Цветок зла: мертвые не знают страсти

      За последнюю неделю Уэнсдей не теряла времени. Собирала воедино по крупицам и проверяла информацию о Майе, которую узнала от окружающих и от неё самой. Правда, не совсем законным образом. Но важно было другое: ей удалось получить доказательства того, что эти факты были не правдивы. И с помощью них она собиралась прижать Майю на их общей встрече в субботу вечером, куда пригласили почти всех, с кем Уэнсдей была знакома. И это выглядело подозрительно. Словно Майя пыталась окружить Уэнсдей со всех сторон, оставив в одиночестве. И посиделки, которые устраивает суккуб, после глубокого анализа, казались опасными. За один вечер она могла зачаровать с десяток изгоев, в том числе и Инид с Ксавье. Это вызывало у Уэнсдей чувство тревоги, ведь она не знала, как защитить хотя бы их. Среди информации, которую она смогла найти о суккубах было мало полезного, а из способов противостояния их силам упоминалась лишь «истинная любовь». Аддамс это расстроило в большей степени потому, что не верила в то, что настолько сильные эмоции способны завладеть человеком. Взять, хотя бы, её и Ксавье. Что между ними? Влечение. Оно определённо присутствовало. Это ощущение Уэнсдей распознала без труда. Но ведь это не любовь. И даже то, как её описывала Инид, едва ли могло свидетельствовать в пользу её «истинности». Но с тем, что отношения Мортиши и Гомеса почти достойны быть классифицированы подобным образом, Уэнсдей не спорила. Она видела, что они делали друг для друга в прошлом. И если не сильные эмоции заставили их подвергнуть себя опасности ради другого, то иной причины Аддамс-младшая придумать не могла. Как и не понимала, почему о суккубах так мало информации. В свете последних событий Уэнсдей даже подумывала спросить Грейсона об этом, но не смогла усмирить свою гордыню, представив, какое удовольствие мужчина получит от того, что ему опять придётся просвещать её. Но глубокий анализ того, что она знала о суккубах, позволил ей прийти к, как ей казалось, логичному выводу: если силы двух разных изгоев схожи, то и способ не позволить им проявить их с высокой вероятностью один и тот же. И тогда она решила попытаться блокировать способности Майи с помощью браслета, который носили сирены. Идею ей подкинула Мортиша во время последнего разговора. А раз Бьянки не было в Неверморе, значит её браслет оставался неиспользованным. И Уэнсдей его позаимствовала. Самостоятельно, опасаясь, что Вещь попадётся. Ведь это не директор Уимс или шериф Галпин. Мортиша хорошо знакома с повадками Вещи, поэтому может его поймать или понять после, что он там был. Себя Уэнсдей считала намного менее узнаваемой и более коварной, а потому идеальным кандидатом на то, чтобы похитить что-либо прямо из-под носа своей матери.       И если достать браслет труда не составило, то вопрос, как заставить Майю надеть его, оставался открытым. Просто преподнести его в виде подарка было глупо. Девушка наверняка видела, что такие же носят сирены, и сложила бы два и два. Надеть насильно — тоже было плохим вариантом, ведь никакого препятствия, чтобы снять его, не было. Браслет чётко исполнял только одну функцию: подавлял способности сирен управлять другими. И тогда стало ясно, что его нужно замаскировать. В этом деле Уэнсдей решила положиться на Ксавье. Его креативный подход должен был стереть всякое напоминание о том, что из себя на самом деле представлял данный браслет.       Параллельно работе, проводимой её парнем, Уэнсдей отправила письмо в лавку «Мечта антиквара», которую видела в своём видении. Она помнила, что продавец — он же и хозяин, по-видимому, — предлагал Грейсону купить защитный оберег от суккубов, и в послании изъявила желание купить их срочно и в большом количестве, но в ответ получила отказ. Даже больше: антиквар написал, что не понимает, о чём это она. Видимо, продажа артефактов для изгоев была не основной задачей его бизнеса. И из-за навеянной паранойей мыслями, что его хотят прикрыть за стороннюю деятельность, мужчина решил откреститься от неё. А может, на самом деле, то, что он пытался продать Грейсону, было простой безделушкой, о чём дворецкий точно знал, а потому не стал покупать. И теперь, когда пришёл большой заказ на «обереги», антиквар забеспокоился, что ему боком выйдет обман потенциального покупателя.       В назначенное время Ксавье, Инид, Аякс и Уэнсдей явились в тайную библиотеку Невермора, где раньше постоянно собирались члены общества «Белладонны». Там уже были Кент, Дивина и Йоко. Майя тоже была на месте. Когда четверо друзей вошли, она раскидывала по полу пледы по кругу. Завидев ребят, она вскочила на ноги и весело проговорила: — Вы пришли!.. Не стойте там, садитесь!!! И все четверо сделали так, как она сказала. Аякс и Инид улыбались, поглядывая на Йоко, готовившую свои фирменные коктейли. Ксавье и Уэнсдей сели рядом, но оба выглядели напряженными. Торп пытался казаться внешне непринуждённым, но вышло у него это слабо. Аддамс же подозрений не вызывала. Пока. Но Майя всё равно не упускала её из вида, зная, что просто прийти, чтобы посидеть и послушать, это не про Уэнсдей.       Когда все расселись, хозяйка вечера предложила сразу напитки и еду. Последняя уже была разложена в центре. Тут были и роллы, и сэндвичи, и чипсы, и даже стейк с кровью. Но никто особо не спешил налегать на предложенные угощения. Инид взяла бокал из вежливости и сделала только один глоток. Похоже, ей не понравился цвет и запах, распространившийся по библиотеке. Что-то было в нём такое, что тревожило оборотня, но она не понимала что. Её парень забрал себе большую часть роллов, исподтишка косясь на сирен. И те не набросились на еду, словно стая голодных пираний. Кент хотел, но Дивина его остановила, сказав, что надо быть сдержаннее. Так всегда говорила Бьянка. Она и сама часто придерживалась такого принципа, и это придавало ей величия. Майя ни на чём не настаивала, а вот Йоко напротив. В основном она предлагала всем испить её коктейля. И это заставило Уэнсдей думать, что там всё не просто так. Возможно, в него было подмешано что-то, что сделало бы всех присутствующих восприимчивыми для лжи суккуба. Ксавье и Уэнсдей предусмотрели этот вариант, поэтому на предложение Йоко парень достал из кармана серебряную фляжку, украшенную чёрным вороном, окаймлённым по контуру золотистой росписью, и сказал, что у него свой напиток. На самом деле, там был не алкоголь и не газировка, а чай, которым в Берлингтоне напоил Аддамс хитрый Грейсон. Уэнсдей не собиралась им пользоваться, хоть и Вещь позаботился о том, чтобы у неё был тот рецепт, но отчаянные времена требовали таких же мер. Ей нужно было получить хотя бы одно новое видение о Майе, чтобы выстроить дальнейший план действий. Может, получится узнать что-то о том, как с ней справиться. — Я со своим, — заявил Ксавье и сделал глоток из фляжки. Он знал о действии чая, но решил, что вреда не будет, если выпьет его немножко. И поэтому сделал ещё два глотка, прежде чем предложить фляжку Уэнсдей. Вытащив из своей небольшой сумки, маленький одноразовый стаканчик, она молча протянула его Ксавье. Тот налил содержимое ровно до половины и спрятал фляжку обратно в карман. Уэнсдей не стала медлить. Практически залпом она опрокинула в себя то небольшое количество чая и теперь молча рассматривала окружающих, подмечая изменения в поведении каждого из них. Но пока ничего подозрительного замечено не было. — Я рада, что вы все пришли, — сказала Майя, улыбаясь. Она держала в руках стаканчик с коктейлем, из которого, по наблюдениям Аддамс, ещё не сделала ни глотка. — Знаете, это не первая школа, которую я меняю, поэтому у меня особо нет друзей. Наверное, многие из вас меня понимают, — девушка пробежалась взглядом по всем, словно ища поддержки в их глазах, но кроме Йоко эмпатии никто не проявил. Тогда она продолжила: — Надеюсь, мне повезёт встретить их тут. — В каких школах ты училась? — едва позволив Майе договорить, спросила Уэнсдей. — Это было не в Берлингтоне, Уэнсдей, — ответила та. — Где же? — В Канаде. Мы переехали слишком быстро в Берлингтон. Я едва успела собраться, поэтому стояла тогда на перекрёстке, где ты и Ксавье меня встретили. — Где?.. — оживилась Инид. Но её проигнорировали. Торп хотел ответить, даже приоткрыл рот, чтобы прояснить ситуацию, но передумал, когда бросил взгляд на Уэнсдей. А та уже продолжила: — Почему семья быстро переехала? Скрываетесь от кого-то? — Так бывает, что работа заставляет быстрее к ней приступить. Но понимание этого недоступно для богатых, похоже. — Доход твоей семьи должен быть выше среднего, иначе ты бы не смогла учиться в Неверморе. — Да, но это вовсе не означает, что мы богаты, как дядюшка Скрудж. — Кто твои родители? — У них бизнес. — С чем связан? Вопросы и ответы звучали так быстро, что никто больше не успевал вставить ни слова. Ребята только переводили взгляды с одной девушки на другую. Кроме Аякса. Тот спокойно поглощал еду. — Почему это так важно? — Это простой вопрос. — Ладно! — нервно окинув взглядом присутствующих, воскликнула Майя. Было видно, что она старалась выдать, как можно меньше информации, которая могла бы обличить её ложь. — Риэлторский бизнес. — И зачем же риэлтору понадобилось срочно переезжать? Из Канады резко иммигрировали все нормисы и изгои, что некому стало дома продавать? — Рыночная экономика, Уэнсдей, — Майя скрестила руки на груди. — Недвижимость там, где мы жили раньше, стала сильно дорожать. И количество тех, кто захотел бы купить её, снизилось вместе с нашим доходом. И мы переехали. Сейчас многие перебираются в места поспокойнее, как, например, Берлингтон. И им нужна помощь грамотного риэлтора, чтобы приобрести жильё мечты. — Твоя фамилия Джонс, верно? — Да. Это не секретная информация. Майя напряглась. Она ждала какого-то подвоха и потому готовилась парировать. — Я просмотрела всю сводку данных по Берлингтону и не нашла ничего, чтобы подтверждало твою историю про риэлторский бизнес. Все моментально уставились на Майю, ожидая её ответа. Это был главный козырь в руках Аддамс — то, что никакой информации о суккубе и её «семье» не нашлось. И тогда, всё, что она бы наболтала сегодня, возможно, успевшее к вечеру субботы появиться в базе, оказалось бы ложью и это можно было бы доказать. — Так это всё потому, — снисходительно произнесла Майя, — что у меня не отец, а отчим. У него другая фамилия. И бизнес записан на него. Воцарилось молчание. Крыть было нечем. Уэнсдей была разочарована этим. Она понимала, что сейчас ещё пару мгновений Майя даст всем, кто находится тут, переосмыслить ситуацию, а затем попытается настроить остальных против Аддамс. И это не составило бы труда, потому что многие из них её уже недолюбливали. — Похоже, ты проиграла, Уэнсдей, — вдруг сказал Ксавье и все обратили внимание на него. И он не заставил их долго ожидать объяснений. — Мы поспорили, что она не выиграет у новенькой в «10 вопросов». — Во что? — поинтересовалась Дивина. — Это игра такая. Напоминает «20 вопросов», но правила немного другие. Самих вопросов меньше, а ответ на них предполагает не «да» или «нет», а развёрнутый. Но вопросы должны быть такие, чтобы можно было не только получше узнать игрока, но и раскрыть какой-либо секрет. Уэнсдей решила подготовиться, чтобы выиграть, но, как видите, ничего не вышло. Мне жаль, Уэнсдей, — теперь он обратился к своей девушке, которая теперь смотрела в одну точку на полу. — Знаю, ты не любишь проигрывать. На этих словах парень снова достал фляжку и налил Аддамс чай. Та после недолгих раздумий выпила его. Она продолжала молчать, попутно думая, что история, придуманная Ксавье сейчас, звучит логично. Так Майя может подумать, что она всё же не раскрыта, интерес к ней продиктован желанием выиграть. В какой-то степени. Ведь суккуб наверняка помнит, как они с Торпом разговаривали с ней в мастерской. И потому подозрительный взгляд со стороны Майи был ожидаем. — Но она даже не сказала, что началась какая-то игра, — произнесла она. — Ты плохо знаешь Уэнсдей, — улыбаясь, ответил парень. — Она любит выигрывать, а эффект неожиданности в этом деле всегда играет на руку. Что ты так взволновалась? Ты же всё равно выиграла. Кстати, кто ещё хочет попробовать? Кент? — Я?.. — парень вздрогнул, словно не ожидал, что к нему могут обратиться. — А почему нет? Мы уже несколько лет учимся вместе, а я до сих пор ничего о тебе не знаю. Парень стушевался. Что ему было скрывать? Да и история его жизни не была богата на интересные события. Родился, жил с родителями, учился в Неверморе. На этом всё. Глядя на него, Дивина решила, что будет лучше перевести разговор несколько в иное русло. — Откуда вы с Уэнсдей взяли эту игру? — спросила она. — Я о такой не слышала. — Это моя подруга где-то увидела. Или придумала. В общем, от неё пошло. Интересно же, правда? — Больше похоже на допрос. — Это если не знать, во что играешь. Но теперь-то вы знаете. Так что, должно быть весело. Давайте попробуем. Кто? — Все молчали. Майя обдумывала, как поступить: ответить Уэнсдей тем же или следовать своему плану? Аддамс смотрела из стороны в сторону, пытаясь прогнать охватившую её сонливость. Она не помнила, чтобы так было в прошлый раз. Может, не стоило пить чай на голодный желудок? Или же они неправильно его приготовили. У других тоже было немало тем для раздумья. Только Аякс, казалось, не был обременён какими-либо мыслями. И Торп решил обратиться к нему. — Аякс? — Подруга из Берлингтона? — внезапно спросила Инид. — Что? — Твоя подруга живёт в Берлингтоне, Ксавье? — голос содержал нотки раздражения и… обиды. Последнее явно распознала Уэнсдей. Но внешне старалась держаться спокойно, хотя внутри чувствовала себя тревожно. Её сердце колотилось, словно пыталось установить мировой рекорд по скорости ударов за минуту. Это чувство было знакомо Уэнсдей по прошлому опыту употребления чая. Значит, он начал действовать. — Да, по большей части. Так что, сладкая парочка, — теперь Торп показывал пальцем то на Инид, то на её парня, — поучаствуете? — Да! — Инид выглядела решительно. — Ты ответишь на вопросы. И Синклер указала на Ксавье. Тот усмехнулся, но согласился. На его голову один за одним посыпались вопросы о Берлингтоне. Если бы на её месте была Уэнсдей или Майя, вопросы не показались бы Торпу такими уж лёгкими. «Что ты делал в Берлингтоне?» «Почему вопросов должно быть десять?» «Сколько раз они с Уэнсдей играли в неё?» И остальные вопросы были в таком же ключе. Но, вопреки ожиданиям Аддамс, Синклер не спросила, знакома ли та с подругой Ксавье или как они встретились. А Уэнсдей видела, что подруга хотела задать эти вопросы. В итоге, Ксавье объявил, что Инид выиграла. Она получила ответ на все десять вопросов и узнала, как жил Ксавье до того, как попал в Невермор. Не то, чтобы парень скрывал это, но почему-то Аякс, считавшийся его лучшим другом, не был в курсе той жизни. Но он не стал никак это комментировать, кроме как: «Круто, а я и не знал».       Следующей решила поиграть Дивина. Вопросы задавала Йоко. Оказалось, что девушка не чистокровная сирена. Её отец был нормисом. Он построил бизнес, не прибегая к помощи её мамы, и это развело их по разные стороны. Мама Дивины решила, что её муж не принимает силы, которые были ей даны, а значит и саму женщину тоже. Это оскорбило маму Дивины, и она решила развестись. Во время процесса они не решили, что делать с дочерью, поэтому просто отправили её в Невермор. Ничего криминального, но говорить об этом девушке явно было неприятно.       Видя со стороны, что игра пришлась ребятам по вкусу, Уэнсдей думала о том, что с Майей будет справиться труднее, чем она предполагала. Аддамс знала, что та придумает историю, но ожидала, что возьмёт данные из головы, посчитав, что к тому моменту, как их решат проверить, будет уже поздно — она подчинит себе школу и запустит в действие план, который был придуман до того, как она приехала в Невермор. А тут оказалось, что Майя хорошо всё продумала. Нет сведений об обучении в школе? Так она из Канады. Семейный бизнес, о котором нельзя ничего узнать, ведь он записан на отчима с другой фамилией. Сейчас Уэнсдей жалела, что остановилась. Следовало задать вопрос о том, какая фамилия у её отчима, но она не стала. Почему так вышло, Аддамс не понимала. Словно какая-то невидимая сила заставила её прикусить язык. Возможно, это тоже было последствием употребления чая, а, может, кто-то воздействовал на неё со стороны. Но, оглядев сирен, она отметила, что браслеты остаются у них на руках. Под подозрением оставалась Йоко. Правда, в целом Аддамс не жалела, что не смогла спросить про фамилию отчима. У неё ещё будет возможность, может даже сегодня, узнать это. А пока оставалось дожидаться этого момента.       Постепенно интерес к игре поостыл. Майя не принимала активного участия, но, по наблюдениям Аддамс, девушка расслабилась. А когда Аякс преподнес ей браслет, который переделал Ксавье, сказав, что это приветственный подарок для новенькой, та радостно улыбнулась. Но она долго рассматривала его, отчего Уэнсдей подумала, что суккуб раскрыла их план. Но Майя, похоже, ни о чём не догадалась. Усмехнувшись чему-то она надела браслет на руку и поблагодарила всех. — Я не ожидала подарка, спасибо, — сказала она. — Правда? — спросила Инид. — А Йоко не сказала, как я люблю дарить подарки? Обожаю просто. Если бы не была оборотнем, стала бы помощником Санты. — Детка, его же не существует, — усмехаясь, ответил Аякс. — Почему ты так решил?! — обиженно сказала Инид. — Мы же существуем. Он тоже, я думаю. Только очень хорошо скрывается. Вряд ли я найду объявление на «ЗипРекрутер» с вакансией его помощника или кого-то подобного. — А давайте выясним, реален ли Санта, — вдруг предложила Майя. — У меня есть весёлый, а, главное, верный способ. Девушка поднялась и пошла куда-то под лестницу, но вскоре вернулась оттуда вместе со спиритической доской, что вызвало удивление у большинства присутствующих. — Серьёзно? — сорвалось с губ Дивины. — А что такого? — невозмутимо произнесла Майя. — Духи точно знают ответ если не на все, то на многие вопросы. — И кого же из мёртвых ты хочешь потревожить? — нахмурившись, спросила Уэнсдей. Идея не была ей по душе. Она усвоила урок, который дал ей Грейсон: ни духам, ни призракам доверять не стоит. Они могут создать дополнительные проблемы, на решение которых у Аддамс не было времени. — Вокруг нас всегда много духов, — ответила Майя. — Только не все имеют возможность говорить с ними. Мы позовём, а кто-то — откликнется. — Если долго всматриваться в бездну, бездна тоже начинает смотреть на тебя. — А мы не долго. Можешь не участвовать, если боишься, Уэнсдей. Сев на своё место, Майя хитро дёрнула бровями. Она специально подначивала Аддамс, чтобы та приняла участие. Но зачем? Здравый смысл подсказывал, что не нужно идти на поводу у пытающейся взять её на «слабо» Майи. Но совладать с захлестнувшими эмоциями Аддамс не могла. Поэтому гордо вскинув подбородок, она первая положила руку на указатель. Этот жест вызвал усмешку у Майи. Она не спешила класть свою ладонь, собираясь стать завершающим звеном. Но зато поспешил Ксавье. Он почти полностью накрыл руку Уэнсдей ладонью, пытаясь скрыть то, как сильно он нервничал касаясь её ледяной кожи. — Давайте попробуем, — произнёс он и улыбнулся. Но не только Ксавье почувствовал, как сердце стало биться чаще. Уэнсдей ощутила то же самое, когда рука парня коснулась её. Тело обдало жаром. «Проклятый чай, — думала Аддамс. — Отвратительная затея. Толку больше было бы, если бы я применила к суккубу пытки. Экономия времени и до жути весело. Сейчас я теряю контроль, а, значит, становлюсь уязвимой. Вот в чём польза от партнёрства. Попытки Ксавье прикрыть меня выглядели сносно. Неплохое приобретение. Он, как третьесортный актёр, играющий Макиавелли в моей редакции старой пьесы из XVI века. Коварство, облачённое в маску невинности. И, похоже, Майя купилась. Или сделала вид. Посмотрим. Теперь ход за ней». Глянув на оппонентку исподлобья, Уэнсдей проследила за её рукой, которую та положила поверх рук всех остальных участников на указателе. Никто ничего не говорил. Все смотрели на всех, и только Аддамс сосредоточила мрачный взгляд на Майе. А та с заговорщическим видом проговорила: — Что ж, повеселимся! Затем она прикрыла глаза, словно собиралась с силами начать не какую-то игру, а настоящий сеанс беседы с духами. Уэнсдей знала, что вызвать кого-то не так легко. Мёртвые отзываются не на каждый зов. Но если он или она явится — Аддамс его увидит. И, скорее всего, больше никто. Но присутствие почувствуют. — Может, всё же не будем? — бросив беспокойный взгляд на Уэнсдей, произнесла Инид. — Я же сказала, что участвовать необязательно, — ответила Майя. Инид поджала губу и бросила взгляд на Аддамс ещё раз, после чего больше не возражала. Воцарилась тишина, в которой различались лишь звуки библиотеки. Где-то скрипнул пол, где-то хрустнула полка. Майя сидела с закрытыми глазами. И хотя у всех были вопросы к тому, что она делала, они продолжали молча наблюдать, ожидая продолжения. И внезапно она распахнула глаза, словно что-то цапнуло её за спину, и проговорила загробным голосом: — Вольные духи, услышьте наш зов! Мы преклоняемся перед вашей мудростью и у нас есть несколько вопросов, — и снова наступила тишина. Некоторые ребята инстинктивно озирались по сторонам, словно пытались увидеть кого-то. Но только Уэнсдей наверняка знала, что здесь никого не было. — Кхм-кхм… Духи, если кто-то из вас сейчас тут, дайте нам знак! И тогда, спустя несколько секунд, указатель дёрнулся, переместившись на надпись «да» на доске. Кто-то из ребят удивился, кто-то вздрогнул то ли от неожиданности, то ли из-за банального испуга. Уэнсдей огляделась по сторонам: рядом с ними по-прежнему не было никого из потустороннего мира. Но дух мог играть с ними, не являясь лично. Поэтому Аддамс пока не спешила сказать всем, что Майя их обманывает. А тем временем суккуб продолжила: — Ты скажешь нам своё имя, дух?.. Указатель снова дёрнулся, но теперь показывал на надпись «нет». А потом начал быстро перемещаться по буквенному алфавиту в такой последовательности: «Я». «Н». «Е». «Д». «О». «В». «Е». «Р». «Я». «Ю». «В». «А». «М». — О, милый дух, — залепетала Майя. — Как мы можем заслужить твоё доверие? Никто не шелохнулся. Теперь, казалось, что все, кроме Уэнсдей, заворожены происходящим. А девушка снова никого из духов не увидела, но ей стало интересно, чего хочет добиться Майя, обманывая присутствующих изгоев. «Она должна знать, что из-за своей способности я могу свободно говорить с мёртвыми. Но, если она считает, что я говорю с ними только посредством видений, то в этом её ошибка. Опасно недооценивать соперников, особенно когда главный приз в игре — это сама жизнь. Victoria nulla est, Quam quae confessos animo quoque subjugat hostes. Она не сдастся без боя. А если будет проигрывать, постарается пустить столько крови, сколько сможет. Одно движение серрейтором и всё закончилось бы прямо сейчас. Для неё, но не для всех нас.» А между тем указатель активно двигался по доске, излагая требования духа. На этот раз букв было всего пять: «Т». «А». «Й». «Н». «А». Сверля взглядом Майю, Уэнсдей продолжала наблюдать. Но теперь, хотя бы, план суккуба начинал проясняться в её голове. — Похоже, он или она хочет, чтобы кто-то из нас рассказал какую-то тайну, — произносит Майя, оглядывая всех. — Кто расскажет о себе что-то, чего никому никогда не говорил? Может… — Может, ты скажешь фамилию своего отчима? — перебив её, спросила Инид. — Я?! — от удивления выпалила Майя, уставившись на Синклер. — Почему опять я?! Уже и так много про себя рассказала сегодня. — Но ведь в этом и был смысл нашего сегодняшнего междусобойчика. Почему ты возмущаешься, если сама обещала, что расскажешь о себе? — Ладно! — разозлившись на логичное замечание Инид, воскликнула Майя. — Я расскажу свой секрет. — Имя и фамилия отчима, — оборвала её Уэнсдей. — Да что ты привязалась с этим?! — Не трать зря время, а говори. Ты же не хочешь разозлить духа. Майя заскрежетала зубами. Она чувствовала себя в ловушке, потому что оказалась в этой ситуации в одиночестве. И даже Йоко, с которой она успела заметно сблизиться, оставалась в стороне, вероятно, из-за своего природного хладнокровия. — Эдвард Кавендиш. Так зовут моего отчима. Довольна, Уэнсдей?! Услышав имя, Ксавье широко распахнул глаза, но ничего не сказал, планируя потом сообщить своей девушке то, что он знал об этом мужчине. А в это время указатель снова заскользил по доске вместе с руками ребят. Ответ был дан: «Х». «О». «Р». «О». «Ш». «О». А затем без движения указатель простоял ещё несколько секунд, во время которых некоторые из ребят успели недоуменно переглянуться. И тогда Уэнсдей заметила, как из темноты стали постепенно появляться очертания духа. И хотя женщина сильно изменилась по сравнению с фотографиями, на которых Аддамс видела её раньше, но сомнений у девушки не было, что перед ней стоял дух Франсуазы Галпин. Кареглазая брюнетка со стрижкой каре, длина которого доходила до плеч, предстала перед Уэнсдей в белоснежной сорочке до пола. Она ничего не говорила. Лишь остановилась слева позади Майи, внимательно смотря на доску. Она явно не имела отношения к тому, что указатель двигался. И, очевидно, что автором следующей фразы, полученной с его помощью, была тоже не она: «У». «В». «А». «С». «М». «Н». «О». «Г». «О». «Т». «А». «Й». «Н». — Раскрой все тайны Майи, — скомандовала Уэнсдей, бросив взгляд на Франсуазу, а по мнению остальных просто в пустоту. — У тебя ко мне какой-то нездоровый интерес, — прокомментировала суккуб. А в это время указатель снова задвигался: «Н». «Е». «Т». Уэнсдей иного и не предполагала, ведь Франсуаза развела руками, показывая, что не имеет отношения к ответу доски. — Повтори это перед Карлом Динклейджем, и он найдёт тебе место у себя в клинике, — ответила Аддамс. — Что?.. Ты… шпионишь за мной?! Это же доказательство! Она только что спалила себя. Вы же слышали?! Все устремили взгляды на Уэнсдей, кроме Ксавье. Он спокойно ответил: — Мы видели его неподалёку от кабинета директора. Дядя Уэнсдей лечился у него, когда лежал в клинике, и она его узнала. А потом спросила, зачем он тут у своей мамы. Она директор, если ты ещё не забыла. Взгляды вновь устремились на Майю. Теперь она выглядела, как сумасшедшая. И хотя Аддамс была недовольна, что Ксавье вмешался и упомянул часть личной информации о ней, но это принесло свои плоды. Хотя, похоже, чего-то подобного Майя как раз и добивалась, потому что она ответила: — Как интересно. Дух, а ты можешь ответить, почему Ксавье отвечает за Уэнсдей весь вечер? Они что, встречаются? Аддамс не успела ничего ответить, как указатель дал ответ из двух букв: «Д». «А». — Ложь! — слишком эмоционально для себя воскликнула Аддамс. — Это ты его двигаешь. Вырвав руку из-под всех остальных, Уэнсдей случайно задела локтем Кента, после чего реальность стала расплываться у неё перед глазами… …Мрак отступил, и Уэнсдей увидела, что лежит у подножья статуи Эдгара Аллана По. Мимо пробегали несущиеся куда-то студенты. Неспешно поднявшись, Аддамс последовала за ними. Оказалось, что они держали путь в большой зал, где руководящий состав школы во главе с Мортишей готовился что-то сообщить. Вспомнив тот раз, когда у неё было видение с собственным участием, когда Уэнсдей из него в упор смотрела на неё, девушка решила спрятаться за колонной, чтобы остаться незаметной как для матери, так и для своей копии. Траурный вид Мортиши не позволял сомневаться, что произошло что-то действительно ужасное. Бросив беглый взгляд по залу, Уэнсдей с облегчением отметила, что все её друзья и знакомые были тут. Но, вопреки ожиданиям, это только сильнее вызвало у неё тревогу. — Тише, ребята, — скомандовал Кармайкл. — Директор Аддамс должна вам сообщить печальную новость. — Спасибо, Эйден. Новости действительно могут расстроить, возможно, большую часть присутствующих. Бьянка Баркли, учившаяся с вами некоторое время назад, скончалась. Не знаю подробности. Её мама забрала оставшуюся часть вещей сегодня утром. И просила передать, что если у кого-то осталось что-то от её дочери, чтобы вы вернули это ей. Информацию о том, как с ней связаться, вы сможете узнать в моём кабинете, — по толпе пробежался шёпот и грустные вздохи. Бросив взгляд на Инид, Уэнсдей увидела на её глазах слёзы. Собственная копия была мрачнее обычного, а Ксавье едва держался, чтобы не заплакать. В груди неприятно кольнуло, но почти в тот же момент Мортиша снова заговорила, переключив внимание на себя: — В связи с этим, я подумала, что праздновать День Святого Валентина будет неуместно. Вместо него предлагаю провести поминальную службу для тех, кто её знал. Закажем свечи, я знаю хорошего производителя. — Женщина на мгновенье улыбнулась, но затем снова напустила на лицо выражение печали. — Что ж, это всё. Продолжайте обучение, согласно своему расписанию. И хотя речь Аддамс-старшей была окончена, а сама она поспешно удалилась вместе с Кармайклом, многие ученики остались на своих местах. Некоторые сбились в кучки, обсуждая между собой последние новости. Но не Ксавье и копия Уэнсдей. Парень сразу ушёл, а девушка стояла на месте. Её взгляд был устремлён перед собой. — Это трагедия, но тебе придётся столкнуться с тем, что намного ужаснее, — раздался за спиной незнакомый голос. Обернувшись, Аддамс увидела Франсуазу. Видимо, она проникла в её видение. Вопрос лишь для чего. Ответ пришёл быстрее, чем Уэнсдей ожидала. — Ты считаешь по-другому, но мой сын тоже жертва. Как и муж. Донован в беде, и если ему не помочь сейчас, пострадают многие. Окружающая обстановка рухнула, словно картонная декорация, сменившись на другое место. Оно было Уэнсдей незнакомо, поэтому девушка поспешно огляделась. Это был подвал, но он не выглядел заброшенным. Здесь было пусто и сыро. Тусклое освещение позволяло разглядеть на стенах длинные влажные полосы. Тяжёлые цепи кольцами лежали на полу, удерживая монстра. Только сейчас он внешне выглядел как человек. Это был Тайлер. И даже если бы сейчас он превратился в хайда, то не смог бы выбраться. Цепи опутывали шею, руки и ноги. Судя по состоянию его одежды и высохшим пятнам на полу, Тайлер был ограничен в движении, поэтому справлял нужду прямо под себя. Франсуаза стояла напротив Уэнсдей, но ничего не говорила, с грустью смотря на сына. — …Если я сделаю это, вы нас отпустите? — раздался за спиной Аддамс голос Донована Галпина. — Твой сын подвёл нас. Дважды, — ответил хриплый мужской голос. — Если ты всё сделаешь правильно, мы сохраним вам жизни. Обернувшись на голоса, Уэнсдей увидела только силуэт бывшего шерифа на лестнице. Тот, с кем он говорил, стоял в помещении, из которого можно было попасть в подвал, и в дверном проёме его не было видно. — Видишь, — произнесла Франсуаза, — твой враг не только в Неверморе. И тот, что за его пределами, намного опаснее, потому что с ним никто не борется. А в Неверморе сейчас полно тех, кто остановит Майю и её миссию. — И в чём же она заключается? — Открыть двери в ад. Уэнсдей непроизвольно фыркнула, услышав ответ, а затем перевела взгляд на Тайлера, на хлопнувшую дверь. Галпин-старший ушёл делать то, что ему приказали, в надежде спасти своего сына. — Что будет делать шериф Галпин? Какое у него задание? — Помешать тебе раскрыть правду. Очередной пространный ответ от духа вызвал у Уэнсдей гнев. Невольно вспомнились слова Грейсона о том, что духам нельзя верить. И вся эта ситуация только подтверждала его слова. И Уэнсдей хотела ответить Франсуазе резко, но в этот момент образ женщины стал расплываться, а сама Аддамс постепенно возвращалась в реальность… Очнулась она лежащей на полу. Ксавье нависал над ней, поддерживая рукой её шею. Остальные, казалось, забыли о том, что Аддамс была тут. Инид и Майя ссорились. Прислушавшись, Уэнсдей поняла, что причиной перебранки стала она. Инид подхватила слова подруги о том, что Майя на самом деле двигала указатель по доске. Та всё отрицала, но из-за громких криков обеих было непонятно, какие аргументы они приводят в пользу своей позиции. Приподнявшись, Уэнсдей откинула от себя руки Ксавье, который придерживал её всё это время, и огляделась по сторонам. Духа здесь больше не было. — Вы правда встречаетесь? — вдруг спросил Аякс, и почему-то наступила тишина. Даже Синклер с суккубом перестали ругаться и уставились на Уэнсдей. Ксавье уже приготовился, чтобы ответить, но Аддамс его опередила. — Нет, — сказала она, хмуро смотря вокруг. — И я уверена, что всё, что сказала сегодня она, — Аддамс указала на Майю, — ложь. — Это ты погрязла во лжи! Скажи же, Ксавье, скажи! Торп молчал. Когда он услышал ответ Уэнсдей на вопрос об их отношениях, это больно резануло слух и добралось до сердца. И ладно, если бы они не обсуждали этот момент ранее. И сейчас Аддамс ведёт себя не так, как должна была бы. Но даже несмотря на то, что своим ответом она сделала ему больно, парень оставался на её стороне. Но отвечать что-то нужно было, потому что все присутствующие теперь смотрели на него. Спасение пришло совершенно из неожиданной стороны. — Есть вопрос поинтереснее, — раздался из темноты глухой мужской голос, а затем показался силуэт, в котором, что заметили все, выделялось явное очертание очков. Это был Кармайкл. — Что вы здесь все делаете после отбоя? И, полностью выйдя из темноты, мужчина окинул присутствующих строгим взглядом. Его появление вызвало ужас на лицах большинства. Никто не решался что-либо произнести, но когда Майя внезапно вскочила на ноги и собиралась подойти к нему, он громогласно приказал: — Не пытайтесь сбежать! Уэнсдей почувствовала, как её тело сковали невидимые цепи. Она не могла пошевелиться. И, судя по лицу Ксавье и Инид, они оказались в том же положении, что и она. — Простите, сэр, — Майя начала медленно подходить к Кармайклу. Тот сначала с удивлением, затем с интересом смотрел на неё. — Мы сейчас разойдемся по своим спальням. — Девушка подошла вплотную к Эйдену и легонько погладила ладонью по груди. — И как будто ничего не было. Хорошо? С того места, где сидела Уэнсдей, было видно лицо Майи. Глаза не светились, но Аддамс была уверена, что девушка использует на Кармайкле способности суккуба. А это означало две вещи: она может воздействовать на людей, не применяя магию обольщения в полной мере, и браслет, блокирующий силы сирен, на неё не действует. — Хорошо, — моргнув несколько раз, ответил Эйден. — Спасибо! — восторженно воскликнула девушка и подала всем знак уходить. А сама по-прежнему стояла возле учителя. Ладонь покоилась у него на груди, словно девушка держала злую собаку, готовую сорваться с цепи. В то же время ощущения скованности больше не было, и Уэнсдей поднялась с пола. За ней последовали другие, но большинство из них сразу же поспешило убраться отсюда, а Аддамс — нет. Она колебалась. Всё в ней кипело от злости, и она готова была выместить её на Майе прямо сейчас, потому что буквально не могла подавить охватившие её эмоции. Но они вмиг отступили, когда Ксавье схватил её за руку и потащил к выходу.       Они бежали быстро, но не в сторону общежитий, а в учебный корпус. Уэнсдей не задавала вопросов, считая, что не стоит шуметь. Её охватило неведомо откуда взявшееся ощущение эйфории. И это входило в конфликт с мыслями, которые крутились сейчас в её голове. Она думала про Майю и эту ситуацию с Кармайклом. Теперь ей казалось, будто они разыграли эту сцену. Первоначальный вывод о силе суккуба теперь виделся Уэнсдей нелогичным. И мелькнула идея, которая поразила девушку больше всего: она подумала, что надо спросить про это у Грейсона.       А тем временем Ксавье открыл дверь самого дальнего класса, куда изначально и направлялся, чтобы поговорить с Аддамс наедине. Оказавшись там, он прошёл через весь класс, остановившись у учительского стола. Здесь проходили занятия по истории. Миры нормисов и изгоев, тесно переплетённых друг с другом. Развернувшись, Торп отпустил руку Уэнсдей, а сам облокотился спиной о стол. Расстояние между ними теперь было около метра. В темноте комнаты черты лица парня почти не были видны, поэтому Аддамс не могла распознать его настроения. А за своё ей было немного стыдно. Мрак всегда привлекал Уэнсдей, и сейчас, когда всё вокруг было окутано им и в редких тусклых полосах света, исходящего от фонарей на внутреннем дворе школы, проявлялся силуэт Ксавье, девушку влекло к нему так сильно, что она непроизвольно приблизилась к нему и ухватилась рукой за его кофту, потянув на себя, но он остановил её. — Я не хочу, — сказал Торп, отстраняя Уэнсдей. — Надо обсудить то, что произошло. — У меня было видение… — Если там ты не встретила Уэнсдей Аддамс из будущего, которая предоставила аргументы за то, чтобы скрывать наши отношения от остальных, мне сейчас не интересно. В голосе Ксавье ощущалось раздражение. Отойдя на шаг назад, Уэнсдей скрестила руки на груди, ожидая продолжения речи своего парня. Ощущение неудовлетворённости взяло Аддамс в плен, из-за чего желание поцелуя сменилось на гнев от его отсутствия. — Что ты хочешь сейчас? — спросила девушка, видя, что Торп тоже от неё чего-то ждёт. — Объяснения. Мы обсуждали с тобой это. Я знал, что так, возможно, будет. Но я спрашивал тебя об этом. И ты сказала, что мы встречаемся не тайно. Я был готов к иному сценарию, я понимаю, что для тебя это сложно. Но зачем было говорить, что мы открыто признаём наши отношения, а потом при всех утверждать обратное. Как тогда мы сможем доверять друг другу, если ты меняешь свои решения, не сообщая об этом мне? Я не чувствую себя равноправным партнёром. Скорее, выполняю роль слуги, как и Вещь. И это больно. — Я не просила тебя им быть. — Конечно, я должен был знать, что ты так ответишь. И ты права. Я сам виноват в своём положении. Дойдёшь сама в Офелию-холл? Мне хочется побыть одному. — Ты уходишь? — Уже поздно. У меня завтра урок фехтования с утра. Считая разговор оконченным, Торп пошёл в сторону выхода. Но как только он зашёл за спину Уэнсдей, та ядовито произнесла: — Теперь я понимаю, почему Бьянка использовала на тебе внушение сирен. Лучше бы вместо тебя тут был Тайлер. Хайды послушные, когда ты их хозяин. — Знаешь, — распаляясь, воскликнул Ксавье, — я и не тешил себя иллюзиями, что ты хочешь именно меня. И не прошу великой любви и прочего. Я согласился с твоими требованиями, а в ответ хочу только доверия. Быть в курсе того, что ты планируешь. Разве ты не видела, что у нас всё получается, когда я знаю что нужно делать? Уэнсдей не оборачивалась. Стоя к нему спиной, она молча прокручивала в голове его слова. А парень не стал ждать ответа. Он быстро покинул класс, направившись в свою комнату. Сердце бешено колотилось то ли от быстрой ходьбы, то ли от переполнявших эмоций. Ему было и обидно, и больно, и стыдно за то, что он завёл этот разговор. И за то, что соврал, будто не ждёт от Уэнсдей любви. Несмотря на то, что он неплохо знал её, всё равно надеялся, что в ней могло зародиться это чувство. И потому ревность захлестнула его, когда Аддамс упомянула Тайлера. «Хотела уязвить меня или просто думает о нём?» Эта мысль не давала Ксавье покоя. Настолько, что даже когда он лёг в постель, то всё не мог найти себе места. На боку одном или другом, на спине или животе — всё ему жгло и болело, словно он лежал в пыточной камере, а не в своей комнате.       Уэнсдей пребывала практически в том же состоянии, что и её парень. До Офелии-холл она шла быстрым шагом, практически бежала. Но это не потому, что спешила попасть в комнату до того, как Кармайкл обнаружит, что её там по-прежнему нет, а потому что хотела обмануть свой разум, убедив его, что то, что чувствует сейчас тело, было результатом её ночной прогулки от корпуса до корпуса. Выходило плохо. Разговор с Ксавье её расстроил. И она всё прокручивала его в голове, пока не дошла до комнаты. Переступив порог, Аддамс сразу поняла, что её ждёт ещё одна малоприятная беседа. Инид стояла посреди комнаты в пижаме, скрестив руки на груди. Макияж уже был смыт, глаза явно слипались, но она намеренно не ложилась спать, потому что ждала подругу. И, судя по выражению её лица, не для того, чтобы пожелать «спокойной ночи». — Где ты была? С Ксавье? — спросила Синклер. — Я не хочу сейчас разговаривать, Инид. — А я очень хочу поговорить именно сейчас. Накопились вопросы. Уэнсдей хотела пройти к кровати, но Синклер преградила ей путь. Взгляд у неё был решительный, поэтому Аддамс раздражённо спросила: — Какие вопросы? — Майя сказала правду? — Что она сказала? — Что вы с Ксавье теперь вместе. Как пара. — Майе нельзя верить. Она не та, за кого себя выдаёт. — Вопрос был не в этом. Вы с ним встречаетесь? — Статус наших отношений… — Просто «да» или «нет». Уэнсдей медлила. Она ещё ни разу не озвучивала вслух, что они с Ксавье встречаются. И несмотря на то, что при всех в библиотеке Аддамс отреклась от него, Инид она хотела сказать правду. — Да. — Почему ты мне не сказала? — Не было повода. — Какой особенный повод нужен, чтобы сказать лучшей подруге, что у тебя появился парень?! Я тебе сразу сказала, когда мы с Аяксом решили встречаться. — Это неважно. — Для меня важно! Мне важно узнавать новое о подруге не из сплетен и новостей. Ты не доверяешь мне? До сих пор? Я знаю, что ты такая. Подозрительная, склонная к паранойе, скрытная. Но я думала, что после всего того, что мы пережили вместе, ты больше не будешь вести себя так отстранённо. Но, похоже, всё, как прежде, или даже хуже, потому что ты не только не открываешься мне, но ещё и врёшь. — Я не лгала. Майя затеяла игру, целью которой было поставить в центр обсуждения кого угодно, кроме себя. Я не могла позволить ей это. — Я говорю про другое. Когда ты была в Берлингтоне? — Уэнсдей молчала. — То фото в моём снуде ты сделала там, да? Я посмотрела. В то время, когда ты прислала мне фотографию, там шёл снег. — Опять молчание. — Можешь не отвечать, я и так знаю, что это правда. Я всё проверила. Зачем было врать, что ты с дядей Фестором? Я тоже проводила каникулы со своим парнем. Ничего в этом зазорного нет. Или ты боишься, что все узнают, что Уэнсдей Аддамс обычная девчонка? — Это не так. — Да… Ты скорее съешь свои книги, чем признаешь, что кто-то другой в чём-либо прав! Дожидаться ответа Инид не стала. Запрыгнув в кровать, она накрылась одеялом с головой, показывая, что не собирается ничего слушать. Крикнув ей, что вести себя так — глупо, Уэнсдей тоже улеглась в постель. Но сон не шёл. Ссора с Ксавье, потом с Инид, и это видение… Тревожные мысли не отпускали её. Кроме проблемы межличностных отношений со своим парнем и подругой, Уэнсдей предстояло сделать трудный выбор: спасти Бьянку, заручившись сильным союзником против Майи или же помочь Галпиным, разрушив планы её врагов ещё только на стадии разработки? Почему-то абсолютно точно она была уверена, что и то, и другое сделать не получится. Но в обоих случаях были подводные камни. Какой бы выбор ни был сделан, пришлось бы спасать чьего-то бывшего.