nightcrawler

      Неоновый свет от ламп и голографических вывесок ложился на бледную кожу Минхао, окрашивая в малиновый и красный. Он стоял напротив местной забегаловки и слишком пристально рассматривал прилавок. Вокруг было по-обыденному шумно и людно, несмотря на то, что шел дождь.              Дождливый Гонконг скрывал многие тайны среди паутинных лиц, многоэтажек, крыш домов и бесконечного тумана. В мегаполисе, в мире развитых технологий, где давно произошел упадок человеческой культуры, из-за чего во всех городах Китая и в целом мира царила анархия и преступность. Теперь улица наводила свои порядки в огромном организме среди голограмм, роботов и искусственного интеллекта.              Минхао всегда нравилось ходить именно в такие места, учитывая его любовь к крышам домов и ночному виду на мегаполис. Что-то было родное и человечное на центральных рынках, базарах или площадях. В отличии от самого Минхао.              Сю долго смотрел на новостную голо-вывеску из специальной сферы рядом со входом в магазин, из динамиков слышался приятный, но синтетический женский голос, который вещал об очередном убийстве одного из влиятельных людей Китая. Внутри на мгновение что-то дернулось, но Минхао остался непоколебимым, зайдя внутрь помещения за любимыми мясными вялеными палочками.              Узкие улицы Гонконга, стены многоэтажных зданий, влажный запах и какофония разных голосов внутри помещений и снаружи города до сих пор помнили о плавных движениях, быстрых и легких взмахах стилета в руках Минхао. Его спокойное, а местами и с отвращением, лицо, потому что на руки и специальный защитный костюм с дополнительной функцией выносливости и невидимки, чтобы быть быстрее и ловче, попали капли крови того самого влиятельного человека в Китае.              Любое проишествие — будь то убийство или кража — растворялось в информационном хаосе, света, музыки и голограмм. Они заглушали очередное преступление, на которое никто не обратит внимание, потому что это являлось шестеренокй в огромной машине. Буквально. Полиция просто не успевала выезжать на вызовы, либо начинала в конечном счете сотрудничать с правительством, чтобы тоже как-то выжить.              В этой системе Минхао являлся шестеркой, но очень влиятельной в приступном мире. Его напарник постоянно подкалывал его по этому поводу, называя королем среди шестерок также на постоянной основе вынимая из стен стилеты, брошенные раздраженным Минхао в него.              Идя вдоль улицы с шумящими вентиляциями и отдаленными металлическими безжизненными голосами, кожаные ботинки разрезали гладь луж, разрушая зеркальную поверхность. Минхао направлялся в один из оставшихся храмов Хун Шина в Аплэйчау, который на удивление сохранился в своем первозданном виде, будто технологии не тронули это место. Не то, чтобы Минхао был верующим, но превести мысли в порядок ему было необходимо. Поэтому он, преодолев несколько улиц, освещенные редкими фонарями с люминесцентными лампами белых и фиолетовых цветов, Минхао, наконец, вышел на главную улицу, идя вдоль нее, смотря на карту, встренную в очки, как и ночное видение.              Поздоровавшись со старейшиной и смотрителем храма, Минхао снял обувь перед тем, как пройти в основное помещение с бесконечно тлевшими благовониями. Время, будто останавливалось на мгновение, когда Сю переступал порог храма. Он очень ценил тишину и умиротворение, которое обретал сидя перед золотыми досками со священными иероглифами, вдыхая терпкий запах сандала (ещё сохранившегося). Его любимый храм обладал какой-то невероятной мягией – получше, чем он или все эти технологии –, потому что погружал во времена, когда люди жили обычной жизнью, когда искусственный интеллект не взял бразды правления на себя. А сейчас.. а сейчас Минхао, крехтя, сел на пол, подогнув под себя ноги так, чтобы сесть в позу лотоса и глубоко вздохнул.              Наверное, храм он любил больше, чем неоновые вывески, технику с дополненной реальностью, постоянный дождливый Гонконг и даже подкалывающего напарника, хотя тут было все ещё спорно. С храмом могли потягаться только крыши высоток, успешные сделки и центральные шумные рынки, заполненные людьми, зазывающими голограммами с женщинами и громкой музыкой ото всюду. Минхао и к этому тоже питал любовь, хоть и ненавидел глубоко в душе.              К слову о напарнике. Его звали Ким Мингю и он был такой же шестеркой, но только среди снайперов. И такой же востребованной. Познакомились тогда, когда чуть не убили друг друга, потому что были похожи на жертв (читать как заказы): один высокий и крупный, второй – пониже, в теле, но похудощавее, если сравнивать. Приставленный стилет к горлу Мингю долго припоминал Минхао, дразня и говоря, чтобы он в следующий раз вонзил все-таки поглубже, а то не по-пацански как-то. И, конечно, в его сторону постоянно прилетали стилеты и сюрикены, оставлявшие вмятины в металлических стенах и с таким же звуком падавшие вниз.              Но Минхао знал, что он не мог этого сделать, потому что Мингю стал ему очень близок за время работы и в целом жизненного пути. Ну, и, потому что тогда убили бы Минхао и продали на органы… буквально. Ну, или отдали тело в лабораторию, чтбы хоть где-то пригодился. Такие мысли посещали голову Сю редко, но метко, как говорится, поэтому по этой причине он и приходил в храм, чтобы почувствовать себя человеком, а не машиной или двоичным кодом.              С Мингю начали работать в огромном городе будущего почти сразу. «Почти», потому что пишлось пособачиться и поугрожать некоторое количество времени, чтобы, наконец, признать, что они — идеальный тандем для идеального убийства. Их все ещё не поймали. Да и вряд ли будут, потому что полиция банально физически не могла отследить все преступления, совершаемые в киберпространстве. И речь не только про Интернет. Весь город, каждая улица, прилавок были пропитаны безнаказанностью, нарушением конфиденциальности, но в тоже время высокой защищенностью с помощью программ и алгоритмов.              Мингю идеально дополнял Минхао, так как был хорош и профессионален в дальнем бою, а Минхао дополнял в ближнем своим умением скрытного убийства. На их счету около пяти раз, когда Мингю в самый последний момент всаживал пулю в лоб телохранителям перед тем, как это сделали бы с Минхао, пока он пытался пережать рану на бедре. Даже убийц не бывает идеальных, как и всего остального в мире. В мире технологий, цифр и тонкой грани между реальностью все равно есть несовершенства.              Возможно, Мингю это вторая причина Минхао жить и заниматься тем, чем нравится – ходить на центральные рынки, растворяясь в хаосе голосов и звуков, крыши высоток, слушая городской шум там, где-то внизу –, даже, когда Мингю последняя заноза в заднице, подкалывавшая и взламывшая системы, чтобы огромную голограмму собаки для рекламы чипов для роботизированных собак заменили на гипножабу, сказав по телефонной связи, что это Минхао, который гипнотизовал Мингю своей красотой.                     — Скажи, пожалуйста, тебе сколько лет? — сидя на крыше и смотря на всю эту огромную нелепость в виде гипножабы, Минхао слушал через телефонную систему , встроенную в мозг, смех Мингю и предупреждение, что он скоро придет.              — Только не начинай свою тираду о том, что тебе двадцать семь, а ведешь себя на все семь, — спустя минут пять послышался уже живой, шепелявый, а не искаженный связью, голос за спиной. Даже спиной Минхао ощущал хитрый и долгий взгляд на себе, что не могло не заставить удовлетворенно улыбнуться.              — Что за гипножаба, Мингю, ты дурак? — У Минхао всегда было слово в кармане, чтобы продолжить колкий диалог, потому что вредный и такой же хитрый. И уставший к тому же от тяжести бытия, поэтому раздраженный весемьдесят процентов времени.              — Да если бы не она, то мы бы с ума сошли с нашим то образом жизни, — ни прибавить, ни убавить, конечно. Тяжело вздыхая и кряхтя, к тому же бурча себе под нос, Мингю сел рядом, протянув мясные вяленые палочки Минхао.              — Ты снова слишком острую купил, — кладя в рот палочку, проворчал Минхао.              — Ага, а все равно продолжаешь есть. Ты, как очень старый мем про чела, который такой «ммм какая херня», но все равно продолжает это есть. Хао, мы в Китае, тут везде так. Почему я тебе это говорю вообще? Даа.. какой ужас, Хао, оказывается у тебя кризис национальности, — так же положив палочку в рот, притворно разочарованно промычал Мингю, бросая довольный взгляд на только что униженного.              — Я просто решил докапаться до тебя, ты блять… дурак, — усмехнувшись, Минхао стукнул Мингю в плечо, беря ещё немного закуски.              — Хах, ладно, прости, пожалуйста, просто там реально других не было, а порадовать тебя все равно хотелось, — снова крехтя, Мингю лег и положил голову на колени Минхао, довольно улыбаясь.              — Когда-нибудь я всажу стилет тебе в шею и ты даже моргнуть не успеешь.              — Пустой звук, Хао, пусто-о-й.              — Вот и посмотрим.              — Уже пять лет смотрим и все никак насмотреться не можем. Не зря я сказал, что ты гипнотизируешь, как гипножаба. — Ким рукой указал на все ещё смешно крутившуюся зеленую жабу с красной подвеской.              — Заткнись.              Это было удивительно: то, как преступники вели себя, как дети, дурачась и язвя друг другу, пока полиция пыталась их найти, ну или только делала вид, что искала. Конечно, Мингю не упустил такую возможность, как пошутить про Бонни и Клайд, потому что они тоже в какой-то степени пара.              А Минхао, конечно же, не упускал возможность тяжело вздохнуть, бросить осуждающий взгляд и притянуть к себе за талию Мингю и оставить горячий поцелуй на чужих губах. Потому что Мингю обладал невероятным притягательным талантом заставлять Минхао питать к нему необычайного рода чувства все сильнее.              И все больше понимать, что они самые близкие люди друг для друга.