая ему полную свободу действия. Но то, что девушка наслаждалась поцелуем, Ксавье понял, когда Уэнсдей впилась ногтями в его верхнюю часть спины. Даже сквозь ткань костюма для фехтования он ощущал точечные покалывания в тех местах. И вскоре её взгляд больше не блуждал по остальному залу. Казалось, она забыла про то, что они тут были не одни. — Мисс Аддамс! — раздался удивлённый возглас Влада. — Я никак не ожидал, что и вас настигнет эта любовная лихорадка. Время в зале, словно остановилось. Все остальные перестали фехтовать, сняли свои маски, чтобы лучше видеть аномалию, свидетелем которой невольно стали. И тогда поцелуй прекратился. Уэнсдей обернулась на тренера, но ничего не сказала. Скрывая глаза под чёлкой, она исподтишка оглядела всех и убедилась, что присутствующие видели достаточно. Тогда Аддамс, забирая с пола маску и шпагу, молча встала, жестом показывая Ксавье следовать за ней, и направилась к выходу из зала. Торп прекрасно понял, чего от него хотели, и так и сделал. Они шли быстро, но успели услышать перешёптывания за спиной. Ребята обсуждали увиденное. Краем глаза, когда проходила мимо, Уэнсдей заметила, что Майя осталась недовольна её поступком. После вчерашнего суккуб наверняка ожидала, что между Торпом и Аддамс пробежит целая стая диких кошек, но ошиблась. Удовлетворённо выдохнув, Уэнсдей покинула зал вместе со своим парнем, услышав напоследок, что тренер Влад велел всем остальным продолжить тренировку.       Уэнсдей шла вперёд, не оборачиваясь. По звукам шагов за спиной она знала, что Торп идёт за ней. Остановившись возле статуи Эдгара Аллана По, девушка развернулась и села у её подножья, положив рядом свою ношу. Ксавье проделал то же самое и теперь ожидающе смотрел на неё. — Ты был прав, — спустя нескольких молчаливых минут сказала Уэнсдей, смотря куда-то под ноги статуи, и вновь замолчала. Торп терпеливо ждал, пока она скажет, что именно имела в виду. Поцелуй придал ему уверенности, но тревога всё ещё не покидала его сердце. — Отрицать вчера было глупо. Я проанализировала события вечера и пришла к выводу, что чай принёс больше проблем, чем пользы. Встретимся в сарае через два часа. Обсуждение не терпит отлагательств. — Погоди, — видя, что девушка хочет встать и уйти, Ксавье её остановил. — Это ты так извиняешься? — Я допустила ошибку и признаю это. — Но ты не сожалеешь, что причинила мне боль? — Я этого не планировала. — Так я и не об этом говорю. Мне было плохо. Я почти и не спал ночью. И не потому что так сильно обиделся или что-то в этом роде. Я переживал из-за того, что грубо с тобой обошёлся. Прости меня. Уэнсдей сурово смотрела на парня из-под чёлки. Его слова были неожиданными, ведь она думала, что Ксавье злится на неё. То ли поцелуй смягчил Торпа, то ли действительно он вчера поддался эмоциям, а потом пожалел об этом, но он попросил прощения, и, по всей видимости, ожидал того же от Уэнсдей. Извиняться! Зачем это нужно, ведь она и так признала свою неправоту. Аддамс отвернулась лицом к статуе, видя, что Торп всё ещё ждал от неё ответной реакции. Эта черта в нём, когда он, вроде и ничего не требовал, но при этом смотрел, словно щенок, ожидающий лакомства, раздражала. А ещё и эта счастливая улыбка, игравшая на его лице, говорила, что он предвкушал тот момент, когда получит желаемое. «Ему нравится пытать меня. Он наслаждается моими потугами сформулировать ожидаемый им ответ. Ощущение, словно кто-то выкручивает руки до костного хруста. Я довольна». Дёрнув плечом несколько раз, словно пыталась прогнать возникшей там от неудобной позы дискомфорт, Уэнсдей перевела взгляд на Ксавье, который всё ещё ждал, когда она наконец ответит. Он видел, что ей было тяжело, и уже хотел сменить тему, когда Аддамс резко перевела на него взгляд, приоткрыв рот, словно собиралась что-то сказать, но затормозила. Взгляд скользнул на его губы. Ровные, без малейшего намёка на повреждения. Ни следа не осталось от прошлых укусов. Уэнсдей захотелось снова оставить на них свою отметину. Резко переведя взгляд выше, Аддамс столкнулась со смеющимся взглядом Ксавье, который, похоже, не подозревал о её задумке. Поэтому когда Уэнсдей внезапно подтянулась к нему, обхватив лицо обеими руками, парень несколько секунд находился в оцепенении, позволяя ей захватить в плен свою нижнюю губу. Но вскоре он, наивно полагая, что поцелуи со жгучим послевкусием остались в прошлом, с нежностью и любовью влился в процесс. И в этом была его ошибка. Позволив губам Торпа доверчиво целовать её, она выждала несколько секунд, прежде чем вернуть инициативу себе и, предварительно проведя языком по выбранному месту, укусила его. Резкая боль пронзила Ксавье. От неожиданности он дёрнулся, желая спастись от укуса, но Уэнсдей держала крепко, дожидаясь, пока первые капельки крови её парня очутятся у неё во рту. Только тогда она отпустила, предоставив возможность зализать возникшую ранку. С возмущением гладя на свою девушку, Ксавье ничего не сказал, мысленно оценивая нанесённый ущерб. Внутри у него всё трепетало. Получить укус от Уэнсдей значило больше, чем слова сожаления или любви. Это одновременно и наказание и знак, что между ними особая связь, которую девушка не планировала разрушать. — Как я и сказала, нам нужно кое-что обсудить. Встретимся в твоей мастерской. Там с большей вероятностью нам удастся поговорить, не боясь чужих ушей. Даю тебе два часа. И Аддамс встала, чтобы уйти, видя, что её парень не предпринимает попытки возразить, но замерла, услышав вдали отголоски флиртующего тона её матери. Обернувшись, она увидела Мортишу и Кармайкла, выходящими из-за поворота. Ксавье тоже привстал, напряжённо глядя на них. Болезненные ощущения в области губы разом испарились. В тот же миг Аддамс-старшая заметила дочь и Торпа и окинула их заинтересованным взглядом, оценивая внешний вид. И если Уэнсдей выглядела по привычному мрачно, Ксавье, сам того не понимая, выдал себя с потрохами: весь взъерошенный, взгляд слегка затуманен, а на губе виделись мелкие капельки алой крови. Мортиша сразу догадалась, что здесь делали два подростка так рано утром в не учебный день. Про себя подумала, что время идёт, а места для тайных свиданий не меняются, а вслух сказала, обращаясь к Эйдану, шедшему с ней рядом, и игнорируя присутствие ребят: — Я внезапно вспомнила, мистер Кармайкл, что День Святого Валентина всё ближе. Вы уже приготовили мне подарок? — Подарок? Какой ещё подарок? В этот день принято дарить что-то любимым. — И что же, вы хотите сказать, что не любите своего директора? Это больно слышать Эйдан! Больно в груди. И, чтобы выразительнее показать свою боль, она положила ладонь чуть выше ложбинки, обрамлённой в туго стянутое, как обычно, неприлично глубокое декольте. Но Кармайкл даже не посмотрел в её сторону. Окинув быстрым взглядом Уэнсдей и Ксавье, он тоже ничего не сказал им. Вместо этого, он ответил Мортише: — И что же вы хотите в подарок? — Вы делаете чучела. Мне нужен конь! Большой, белый, со всеми подробностями конь. Говоря об этом, Мортиша немного наклонилась к Кармайклу, коснувшись грудью его плеча, но тот снова и ухом не повёл. Всё смотрел ровно перед собой. В тот момент они поравнялись с Уэнсдей и Ксавье, и девушка заметила, что по лицу Эйдана пробежало раздражение. — Таксидермия — процесс не быстрый. Боюсь, я не успею закончить работу с… вашим заказом ко Дню Святого Валентина. — И как быть, дорогой Эйдан? Вы оставите любимого директора без подарка? — Я правда не знаю, что делать, миссис Аддамс. — Примените фантазию, и я… Дальше ребята не могли их слышать, потому что те завернули за очередной поворот. Повернувшись лицом к Ксавье, Уэнсдей быстро произнесла «через два часа» и, собрав все свои вещи, поспешила удалиться. Без лишних движений Торп последовал её примеру. ***       К полудню весь «Невермор» был уже в курсе, что печально известный художник Ксавье Торп и самопровозглашённая мрачная тень местного отца-основателя Уэнсдей Аддамс встречаются. Сказать, что это произвело фурор — ничего не сказать. Кто-то был шокирован, кому-то новость показалась отличным поводом для шуток. Лишь бы только они не дошли до Уэнсдей. Но были два человека, которых новость привела в бешенство. Одной из них была Майя. Она раскрыла для себя несколько не очень приятных фактов, вследствие чего тщательно продуманный план теперь придётся изменить. А вторая… Это Инид. Потому что её так называемая подруга мало того, что не сказала ей первой о том, что у неё появился парень, а даже отрицала это, так ещё и не подумала исправить свою оплошность, попросив рассказать об их отношениях в блоге Синклер. Вместо этого девушка узнала самой последней во всём Неверморе о том, что Аддамс и Торп официально подтвердили статус их отношений. Ей стало обидно.       А пока весь Невермор обсуждал животрепещущие новости, Ксавье и Уэнсдей обсуждали дальнейшие планы. Аддамс рассказала о видениях, которые вчера посетили её. Торп слушал внимательно, а когда девушка закончила, спросил, что она будет делать. Он боялся услышать, что Уэнсдей хочет отправиться спасать своего бывшего. Но Аддамс удивила его, сказав, что они отправляются в Калифорнию на поиски Бьянки. Но прежде она планировала обыскать комнату Баркли, подозревая, что её мать не просто так просила всех в видении отдать вещи дочери. Скорее всего, она что-то искала. Может, какой-то артефакт, способный усилить силу сирен или что-то в таком роде. — Но мы же не можем просто взять и уехать, — произнёс Ксавье, опираясь рукой о стойку мольберта в своём сарае. — Твоя мама не отпустит нас без объяснений. Или ты намерена сказать ей, что мы едем за Бьянкой? — Нет. Но объяснения у нас есть. — Правда? Какие же? — Учитывая наш новый статус… Вероятно, моя мать придёт в восторг, узнав, что мы хотим провести время вместе вне школы. — Вот почему ты при всех поцеловала меня сегодня… — опустив взгляд, проговорил Ксавье. Вид у него стал расстроенный. — Она теперь знает, что мы вместе, а тебе не придётся проговаривать это вслух. Я прав? — Одних она нас не отпустит, поэтому возьмём Грейсона. Я сама с ним поговорю. — Отлично. Развивать тему, которую сам и поднял, Ксавье не стал. Не было в этом смысла. Уэнсдей прошлась по мастерской, напряжённо всматриваясь в темноту одного из углов сарая, а потом резко обернулась и спросила в упор: — Бьянка дала тебе что-то? — Что? Например? — Что-то похожее на артефакты. Подвеска. Брелок. Часы. Значок. И другое. — Когда мы расстались, я вернул ей все подарки. — Что именно? — К чему эти вопросы? — Почему не отвечаешь на них? — Отвечаю. Но ты спрашиваешь лишние подробности. Я не верю, что это потому что ты ревнуешь, но очень на то похоже. Уэнсдей не ответила. Велев парню собираться в поездку, она покинула сарай. Снаружи девушка осмотрелась снова, ища признаки того, что за ней следят, но ничего подобного не обнаружила. Вытащив из кармана телефон, она включила его и набрала сообщение Грейсону. Но не отправила, решив, что задаст ему накопившиеся вопросы, пока они будут в поездке. А пока она решила обыскать комнату бывшей Торпа, намереваясь найти что-либо, что помогло бы лучше понять взаимоотношения Бьянки и её матери. Аддамс была уверена, что смерть настигнет девушку из-за внутрисемейных разногласий. Или, вернее, из-за того, что она ищет. Если она найдёт это, сможет использовать в будущем. Но своему парню сообщить обо всём этом Уэнсдей нужным не посчитала.       Вернувшись в комнату, Уэнсдей сразу начала собирать вещи, позаимствовав без спроса у Инид небольшую сумку. Цветастая и с рюшками, но зато вмещающая ровно столько вещей, сколько Аддамс понадобиться в дороге. Угрюмо глянув на ловец снов, девушка решила пока не складывать его в сумку. Ожидалось, что она будет спать в постели как минимум ещё одну, а то и две ночи. Сколько бы она не говорила о его бесполезности, избавляться, как от ненужной вещицы, не спешила.       Обыск в комнате Бьянки ничего не дал. Уэнсдей ожидала иного исхода, но её настроение не омрачила эта маленькая неудача. Напротив, она хорошенько поразмыслила и поняла, что искать в комнате было не дальновидно. Если бы Бьянка что-то оставила в Неверморе, то точно не спрятала бы это в спальне. Поэтому, прежде чем заставить Мортишу думать, что она едет в романтическую поездочку со своим парнем, Уэнсдей решила порыться в логове «Белладонны». Между книгами на самой верхней полке стеллажа она обнаружила фолиант, который привлёк её внимание отличием оттенка цвета обложки по сравнению с другими. Достав его, она обнаружила ожерелье из ракушек разного размера и цвета и прихватила его с собой, рассудив, что раз оно было спрятано, то имело какую-то ценность. *** — Нет, — произнесла Мортиша, откинувшись на спинку директорского кресла. Это был не тот ответ, которого ожидала Уэнсдей. Её мать выглядела по-обычному самодовольной, но девушка чуяла в воздухе запах западни. — Разве ты не рада, что я иду на свидание? Прямо как ты в моём возрасте. Когда встретила отца. Манипулятивный приём, который раньше неплохо срабатывал, в этот раз потерпел фиаско. — Пойти на свидание на пару часов и уехать на несколько дней с юношей, с которым едва знакомы твои родители, не одно и то же, — холодно заметила Мортиша. — Дворецкий Ксавье будет нас сопровождать. — Незнакомый взрослый мужчина. Какая великолепная идея! — Я могу за себя постоять. — Не смеши духов, дорогая, я переживаю за их ментальное и физическое здоровье. Боюсь, потеряю сон, как только вы отправитесь в поездку. А недосып делает кожу сухой. И морщины появляются. Стиснув зубы, Уэнсдей задумалась. Раздражение нарастало, ведь она не в первый раз слышала нечто подобное от своей матери. Срочно нужно было поменять стратегию. — Я понимаю, что ты только заступила на должность директора, и тебе нужно показать попечительскому совету, что они не ошиблись в своём выборе. Поэтому тебе нельзя делать поблажек членам семьи. И ты бы хотела, чтобы дела здесь шли гладко, а праздник в честь Дня Святого Валентина должен пройти на высоте, показав, что Невермор под твоим руководством оправился от нападения Крэкстоуна в прошлом семестре. Я испорчу твои планы также легко, как пишется слово «смерть». Мортиша усмехнулась и слегка подалась вперёд. Весь её вид гласил о том, что слова дочери не заставили её беспокоиться. Нажав на кнопку на стационарном телефоне, Аддамс-старшая попросила секретаршу позвать к себе в кабинет Кармайкла. Уэнсдей не составило труда догадаться, для чего это было сделано. Но Аддамс-младшая считала, что новый учитель не станет для неё серьёзным противником.       Мужчина пришёл быстро, словно ждал за дверью момента, когда должен появиться. Поправив очки, он бросил быстрый взгляд на Уэнсдей, а затем вежливо уточнил у Мортиши, зачем та его вызвала. — У моей дочери много разных талантов, и я хотела бы, чтобы вы, мой дорогой Эйден, нашли им достойное применение. Чтобы у неё времени не осталось заниматься чем-то ещё. — Мисс Аддамс, вы планируете сдавать проект? — Кармайкл перевёл взгляд на девушку. — Или вы решили следовать стадному инстинкту, которому поддались большинство ваших сверстников? До меня дошли некоторые слухи. — Ты делаешь ставку на слабого игрока, Мортиша, — проигнорировав слова мужчины, произнесла Уэнсдей. — Мне не сможет помешать тот, чей предел возможностей замыкается на сборе сплетен. — Мы мало знакомы, мисс Аддамс, чтобы вы делали какие-либо выводы о моих способностях. Идёмте. Я провожу вас в Офелию-холл. А по дороге мы обсудим, чем вы сможете помочь мне в качестве ассистентки учителя. Нет-нет, не думайте, что вам удастся уклониться от обязанностей. Уэнсдей его не слушала. Смерив презрительным взглядом мать, она развернулась и вышла из кабинета так внезапно и быстро, что Кармайклу пришлось побежать за ней. Девушка мысленно пообещала себе, что это был последний раз, когда она сочла неплохой идеей договориться с матерью-террористкой вместо того, чтобы просто действовать, как привыкла. Она покинет Невермор. Никто и ничто не сможет помешать ей.