Сердце владыки

Нёвиллет многого о себе не знал. Ему было трудно разобраться в своих чувствах: казалось, что часть из них утонула где-то в глубинах сознания, и он не был уверен, что они вообще его. Председательствуя на судебных процессах Фонтейна, он постепенно учился давать этим чувствам названия. В дни, когда не было судебных заседаний, он читал романы и ходил в оперу. Но герои, говорившие о чувствах со сцены, казались ему скорее пособием по названиям эмоций, чем зеркалом, в котором можно было бы увидеть отражение собственных переживаний. А потом у Нёвиллета возникли вопросы, на которые он не мог ответить ни будучи на месте Верховного судьи, ни в театральных постановках, ни даже поискав ответы в его обширной коллекции книг. Все эти произведения, как он подозревал, были созданы людьми, а те немногие книги, чьё происхождение было иным, были с расчетом на человеческую аудиторию. Вопросы, связанные с собственной природой Нёвиллета, не были обычной темой для обсуждения. Он знал, что стихии — ну, одна стихия — откликаются на него. Понимание собственных чувств было жизненно важно — ведь он не мог быть уверен, не сметёт ли однажды настоящий гнев целый город с лица земли. Он знал: иногда дождь — это его слёзы. Бывали времена, когда он был сбит с толку, и над столицей сгущался туман, или, наоборот, когда от его гнева воды внутреннего моря становились бурными. То, что происходило с его собственным телом, было ещё одной загадкой. Во времена предыдущего Гидро Архонта, Эгерии, тело Нёвиллета, как и любого растущего существа, со временем изменилось: детские плавники исчезли, втянувшись под кожу, а жабры стали почти незаметны. Он подрос, и в нём начали пробуждаться странные, непонятные желания. В такие моменты возбуждения он прятался в песке на мелководье, не зная, что с собой делать. А когда его одолевала тревога, он плыл вверх по течению. Когда он спросил Эгерию, понимает ли она, что с ним происходит, та ответила, что, скорее всего, это просто половое созревание — хотя и признала, что некоторые проявления мало напоминают метаморфозы саламандр или рыб. Теперь она контролировала Гидро, даже если её отношение к стихии было другим. Она разбиралась в существах, обитающих в воде, но дракон выходил за пределы её знаний, поэтому ничего посоветовать Эгерия не могла. Однако, как Архонт Правосудия, она не была лишена милосердия. Всего через год после того, как Нёвиллет начал испытывать эти изменения, она передала ему большой свёрток. — Прочти это наедине и, возможно, уничтожь потом, если информация покажется тебе опасной, — проинструктировала она, и Нёвиллет так и поступил: поместил посылку в воздушный пузырь, чтобы защитить от влаги, и поплыл по подводному проходу, который вел к пещере с воздушными карманами под городом, где он любил уединяться. Развернув бумагу, он обнаружил, что в свертке лежит книга — гораздо больше и толще всех сводов законов, которые когда-либо видел Нёвиллет. Он открыл её на первой странице. Посвящается Нёвиллету, Дракону, Властителю Гидро Нёвиллет захлопнул книгу. Эгерия кому-то рассказала о нём? Потрясение от предательства охватило его, словно подводное течение. Но… ему нужны были ответы, поэтому он осторожно снова открыл книгу. Я, Моракс, Рекс Ляпис, Гео Архонт, являюсь Драконом, Властителем Камня. … О. Конечно. Эгерия никогда бы его не предала. Они оба нуждались друг в друге, чтобы уравновесить тяжесть грехов Ремурии и защитить народ Фонтейна. Несомненно, Мораксу можно было доверять. Конечно, хорошо известно, что я дракон, но то, что я являюсь одним из возрождённых Владык, является тщательно охраняемой тайной. Если говорить коротко и не отвлекаясь от сути, то изначальный Гео дракон оказался при смерти у самых врат Селестии и в последние мгновения заключил контракт. Чтобы Владыки могли продолжить своё существование, — а это было необходимо для того, чтобы драконы как вид, пусть даже в философском смысле, не исчезли — он пообещал переродиться в обличье, способном во что бы то ни стало поддерживать Небесные Принципы. Спустя несколько столетий я вылупился из глубин земной коры Тейвата — из самых недр Разлома, где сходятся пласты мира, и на поверхность выходит его огненное нутро. Жаль, что я не могу рассказать тебе всё это лично. Мне крайне сложно покинуть Ли Юэ, особенно надолго — а именно столько времени потребовалось бы, чтобы обучить тебя как следует. Поэтому я подготовил для тебя этот небольшой справочник. Он охватывает вопросы драконьей биологии и сексуальности, которые, как известно, являются общими для всех элементальных драконов. У тебя, конечно, будут и свои особенности, которые тебе придётся открывать самому, как когда-то пришлось и мне. Но подозреваю, что тебе будет полезнее иметь хотя бы общее представление, чем однажды внезапно отложить яйцо внутри кого-то — и даже не понять, как это произошло. Я также включил разделы о питании и других аспектах здоровья. Все разделы снабжены иллюстрациями там, где это необходимо для лучшего понимания изложенных понятий. Этот длинный, обстоятельный текст дал ответы на множество вопросов, о которых Нёвиллет прежде даже не задумывался. Используемый язык был суше, чем в любом учебнике права, и потому чтение заняло немало времени — но именно этого ему так не хватало. Это было единственное подтверждение существования других драконов в мире, которое он когда-либо получал — если не считать вишапов, большинство из которых были не более, чем животными. Нёвиллет поклялся однажды встретиться с Мораксом и поговорить с ним. Вскоре после этого начался Катаклизм — из трещин в самой реальности хлынули чудовища Каэнри’ах. Эгерия сказала Нёвиллету, что нападение на Каэнри’ах было необходимо: если бы Архонты не вмешались первыми, отказ той страны от Небесных Принципов обернулся бы для всего Тейвата бедой куда страшнее, чем то, что когда-то случилось с Ремурией. Это было несправедливо, но неизбежно. В той войне Эгерия исчезла — как и Вельзевул с Буер — исчезла в самом важном смысле этого слова. Нёвиллет лишь мельком встретился с Мораксом — вскоре после Катаклизма, когда семь наций объединились, чтобы помогать друг другу восстанавливать мир. Присутствие другого дракона он ощутил как лёгкую рябь на поверхности воды: магическая сила, исходившая от него, задела его ринофоры, словно подавая тревожный, зовущий сигнал. Он нашел Рекс Ляписа в районе Белло — тот как раз объяснял местным жителям, как им перемещаться, чтобы он мог соединить расколовшийся остров, не задев никого. Длинное, гибкое тело змеёй скользило между каменными колоннами, поднимая и опуская их, восстанавливая утраченный порядок. В какой-то момент он повернулся к Нёвиллету и медленно моргнул своими янтарными глазами. — Я сожалею о вашей потере, — сказал он. — Благодарю. Нёвиллету хотелось о многом спросить или сказать. Но вокруг было слишком много смертных, и им незачем было знать, кем он является на самом деле. — Вам нужна помощь? Я мог бы сдержать прилив, пока вы восстанавливаете побережье, — сказал он вместо этого. Они проработали вместе несколько часов. Когда остров был восстановлен, Моракса срочно вызвали для уничтожения ещё одного очага монстров Бездны, появившихся в Сумеру, и это был последний раз, когда Нёвиллет его видел. В тот день, когда Нёвиллет узнал о кончине Властелина Камня, шёл проливной дождь, а вскоре после этого свирепый шторм потряс воды Фонтейна. Тогда зоркий Якша принёс ему одностраничное письмо от самого Моракса, в котором тот объяснял, что инсценировал свою смерть. Ли Юэ больше не нуждался в своем Архонте, но семь Владык-Драконов нуждались друг в друге. Нёвиллет не понимал, почему Повелители нуждались друг в друге, но где-то глубоко внутри чувствовал — это правда. Однако дождь лил так долго, что не только мелюзины, но даже леди Фурина попыталась подбодрить его. В последующие месяцы Нёвиллет часто сидел за столом перед пустым листом бумаги. Если Моракс действительно отошёл от дел, мог ли он теперь с ним связаться? Но в письме не было обратного адреса. И как он мог навязывать одному из Архонтов своё личное желание общения? К тому же… Нёвиллет был очень занят. Суд работал почти каждый день, иногда разбирая сразу несколько дел. Нужно было заниматься государственными вопросами и присматривать за мелюзинами. Тот гнетущий прилив одиночества, что давно поселился в его сердце, казался ничтожным на фоне всех этих забот. Именно из глубин этого тихого отчаяния Нёвиллет вдруг вынырнул на поверхность — благодаря неожиданному свиданию с герцогом Ризли. Раньше у него уже были любовные отношения с людьми, но каждый раз они рано или поздно отстранялись — слишком сильно он отличался. Его строение тела было необычным, несмотря на то, что некоторым нравилось его лицо. Но… Ризли принимал всё, что показывал ему Нёвиллет, с энтузиазмом, а не просто с терпением. Ему самому было неловко в этом признаться, но случайный порыв в тот день оказался для него куда более исцеляющим, чем он предполагал. Причина была не только в том, как давно он не был с кем-то рядом. Принятие и одобрение окутали его, словно тёплый плед. Ризли даже сказал, что хочет быть с ним снова. Ощутить физическую близость после столь долгого перерыва — это было нечто невероятное. Не прошло и двух дней, как Нёвиллет оказался в своей ванной, отчаянно удовлетворяя себя руками и вспоминая прикосновения Ризли. Из него вышло столько яиц, что вода в ванне начала переливаться через край. … Но когда Ризли играл с ним, его яичники были полностью опустошены. После этого он ощущал боль, судороги, словно заболел. Как ему удалось сделать их так быстро и в таком количестве? Когда Нёвиллет убрал и высушил беспорядок в доме, он достал из тайника древний справочник.

Скорость создания яиц

У драконов яйца формируются в яичниках естественным образом, постепенно. В периоды сильного стресса или при нехватке пищи этот процесс замедляется или может вовсе остановиться — как у любых других живых существ. Напротив, когда условия благоприятны, развитие яиц ускоряется. Необходимы хорошее питание, подходящая внешняя температура, при которой яйца способны выжить вне тела, достаточная сила родной стихии и партнёр, признанный телом пригодным для выведения потомства. Важно отметить, что такие оценки даёт именно тело, а не разум (см. лекцию Апепа о «Мозге ящерицы»). Подходящий партнёр может быть сильным, здоровым, обладать безопасным логовом или вызывать у дракона сильную эмоциональную привязанность. Иногда бывает достаточно только одного из этих факторов при отсутствии остальных. Говорят, Владыки-Драконы Льда и Молнии терпеть не могли друг друга, но Крио Дракон жаловалась, что из-за одной только близости к Электро Дракону, с его мощным телом и крепким здоровьем, у неё так быстро начинали формироваться яйца, что это становилось настоящей проблемой. Именно поэтому они выбрали территории, максимально удалённые друг от друга. Нёвиллет закрыл книгу и уронил голову на стол. — Моё тело считает, что Ризли был бы хорошим отцом, — простонал он. Он был силен для человека и здоров, может быть, даже слишком здоров для человека; и если крепость Меропид можно считать логовом, то там, безусловно, было безопасно. Но Нёвиллет не хотел откладывать в него кладку! … Что ж. Нёвиллет не видел смысла обманывать самого себя, когда оставался один у себя в комнате. Он вовсе не хотел, чтобы в теле Ризли вылупилось потомство. У них обоих и без того было полно забот: Нёвиллет опекал мелюзин, которых считал своими дочерьми, а Ризли заботился о заключённых и сдерживал силу Первозданного Моря под Крепостью Меропид. Если им всё же доведётся снова встретиться наедине и провести вместе ночь, Нёвиллет просто будет осторожен и примет все меры, чтобы исключить пусть даже малейший риск зачатия от человека. Он надеялся, что они скоро вновь встретятся.

***

Сиджвин безмятежно улыбалась, сидя напротив Герцога в столовой Крепости. — Итак, что ты сделал с яйцами месье Нёвиллета? Ты ведь их не ел, не так ли? Ризли поперхнулся своим отвратительным молочным коктейлем и закашлялся. Сиджвин ахнула и поспешила обогнуть стол, чтобы похлопать его по спине. Она сунула руки ему в рот, чтобы прочистить дыхательные пути. Прежде чем она успела применить приём Геймлиха, он замахал руками, давая понять, что не нужно. — Мы можем не обсуждать это здесь? — прошептал он. Сиджвин моргнула. — Ах, да! У людей же интимные темы считаются очень личными! Конечно, тогда поговорим об этом позже, в твоём кабинете. Ризли с беспокойством огляделся. Кто-нибудь слышал? Людей поблизости было немного, и никто не сидел достаточно близко. Похоже, они просто слегка волновались за герцога, но не выглядели ни шокированными, ни особо заинтересованными. — Прошу прощения за инцидент, — сказал он чуть громче обычного. — Медсестра Сиджвин, если у вас найдётся минутка, я бы хотел угостить вас новым сортом чая. У вас как раз сейчас есть немного времени? Сиджвин вытащила из кармана фартука огромные карманные часы и посмотрела на них. — Пожалуй, минут десять найдётся, — ответила она. — Отлично! Тогда пойдём в кабинет и продолжим трапезу там. Он так быстро рванул к себе, что оставалось только удивляться, как Сиджвин вообще успела за ним. Ризли все-таки поставил чайник и принялся за приготовление напитка — ему срочно нужно было чем-то занять руки, прежде чем разговор перейдёт к главному. — Этот чай — подарок от Комиссии Камисато, — пояснил Ризли. — Мы обсуждали возможность торговли часовыми механизмами с Инадзумой после отмены указа Сакоку. Листья там впитывают энергию электро в момент, когда начинают цвести Громовые сакуры. Именно середина весны даёт самый насыщенный вкус — лёгкое элементальное ускорение придаёт чаю естественную сладость. Листья собирают в нужный момент и сразу обжаривают. Это редкий сорт, который я давно хотел попробовать. — Спасибо! — поблагодарила Сиджвин. — Ты ел яйца? Я не увидела их в корзине для медицинских отходов, а ведь больше их особо некуда безопасно утилизировать. Ризли шумно вздохнул, в то время как его чайник тревожно засвистел. — Если это действительно вопрос общественной безопасности, — медленно произнёс он, — то нет. Я их не ел. Месье впитал из них элемент Гидро, остались лишь оболочки… он забрал их с собой. — Какой эффективный способ использовать энергию стихий, — мечтательно вздохнула Сиджвин. — Это был приятный сексуальный контакт? Ризли закончил заваривать чай и поставил его на стол, пожалуй, немного слишком резко. — Тебе обязательно нужно это знать? — Конечно! Я твоя медсестра. — Сияющая улыбка Сиджвин ничуть не успокоила Ризли, а только ещё больше заставила нервничать. — Я считаю тебя своим другом, и я забочусь о месье Нёвиллете как о дорогом члене семьи. Если вы двое хорошо провели время, это делает меня счастливой. Ризли нахмурился. — Просто, чтобы ты знала, — сказал он, — людей выбивает из колеи, когда ты спрашиваешь, трахались ли они с твоим отцом. — Хммм. Я не об этом спрашивала. Я спросила, хорошо ли вы провели время с месье Нёвиллетом, — поправила Сиджвин. — О. Хорошо. Спрашивать, хорошо ли трахался твой отец, — это тоже… социально грубый поступок. Если ты задашь этот вопрос кому-то ни с того ни с сего, он может подумать, что ты затеваешь с ним ссору. — Я бы никогда не стала с тобой ссориться! — настаивала Сиджвин. — …Ладно. Хорошо. — Это был приятный… — Да, Сиджвин, секс был приятным, — огрызнулся Ризли. Его тон не смутил её. — О, понятно. Поздравляю! Он в полнейшем ужасе уставился на свою старшую медсестру, своего партнера по преступлению, своего ближайшего друга. Она медленно потягивала цветочный чай. — Это прекрасная смесь, — решила она. — Я могу сказать, что он был приготовлен с особой тщательностью. Спасибо, что поделился со мной. — …Благодарю, Сиджвин. — Всегда пожалуйста. — Она болтала ногами, с большим удовольствием прихлебывая чай. Это… действительно успокоило Ризли. Казалось почти невозможным уговорить кого-нибудь выпить с ним чашечку чая, учитывая, что он отвечал за большинство людей, с которыми общался весь день. Чаепитие само по себе доставляет удовольствие, но лучшие сорта всегда лучше всего раскрывались не с молоком, сахаром или сладостями, подходящими по вкусу, а в компании и за приятной беседой. Сиджвин осторожно поставила свою чашку на стол. — Итак, — сказала она, — у тебя есть какие-нибудь вопросы ко мне о месье Нёвиллете? Ты, кажется, интересуешься им гораздо больше, чем я думала, и хотела бы помочь, если смогу. Я не имею права раскрыть большинство его секретов, но есть много других вещей, которыми могу поделиться. Ризли задумался над этим. — Думаю, я мог бы просто спросить его самого о большинстве вопросов, — сказал он, — но… что ему нравится? — Я не знаю, ваша светлость. У меня не было секса с… — Нет-нет-нет. — Ризли скривился. — Я имел в виду, есть ли у него… хобби? — О! Да, на самом деле…

***

Позже на той же неделе Нёвиллет получил посылку в свой офис во дворце Мермония. Открыв её, он обнаружил квадратную стеклянную бутылку, наполненную водой. К ней было приложено письмо. Верховному судье Нёвиллету Мне говорили, что вам нравится пробовать воду из разных уголков мира. Это бутылка талой воды с Драконьего хребта, которую, как мне сказали, алхимики предпочитают для дистилляции. Я не уверен, какой вкус придает воде Виндагнир, но мне было бы очень приятно, если бы ты рассказал мне об этом позже. С наилучшими пожеланиями, Герцог Ризли Нёвиллет покачал головой, печально улыбаясь. Он уже несколько раз пробовал воду с пика Виндагнир. Она ценилась алхимиками за то, что холод, царящий на горе, дольше сохранялся в воде, что делало ее эффективной для стабилизации элементарных реакций в лаборатории. Вкус был свежим и с легкой горчинкой, и это идеально подходило Ризли. И всё же у Нёвиллета потеплело на душе от того, что Ризли думал о нём. Он потянулся за ручкой и бумагой. Герцогу Ризли Я сказал, что дам тебе знать, когда смогу встретиться. В последние дни у меня накопилось несколько довольно сложных дел, но через четыре дня найдется свободное время, с двух часов, если предыдущая встреча не затянется. До тех пор я не буду откупоривать бутылку воды с Драконьего хребта, и мы сможем открыть её вместе. С такими же тёплыми пожеланиями, Нёвиллет. Нёвиллет получил письмо экспресс-почтой в тот же вечер. Как и обещал, я освобожу свое расписание.

***

Четыре дня спустя Нёвиллету предстояло утром вести судебный процесс. Всё прошло не слишком гладко. Женщина, испытывавшая разногласия в браке, была обвинена в убийстве своего мужа. Истцом был сын покойного от первого брака. Однако по мере представления доказательств становилось все более очевидным, что покойный манипулировал всеми членами обеих семей, настраивая их друг против друга, лишая привязанности или заставляя считать, что они в чем-то виноваты. И, в конце концов, благодаря судебно-медицинским показаниям Сумеречного двора и подтверждению алиби обвиняемого, жуткая смерть покойного была признана невероятно трагическим несчастным случаем. Все эти бессмысленные споры, все эти требования к скорбящим раскрыть свои самые сокровенные тайны, когда не было ни убийства, ни правосудия. Зачем заставлять эту женщину, её детей, бывшую жену её мужа и других детей проходить через это, если никто не был виноват? Когда Нёвиллет вышел из здания суда, шёл проливной дождь. Леди Фурина, стоявшая рядом с ним, держала зонт для них обоих, хотя Нёвиллет был намного выше. Трижды, пока они возвращались обратно во Дворец, она поворачивалась и открывала рот, чтобы заговорить, но на пороге Дворца ей удалось произнести лишь: «Это было разочаровывающе», после чего Фурина похлопала Нёвиллета по руке и скрылась в лифте, ведущем в ее покои на верхнем этаже. С мыслью, что он побеспокоил своего Архонта, которого поклялся защищать, Нёвиллету всё равно пришлось идти на обеденную встречу с Ассоциацией адвокатов. Заставить прокуроров и адвокатов сидеть в одной комнате в течение какого-либо периода времени вне суда редко удавалось. Обсуждались реформы экзамена для юристов, и было много споров о том, нужны ли эти изменения. В конце концов они смогли прийти к решению, но у Нёвиллета разболелась голова, и он всё еще был не в духе. Когда через час Ризли прибыл в офис Нёвиллета для беседы, дождь все еще лил. Герцог промок до нитки, и, когда он вошел, с его тела капала вода. — Я всегда забываю, что мне может понадобиться зонтик, когда я покидаю Крепость, — усмехнулся он. — Прости. Я встану в центре, чтобы не намочить твоих бумаг. Нёвиллет выглянул в окно, за которым хлестал дождь. — Думаю, это мне следует извиниться, — тихо сказал он. Ризли склонил голову набок. — А? — …Не обращай внимания. Я не настолько жесток, чтобы заставлять тебя стоять и рисковать простудиться ради беседы. У меня есть комнаты выше, в башне, и я могу одолжить тебе что-нибудь сухое. Пойдем со мной. Нёвиллет пересек комнату и встал рядом. Стоит ли ему взять Ризли под руку? Или это будет слишком фамильярно? Не хочет ли он показать, что их встреча сегодня — исключительно по делу? Герцог упёр руки в бока. — Ты, кажется, погрузился в раздумья. Тебе так не терпится раздеть меня, Верховный судья? Лицо Нёвиллета вспыхнуло. — Я… — О, это было просто, посмотри на себя. — Ризли ухмыльнулся. — Ладно, давай, я не хочу оставлять лужи на твоем ковре. Нёвиллет вернул своему лицу привычную беспристрастность и повёл Ризли к лифту. Седэна, мелюзина, работавшая в приёмной, с любопытством посмотрела на них, когда они проходили мимо. Все остальные мелюзины делали то же самое, радостно приветствуя Нёвиллета, когда он проходил мимо. Ему не удалось поговорить с Ризли, пока они не остались в лифте одни. — Значит, слухи верны, — сказал Ризли, — люди редко видят, чтобы ты уходил куда-либо, кроме как на судебные заседания. Ты действительно спишь в своем кабинете. Нёвиллет нахмурился. — Нет. Мы идем в мои личные покои на втором этаже. Фурина потребовала, чтобы Нёвиллет занял второй пентхаус, потому что четыреста лет назад застукала его спящим в своем кабинете, но Ризли не обязательно было об этом знать. Объём работы, который был поручен судье, означал, что у него не было времени каждую ночь возвращаться в свою подводную пещеру под городом. За прошедшие столетия квартира стала для него вторым домом, местом, где он хранил вещи, принадлежавшие «Нёвиллету, верховному судье». Подводное логово принадлежало исключительно «Нёвиллету, Гидро дракону». — …Итак, — сказал Ризли, когда лифт поднимался всё выше и выше, к башне Дворца, — Сиджвин знает, что мы сделали. Я не говорил ей, но ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, что мелюзины могут чувствовать… — Да, — Нёвиллет кашлянул, — точно так же, как они могут видеть малейшие следы крови, даже после того, как её смывали в течение нескольких недель, они могут видеть следы других химических веществ, включая сперму. Из соображений предосторожности не обсуждай эти вещи открыто, если только это не является необходимым доказательством по делу, поэтому, если хочешь, чтобы то, что мы сделали, осталось тайной… Ризли подошёл ближе. Лифт был большим, рассчитанным на десять или более человек, но Нёвиллету теперь было тесно в углу. — Я кончил тебе в рот. Значит ли это, что каждая мелюзина, мимо которой ты проходил по дороге домой на прошлой неделе, видела, что ты отсосал у меня? Нёвиллет почувствовал, как его лицо снова заливает краской. — Некоторые из них… возможно, заметили. — Они поздравили тебя? — спросил Ризли, подойдя так близко, что его дыхание коснулось кожи Нёвиллета. — …Что? Ризли смотрел на него из-под тёмных ресниц, самодовольно улыбаясь, а с волос по лицу стекала вода. — Ты сказал, что прошло много времени. Мелюзины тоже это знали. Они поздравляли тебя своими весёлыми голосами с тем, что ты добился успеха? Нёвиллет тяжело сглотнул. Ризли был слишком близко, и сердце судьи бешено колотилось. Он не мог слишком волноваться и отвлекаться до того, как они обсудят, к чему всё это приведет. Пока что ему нужно было сохранять самообладание. — Никто из них не спрашивал меня напрямую, — медленно произнес он, — но Седэна и другие, с кем я регулярно вижусь… кажется, были рады за меня. Если бы мы повторили подобные… занятия, они бы поняли, что это было с тобой. Ризли фыркнул, и дуновение воздуха защекотало его шею. Нёвиллет заставил себя не реагировать. — Ну, я так и думал. У меня было время смириться с этим, — Ризли потянулся к нему, его веки начали закрываться… И тут он остановился. — Черт. Твой костюм шелковый, не так ли? На нём я тоже не могу оставить пятна от воды. Он отстранился. Нёвиллет вздохнул и приготовился объяснить, что всё будет в порядке, что вся его одежда была обработана для защиты от воды, но тут прозвенел звонок лифта, и двери открылись. — О. Мы на месте.

***

Ризли пропустил Нёвиллета вперёд и тот повёл его по короткому коридору к лестничной площадке, ведущей на этот этаж. Жаль, что подъём был таким коротким. Ризли прижал Верховного судью к стенке, но времени на что-то большее, чем лёгкий флирт, у него не было. Казалось, довести его до грани, не прикасаясь, было сложнее. С другой стороны, одежда Ризли промокла насквозь, он замерзал, и это было не слишком удобно. Как бы ни хотелось прижать Нёвиллета к двери лифта и тереться о него до тех пор, пока тот снова не начнет шипеть и скулить, он предпочел бы начать это в тепле и сухости. — На этом этаже находятся мои комнаты, хранилище секретных улик и кабинет управляющего дворцом, — объяснял Нёвиллет, доставая из кармана ключ. — Я знаю, что не должен тебе этого говорить, но даже если две другие двери не заперты, не заходи туда. Это может вызвать ненужные неприятности. Ризли посмотрел на две двери напротив квартиры Нёвиллета. — Они могут нас услышать, если я буду говорить достаточно громко? Нёвиллет остановился, всё ещё держа ключ в замке. — Нет. Здесь хорошая звукоизоляция. К тому же, пока мои окна закрыты, леди Фурина нас не услышит, если только мы не находимся в моём личном кабинете, а она — на балконе над ним… — А леди Фурина может увидеть мои следы после того, как ты умоешься? — спросил Ризли. Нёвиллет открыл дверь в комнаты и бросил на Ризли неодобрительный взгляд через плечо. — Нет, она не увидит. Возможно, в будущем леди Фурина почувствует в тебе остатки гидро элемента, если с момента нашей встречи прошло не так много времени. Ризли мысленно отметил, что вывести Верховного судью из себя одними словами — задача не из лёгких. А если разговор касается работы, так и вовсе почти невозможно. Нёвиллет относился к своим обязанностям с такой серьёзностью, что это вызывало уважение. Он был неотъемлемой частью всей системы ценностей Фонтейна. Ризли даже не держал на него зла, когда тот приговорил его к тюремному заключению — сам виноват, нечего было попадаться. — Вот мы и пришли. Квартира Нёвиллета была чересчур роскошной, но именно этого и ожидал Ризли. Они миновали прихожую, увешанную пейзажами Фонтейна и видами на гавань Ли Юэ, прошли мимо гостиной и оказались в просторной спальне с кроватью, занавешенной пологом, и окнами во всю высоту стен, выходящими на изогнутой стене. Здесь было больше живописных картин, изображавших прибрежные уголки Тейвата. Нёвиллет открыл шкаф и достал халат, свободные брюки с корсетной шнуровкой спереди и объёмную блузу с рюшами. — Это самая просторная одежда, что у меня есть. Надеюсь, подойдет. Я выше тебя ростом, но ты гораздо массивнее. Если что-то окажется тесным, всегда есть халат. Что касается обуви, я не уверен, что моя подойдет. Разожгу огонь и повешу твои сапоги сушиться, пока ты будешь переодеваться… — Похоже, я застряну здесь, пока моя одежда не высохнет, — поддразнил Ризли. Нёвиллет отвел взгляд. — Полагаю, да. Но когда я писал, что у меня есть всего несколько часов во второй половине дня, я действительно имел это в виду. Так что если твои вещи не успеют высохнуть к ужину, тебе придется остаться здесь в одиночестве, и, боюсь, это может показаться утомительным. Ризли отметил, что тот много говорит, словно пытаясь заполнить неловкую паузу. Новые заключённые всегда так себя вели, стараясь заглушить страх или тревогу перед переводом в Меропид. Заставлял ли Ризли его нервничать? Или его беспокоило что-то другое? Он забрал одежду. — Я всегда могу подождать тебя в твоей постели, — сказал он, и в его голосе прозвучало хриплое рычание. Взгляд Нёвиллета метнулся к губам Ризли, но он отстранился. — …Я полагаю, что… нам следует обсудить некоторые вещи… прежде, чем мы решим продолжить. — …Пожалуй, это справедливо, — сказал Ризли. Даже случайный секс был бы сложным для человека с таким авторитетом, как у Нёвиллета. И вдобавок ко всему, у него была странная анатомия, из-за которой у судьи явно имелись сомнения… что ж, возможно, именно поэтому он так нервничал. — Сейчас вернусь, — пообещал Ризли и стремительно юркнул в прилегающую ванную. Там стояла самая большая ванна из всех, что он когда-либо видел: встроенная прямо в пол, огромная, на львиных лапах, под окном, со ступенями, ведущими к ней. Казалось, в ней без труда поместились бы двое взрослых мужчин… хотя, возможно, он забегал вперёд. Он снял мокрую одежду, повесил её на занавеску в душе, вытерся полотенцем — самым мягким полотенцем, которое он когда-либо держал в руках, как Нёвиллет вообще выходил из этой комнаты — и вышел обратно. Нёвиллет стоял у окна в сухой одежде и смотрел на дождь. Казалось, он стихал, но улицы далеко внизу всё ещё были цветущими садами из зонтиков и детей, резвящихся в лужах. — Гидро дракон, Гидро дракон, не плачь, — пробормотал Ризли, подойдя к Нёвиллету у окна. Нёвиллет резко обернулся, глаза его расширились. — Как давно ты знаешь? — …Что? Ризли задержал взгляд на лице Нёвиллета, отмечая его тревожное, настороженное выражение. Он бросил взгляд на дождь за окном, а затем снова вернулся к нему. — Что? — повторил он. Он подумал о чешуйках у основания бёдер Нёвиллета, там, где торчали его члены, когда он их видел. Когти, зубы, эти глаза, этот язык… Он сказал, что плакал во время секса на прошлой неделе, но его глаза были просто влажными. Но когда они вместе покидали Крепость, воздух был влажным, а земля покрыта лужами. Теперь это казалось настолько очевидным, что Ризли, честно говоря, почувствовал себя глупо. У него отвисла челюсть. — Так вот оно что? Я, честно говоря, думал, что ты мелюзина. Нёвиллет уставился на Ризли. Ризли уставился на него в ответ. — Вы так думали, ваша светлость? — Да, Верховный судья. — … — Должен ли я спросить, почему ты плачешь? — сказал Ризли. У него, конечно, голова шла кругом. Он подрочил Гидро дракону. Повелитель Воды был как желе у него на коленях, оставил глубокие борозды на столе, умолял, измазал в воде и яйцах, а потом отсосал ему. Конечно, это имело смысл, учитывая долгую жизнь Нёвиллета, то, как мелюзины уважали его, почему он смог после Катаклизма просто появиться и стать Верховным судьей, но… Нёвиллет плакал. Судя по виду города, он плакал весь день. Ризли сможет переварить остальное позже. — Утренний судебный процесс был… неприятным, — сказал Нёвиллет, — полагаю, он… повлиял на меня. Сразу после этого я отправился на встречу, и потом у меня было не так много времени перед моей встречей с тобой. — И у тебя не было времени прийти в себя после всего, а поскольку никто не может сказать, что ты расстроен, ты просто… справляешься с этим, — осознал Ризли. — Это вредно для здоровья. Нёвиллет снова отвернулся. — Есть вещи, которые необходимо сделать… Ризли обнял его — это казалось правильным. В его руках он казался таким хрупким, хотя Ризли знал, сколько в нём на самом деле силы. — …У меня есть обязанности, — продолжил Нёвиллет, — с которыми никто другой не может справиться. Так что я берусь за работу. Я занимаюсь этим уже пятьсот лет, ваша светлость. Я буду… в порядке. Тем не менее он положил руки на спину Ризли, прижимая его к себе. Ризли погладил его по волосам, стараясь не задеть антенны. Он предпочел бы потрогать их специально позже. — Давай присядем, — пробормотал он. — Ты же хотел открыть ту воду вместе, верно? Давай попробуем, а потом поговорим. Нёвиллет кивнул, всё ещё прижимаясь к нему. — …Или я мог бы оседлать тебя прямо сейчас на полу, пока ты не придешь в себя настолько, что не сможешь плакать, а после мы могли бы поговорить? Ризли скорее почувствовал, чем услышал, как Нёвиллет резко втянул воздух. — Н-нет, это было бы неразумно. Давай присядем. — Ты всё-таки подумал об этом, — сказал Ризли, следуя за Нёвиллетом к дивану. — Ваша светлость, ты неисправим. Присаживайся. Ризли устроился на подушках рядом. Нёвиллет торжественно открыл бутылку и аккуратно разлил воду по двум бокалам. — Талую воду лучше всего пить из фужера, — заметил Нёвиллет. — Так лучше сохраняется её крио элемент. Он протянул Ризли бокал, невзначай коснувшись его пальцев. Перчаток на нём не было, и его ногти… ногти были бледно-голубыми, словно не окрашенными, а естественными. Они были заострёнными и напоминали скорее когти, чем человеческие ногти. Потому что он был драконом. Точно. Ризли отхлебнул воды. На вкус она показалась ему обычной. Это было лучше, чем вода из-под крана в Крепости, которая подвергалась внутренней переработке и была безопасна для питья, но всегда имела неприятный привкус. Отличалась ли она от той бутилированной воды, которую он пил в ресторанах? Ризли, честно говоря, не мог сказать. — Очень освежающая, — добавил он. Уголки губ Нёвиллета приподнялись. — Да. Поскольку Драконий хребет необитаем, за исключением нескольких исследовательских станций, его вода свободна от загрязнений, вызванных цивилизацией. Она действительно очень освежает. Он сделал глоток. — Я… ценю этот жест. Я знаю, что водные дегустации — не самое распространенное увлечение. Ризли пожал плечами. — Я немного знаю, — признался он. — Вода из разных стран подходит для разных сортов чая, а это значит, что некоторые сорта плохо поставляются в другие страны. Мне пришлось испытать это на собственном опыте, когда из Монда отправили свою премиальную смесь в Крепость, и я использовал мягкую воду из дома, в то время как вода в Сидровом озере намного жестче. Мне пришлось заказать её, чтобы я мог как следует насладиться их подарком. Нёвиллет медленно поставил свой фужер. — Как тебе вода из Сидрового озера? О нет. Это была проверка? Ризли счёл воду очень дорогой. — Я бы лучше почувствовал разницу, если бы попробовал с ней чай, — дипломатично заметил он. — Она была немного… горьковатой? По сравнению с нашей питьевой водой. — Да. Именно. Вода из Сидрового озера богата минералами, благодаря которым их продукция так ценится. — Нёвиллет налил им обоим ещё по стакану талой воды. Ризли посмотрел на дождь. Он начинал ослабевать. Хорошо. — Это совпадает с тем, что я прочитал, — сказал он. — Ты интересуешься чаем? — вежливо спросил Нёвиллет. — Да. У меня неплохая коллекция. Мне действительно следовало захватить немного с собой, чтобы приготовить для тебя, но я не был уверен, что мы просто не встретимся в твоём офисе. — Или если бы они просто быстро переспали и разошлись по своим делам, — мысленно добавил Ризли. — Я знаю, что ты занятой человек. Дракон. — Так и есть. Занятой человек и занятой дракон. — Нёвиллет протянул руку и закупорил бутылку, поставив её в ведёрко со льдом, как если бы это было игристое вино. — …Нам следует обсудить то, ради чего мы сюда пришли, — сказал он. Ризли снова выглянул в окно. Дождь ещё не прекратился. — Стоит ли нам подождать? Я могу прийти в другой раз. — Пожалуйста, не беспокойся об этом, — сказал Нёвиллет. — Я чувствую себя намного лучше. И… Я бы хотел поговорить об этом. — Тебе нужно, чтобы я подписал договор о неразглашении? — пошутил Ризли. — Нет, не об этом. Мы не в Ли Юэ. Хотя я бы хотел, чтобы ты сохранил мою тайну, нотариальное заверение создаёт дополнительные риски того, что контракт будет найден после того, как мы его подадим. И… Я бы предпочёл просто довериться тебе. — Нёвиллет потянулся к руке Ризли. Он позволил взять себя за руку. — Ты можешь мне доверять, — сказал Ризли. Нёвиллет сжал его руку. — Я знаю. Твоё поведение в крепости Меропид уже давно доказало это. — Верховный судья, ты заставишь меня покраснеть, — слабым голосом произнёс Ризли. — Тогда мы будем квиты. А теперь. Как ты знаешь, я не человек. Я дракон. — Да, я видел, — сказал Ризли, ухмыляясь. — Я бы очень хотел увидеть остальное. Нёвиллет поджал губы, не впечатлившись. — Да. Я в курсе. Перед этим нам нужно обсудить некоторые меры безопасности. Как ты видел, моя физическая форма обладает определённым уровнем… непостоянства. Когда я теряю контроль, мне трудно сдерживать некоторые черты. Это может быть опасно. Ризли поднял их сцепленные руки. — Они выглядят опасными. Я видел, что ты сделал с моим столом — ты отшлифуешь их, прежде чем коснёшься меня внутри. — Это один из примеров. Мои зубы тоже имеют тенденцию меняться. Это ты тоже видел. — Да, — сказал Ризли. — Знаешь, я не возражаю, если ты прольёшь немного крови… — Ваша светлость. Это серьезно. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ризли смягчился. — Нет, я понимаю. Будь осторожен со своими зубами. Не знаю, смогу ли я остановить тебя, если ты действительно захочешь укусить. Я имею в виду. Ты — Гидро дракон. — …В прошлом это не было для меня проблемой. У меня нет такого особого желания. Удержание партнера на месте зубами — это в основном инстинкт млекопитающих, — чопорно сказал Нёвиллет. — Ты также должен заметить, что я не откусил пенис на прошлой неделе, когда ты был у меня во рту. Ризли поморщился. — Я даже не подумал об этом. — В будущем, если я буду заниматься оральным сексом, не дергайся так, как ты это делал. — Нет, нет, я услышал тебя, ясно-понятно, — быстро сказал Ризли. — Я не буду соваться туда. Нёвиллет снова заёрзал. — И еще… яйца. Ризли ухмыльнулся. — Их я видел. Я не против. Правда. — Да. Что ж… есть определенные риски. — Сиджвин беспокоилась, не съел ли я их, — вспоминает Ризли. — Они ядовиты? — Нет, но в них содержится высококонцентрированная гидро энергия. Есть вероятность элементарной реакции с твоим крио Глазом Бога. Ты можешь замерзнуть, что будет… опасно с медицинской точки зрения. — Что насчёт твоей спермы? — спросил Ризли, наклоняясь ближе. Нёвиллет покачал головой. — Нет. У меня… с этим никогда не было проблем. К тому же для любого из нас легко понять, когда яйца начинают выходить: если одно вдруг попадёт тебе в рот, ты просто выплюнешь его… — …Подожди. Кто-нибудь уже замерзал, когда проглатывал твои яйца? Нёвиллет опустил взгляд на свои колени. — Нет… У него был электро Глаз Бога. — Ты ударил его током? Во время секса? — начал Ризли. — Это был несчастный случай, и он выжил, — пробормотал Нёвиллет. — Сиджвин полностью вылечила его менее чем за неделю. За исключением… чувствительности его языка, на полное восстановление которой… как мне сказали, ушли месяцы. — Он не сказал тебе, когда она вернулась? — Нет. После этого он больше не хотел меня видеть, поэтому мне пришлось спросить Сиджвин. — …Блядь. Нёвиллет кивнул. — Да. Именно. Ризли услышал, как дождь забарабанил в окна сильнее. Неудивительно, что Нёвиллет так нервничал, показывая себя. Не хотел делиться с кем-либо этим. — Как давно это было? — мягко спросил он. — Тридцать восемь лет назад, — напряжённо произнёс Нёвиллет. — Значит… до моего рождения. И с тех пор тебе приходилось говорить это всем, с кем ты ложился в постель, по крайней мере, если у них был не Гидро Глаз Бога? Нёвиллет прикусил губу и снова отвернулся к окну. — …Ты… никому не сказал? — рискнул спросить Ризли. Нёвиллет покачал головой. — Мне не пришлось этого делать. — …Ты не… с кем-либо… — Нет, ваша светлость. — В течение сорока лет. — …Тридцати восьми, ваша светлость. Ризли задумался, показалось ли это Нёвиллету долгим сроком, учитывая его долголетие. Было ли это самым продолжительным перерывом в его жизни, или он был относительно коротким, учитывая, как мало тот доверял другим? Он не был уверен, что сейчас подходящее время для расспросов о прошлых любовниках. — Также существует очень небольшой риск того, что яйца будут оплодотворены, — выпалил Нёвиллет на одном дыхании. — Есть свидетельства того, что это происходило раньше с другими драконами, и даже с людьми или другими разумными существами, такими как ёкаи и адепты. Ризли подумал об огромном количестве яиц, которые раскатились по полу его кабинета, и на мгновение почувствовал, что теряет сознание. — Верно, ты сказал, — сказал он, — э-э-эм, когда другой… дракон? Кончит в тебя? Или если ты отложишь их в воду? Как это сделала бы… рыба? — Как рыба или амфибия, — согласился Нёвиллет. — Если вода подходящей температуры, яйца будут… особенно восприимчивы к оплодотворению, так что, по-моему, это самый рискованный способ. — Так что… никакого секса в этой твоей огромной ванне? — надавил Ризли, подталкивая Нёвиллета бедром. Нёвиллет заколебался. — Я бы не хотел… исключать это полностью… — Не хотел бы? — спросил Ризли. — Тебе… нравится так? Верховный судья провел языком по губам, обдумывая слова, прежде чем заговорить. — Это один из моих… любимых способов… совершить акт. — Мы могли бы пойти и наполнить ванну прямо сейчас, если хочешь, — сказал Ризли, хлопая ресницами. — Н-нет, мы должны сначала закончить этот разговор, — настаивал Нёвиллет. — Также существует минимальный риск, если ты кончишь в меня, в… Ещё одна пауза. Дракону Властителю Гидро предстоит преодолеть ещё одно препятствие. Ризли сжал его руку. — Куда, Верховный судья? — Я… в прошлый раз упоминал, что мои члены втягиваются после того, как я кончу? Они, естественно, обычно… внутри. Яичник соединен с этой областью, поэтому, если ты кончишь внутрь этого отверстия, это будет более рискованно, чем большинство других методов, даже если ты человек. Так драконы с более твёрдой яичной скорлупой должны действовать для размножения, так что вероятность успеха невероятно.… высокая. Ризли задумался над этим. — Но если в задницу, то всё в порядке? Без защиты? А отверстие… тоже вариант, если я не кончу внутрь? — Или если мы недавно полностью удалили мои яйца, — выдохнул Нёвиллет. — Также… обычно их будет не так много, и не всегда они будут вообще. Организм вырабатывает их со временем. Мой яичник был полностью заполнен. — Значит, я получил максимальную порцию… — Ризли повернулся и положил подбородок на плечо Нёвиллета. — Как быстро они восстанавливаются? У тебя есть для меня ещё? — прошептал он в раковину остроконечного уха. Нёвиллет вздрогнул. — Я… возможно. Хотя, опять же не… так много. — Потому что ты трогал себя, думая о том что мы делали? Я да. Практически каждый день. — Ваша сссветлость… — Ризли заметил, как Нёвиллет шипел, высунув острый язычок. О, он был на взводе. Нёвиллет посмотрел на него, нахмурив брови. — Должен ли я также спросить о твоих предпочтениях? Ризли улыбнулся и пожал плечами. — О, со мной легко. Мне действительно нравится делать то, что приносит радость тем, кто рядом со мной. Кроме того, мне нравится держать контроль, находясь снизу. Мне нравится быть главным. И ещё… мне нравится, когда меня душат. Нёвиллет что-то пробормотал, и его драконий язык забавно метнулся во все стороны. — Ду… Он захлопал ресницами, глядя на него. — Не волнуйся, я знаю, как это сделать. — Я… никогда… — взгляд Нёвиллета сосредоточился на шее Ризли. — …Мы можем обсудить это в другой раз, если захотим. — Он положил руку на бедро Нёвиллета, притягивая его ближе. — Есть что-нибудь ещё, что нам нужно обсудить? — Всссего… один вопрос, — сказал Нёвиллет, — о твоём здоровье? Ты сказал, что ты… активен. Ризли ухмыльнулся. — Сиджвин проводит полное обследование, стоит мне только взяться с кем-нибудь за руки, и мы оба знаем, что она всегда может это определить. В последний раз, когда я был с тобой, у меня всё было в порядке. Вероятно, он слишком свыкся с тем, что старшая медсестра знает о его сексуальной жизни. Венерические заболевания могли пронестись по крепости Меропид, как пожар, если их не остановить на ранней стадии, поэтому осмотры были профессиональным долгом для всех, кто жил или работал там. — Я тоже, — заверил его Нёвиллет. Ризли задумался, имело ли это значение, ведь прошло тридцать восемь лет. — Итак… Есссссли это всё… — Мы можем начинать? — Да. Я полагаю, мы… обсудили всё самое важное… Ризли повалил его на диван и рухнул следом. Он терзал его губы зубами, втягивая в рот этот острый язык и глухо стонал. Наощупь он потянулся к шейному платку Нёвиллета, не желая даже на мгновение оторваться, чтобы посмотреть. Ему удалось развязать узел, и он обеими руками стянул платок, затем принялся за перламутровые пуговицы на рубашке с высоким воротником, что была под ним. Пуговиц оказалось слишком много, отметил он с раздражением. Переведя дыхание, Ризли отстранился, чтобы насладиться видом Нёвиллета — губы припухшие от поцелуев, щеки уже залиты румянцем. Он успел расстегнуть рубашку лишь до грудины и теперь, пыхтя от досады, продолжил возиться с пуговицами, наконец видя, за что берется. — В следующий раз, если знаешь, что мы встретимся, надень что-нибудь, что будет легче снять, — проворчал он. Нёвиллет только вздохнул, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Ризли расстегнул рубашку и раскрыл её. Соски Нёвиллета, что неудивительно, были голубыми, а по бокам у него были чешуйки, некоторые голубые, некоторые перламутрово-белые. Мягкий живот вздымался от сильного дыхания, а по бокам шеи в такт ему хлопала череда голубых плавников. — …Жабры? — мягко спросил он. — Да, — сказал Нёвиллет, приподнимаясь, чтобы объяснить, но Ризли успокаивающе шикнул на него и погладил по груди. У него было достаточно уроков по биологии, которые, как он считал, были необходимы сегодня, и он был готов к демонстрации, проводимой в данный момент. — …Они чувствительны? На лице Нёвиллета промелькнула нервозность иного рода. — Не всё чувствительное для меня является чувственным — они нежные. Ризли усмехнулся. — Было бы довольно неудобно, если бы тебя всё возбуждало. Ты же каждый день надеваешь на них ошейник, так что прикосновения не причиняют боли, верно? — …Если тебе интересно, — сказал Нёвиллет. — Не волнуйся, на этот раз я не собираюсь внезапно начинать их облизывать. — Ризли заметил мрачный взгляд, который бросил на него Нёвиллет, и рассмеялся. Он снова поцеловал его, а затем переместился чуть ниже, чтобы увидеть жабры вблизи. Они раскрывались, когда Нёвиллет дышал. — …Ты можешь дышать под водой? — спросил Ризли. В ответ тихо кивнули. — Напомни мне об этом, когда мы заберемся в ванну, — попросил Ризли, с любопытством поглаживая жабры тыльной стороной пальца. Они были мягкими, почти такими же, как губы Нёвиллета. Он погладил их, затем поцеловал кожу на шее рядом. Тот издал тихий шипящий вздох. — Значит, жабры — нет, но горло можно? — …Пожалуйста, не оставляй следов, которые я не смогу скрыть одеждой, — пробормотал Нёвиллет. — Понял. Можешь оставить мне, если хочешь, — непринужденно ответил Ризли. Когда возмущенный Нёвиллет сел, Ризли приподнялся, чтобы снова его поцеловать. Теперь, когда он знал, что они опасны, острые зубы ощущались лучше. Он отложил эту мысль на потом, чтобы обдумать её получше, сейчас он целовал Верховного судью так, словно тонул и нуждался в нём, чтобы глотнуть воздуха. Он отстранился, чтобы опуститься ниже и поцеловать Нёвиллета в челюсть, затем в шею, но тот дернул его за рубашку, останавливая его. Ризли замер. — В чём дело? Нёвиллет снова потянул его за рубашку. — Я тоже хотел бы тебя увидеть. Пожалуйста. Это была справедливая и разумная просьба. Но почему у Ризли от неё так потеплело на душе? Он кивнул и стянул рубашку через голову. Что-то царапнуло его по животу. Ризли опустил глаза и увидел, что Нёвиллет развязывает шнурки на его позаимствованных брюках. — Так не терпится? — поддразнил Ризли. Нёвиллет на мгновение остановился, глядя на него снизу вверх этими хищными звериными глазами, властно, но в то же время откровенно невинно. Доверчиво. — Я дал тебе это надеть, потому что мне не терпелось тебя обнажить. Мне нельзя? — спросил он, дёргая за шнурок. Будто весь воздух выбили из его лёгких. — …Продолжай. Нёвиллет довольно начал расшнуровывать петлю за петлёй. — Мы никогда не обсуждали, что будем делать сегодня, — сказал он непринужденно. Этот человек был настоящей крепостью: стоило Ризли перестать его дразнить, как он мгновенно возвращался к спокойному тону. Ризли прикусил внутреннюю сторону щеки, делая вид, что раздумывает. На самом деле он точно знал, чего хотел. — Я надеялся, что ты будешь трахать меня жёстко и быстро своими двумя таранами между ног… а потом набьёшь меня яйцами так, что я начну их выплёвывать с другой стороны. — Архонты… — выругался Нёвиллет. Его коготь прорвал брюки и впился в бедро Ризли. — Ох, Ваша Светлость, простите… Ризли поморщился. — Т-ты же предупреждал меня, — сказал он. — Может, нам стоит перевязать… Что-то теплое смазанным движение прошлось по порезу. Ризли посмотрел вниз и увидел, как синий язык Нёвиллета скользит по ране, слизывая кровь. Порез остался, но кровотечение… остановилось. — Больно? — обеспокоенно спросил он. Ризли снова бросил взгляд в окно. Дождь не прекратился, хотя теперь он определенно был не таким сильным. — Я в порядке, обещаю. Но то, что я сказал насчет подпиливания когтей, определенно остается в силе. Однако сегодня, думаю, тебе придется просто посмотреть, как я всё сделаю. Нёвиллет жалобно простонал. — Я… обойдусь и этим, — сказал он. — О, Верховный судья. Какой ты милосердный. — Ризли убрал с него ногу и встал, снимая испорченные брюки. — А теперь ложись на кровать. Нёвиллет встал и, не сказав ни слова, сел на кровать. Ризли не сводил глаз с выпуклости на его брюках, которая, как он чувствовал, медленно увеличивалась. — О, а ты не мог бы тоже раздеться? Это будет справедливо. Нёвиллет снял рубашку, сложил её и отложил в сторону. Он расстегнул пуговицы и снял брюки, затем нижнее бельё, действуя с точностью заводной куклы. Но его лицо пылало синевой, жабры посинели сильнее, чем всё остальное, а члены Нёвиллета были…… — В прошлый раз они были больше? — спросил Ризли, усаживаясь на спинку дивана лицом к судье. — Они ещё не совсем вышли, — защищаясь, сказал Нёвиллет. Члены прижались друг к другу, как будто тоже были взволнованы. — Похоже, мне лучше устроить шоу для вас троих. У тебя есть смазка? Моя осталась в штанах. — …Ты пришёл подготовленным, — пробормотал Нёвиллет. Он подошёл к прикроватному столику, достал пузырёк с маслом и кинул ему, когда Ризли протянул к нему обе руки. — Ты всегда можешь устроить мне своё собственное шоу, — предложил Ризли. Нёвиллет зашипел и, казалось, выскользнул еще на дюйм, но он лишь сел на край кровати, ухватившись руками за одеяла. Ризли закинул одну ногу на диван и скользнул смазанным маслом пальцем внутрь себя. Он тихо зарычал, заставляя себя быть терпеливым. Полутвёрдый член уперся в бедро, и он откинулся назад, чтобы дать себе больше места и Нёвиллету лучший обзор. Взгляд Верховного судьи был прикован к пальцам Ризли, и он едва не принял его за обычную сосредоточенность. Язык мелькнул между губами, и Нёвиллет подался вперёд на кровати, точно зверь, готовый наброситься на него. О, он хотел его. Ризли снова ощутил прилив силы, сладкой и пьянящей. — Нравится то, что ты видишь, месье? — Ризли вздохнул, начиная водить пальцем туда-сюда. — Не терпится оказаться внутри? — Я… могу быть терпеливым, — сказал Нёвиллет, и его голос перешел в шипение. Ризли улыбнулся, всецело уверенный в себе, раскрываясь, позволяя себе застонать, когда почувствовал наслаждение. — Еще раз, сколько у нас времени? — небрежно спросил он, смазывая маслом второй палец. Нёвиллет повернулся сидя на месте — Ризли должен был помнить, что позвоночник у него гораздо более гибкий, чем можно ожидать от человеческого, — чтобы взглянуть на часы на прикроватном столике. — Осссталосссь три чассса, — сказал он, — мне нужно будет вымытьссся и привесссти сссебя в порядок… впрочем, времени доссстаточно. На этот раз он казался менее взволнованным из-за шипения. Это хорошо, потому что Ризли был полон решимости выжать из него как можно больше красивых звуков. — Времени более чем достаточно, — согласился он. — У тебя назначена встреча во Дворце или тебе нужно время на дорогу? Он начал раздвигать пальцы, растягивая, и его голова откинулась назад от сладкого жжения. Нёвиллету пришлось встряхнуться, чтобы ответить. — Ссссседьмой этаж, — сказал он. — Просссто… поднятьссся на лифте. — Понял. Вполне достаточно времени, чтобы разрушить тебя… а потом собрать заново. — Ризли пошевелил пальцами, сдерживая себя, напоминая, что нужно двигаться медленно. Ему хотелось наброситься на Нёвиллета сразу, стереть его в полное забытьё, но сначала нужно было подготовить всё как следует. — Ты даешь много обещаний, — слабым голосом произнес Нёвиллет. — Ты мне не веришь? — Ризли упрекнул его. — Ты помнишь, до какого отчаяния я довёл тебя в прошлый раз, не так ли? И это были лишь руки. Верховный судья заёрзал. Чешуйки на его ногах поблескивали в тусклом свете. Ризли позволил себе полюбоваться им. Два налившихся члена с гребневидными головками медленно выскользнули из укрытия, блестя от собственной смазки, которая сочилась с кончиков. — Почти готов для меня? — спросил Ризли, вводя третий палец. — Я готов. К такому можно подготовиться только до определённой степени… Или они могут и дальше скользить прямо в меня, как только я тебя оседлаю? Нёвиллет задрожал, его жабры затрепетали, антенны в волосах слегка изогнулись. — Ссскольжение внутрь… может быть… легче в будущем чем… — Легче для меня или для тебя? — Ризли усмехнулся, раздвигая пальцы, чтобы показать, насколько широко он уже может раскрыться: — Это более легкая растяжка, или ты просто жаждешь меня? Взгляд, которым Нёвиллет одарил его, — с горячим лицом, тяжёлым дыханием и полуприкрытыми глазами — скорее напоминал обиженную гримасу, чем настоящий упрёк. — Хорошо, хорошо. Значит, да, но я настаиваю. — Ризли ухмыльнулся. — Хватит уже дерзить, я готов. Он вытащил пальцы, вытер их об сброшенные, испорченные брюки и пересёк комнату, чтобы встретиться с ним. Пальцы Нёвиллета нетерпеливо барабанили по простыням. — Ты действительно не можешь усидеть на месте, когда возбуждён, не так ли? — промурлыкал Ризли. — Подвинешься? Он положил руки на талию Нёвиллета и толкнул, чтобы тот лёг на спину. — В следующий раз я был бы рад посидеть у тебя на коленях, но, думаю, я хочу, чтобы ты увидел, как я принимаю тебя. Кроме того, эти штуковины действительно были огромными, и было бы проще, если бы один из них мог видеть, что происходит, а у Ризли было стойкое ощущение, что Нёвиллет слишком застенчив, чтобы делать это перед зеркалом. Он и сейчас выглядел нервным. — Думаешь, у меня не получится? — фыркнул Ризли. — Сссначала один, а потом другой было бы проще, — сказал Нёвиллет. — Но… ты пообещал. Ризли навис над ним, поставив колени по обе стороны от его бёдер. Он провел руками по груди Нёвиллета, ощупывая края чешуек. Они блестели на свету, когда Нёвиллет вдыхал. Ризли наклонился, чтобы нащупать чужую эрекцию. Нёвиллет застонал, крепко зажмурившись, когда рука Герцога обхватила оба члена, чтобы свести их вместе, а затем прошлась вверх по всей длине, пока две головки не прижались друг к другу. — Возможно, мне понадобится твоя помощь здесь, — простонал Ризли, — Не вижу… Чёрт, ты такой большой, я не могу как следует обхватить их… Возможно, он смог бы удержать равновесие, если бы использовал обе руки, но гораздо приятнее было видеть, как Нёвиллет робко протягивает руки, чтобы сжать свои члены вместе, видеть, как он стискивает острые зубы и со свистом втягивает через них воздух, видеть, как его зрачки расширяются, когда он изо всех сил пытается не зажмуриться. — Хороший мальчик, — вздохнул Ризли, когда пальцы Нёвиллета коснулись его пальцев, и два члена достаточно плотно прижались друг к другу, чтобы он мог принять оба. Устроившись поудобнее, Ризли опёрся одной рукой на кровать и начал опускаться. Рокочущий, гулкий рык, сорвавшийся с губ Нёвиллета, был достаточно мощным, чтобы заглушить сдавленный стон Ризли. Но тот оставался напряжённым, продолжая медленно опускаться — ведь принять головки оказалось самой лёгкой частью. А вот с длиной пришлось повозиться, вмещая каждый округлый гребень, выступающий по обе стороны расширяющихся членов. Он обхватил Нёвиллета как мог, одной рукой, стараясь направить его широкие формы внутрь, чтобы они смогли пройти сквозь плотно сжимающийся сфинктер. Пальцы Нёвиллета вцепились в стройные бёдра Ризли, отчаянно ища точку опоры. Когда его руки соскользнули, на коже остались алые полосы. — Месье, — выдохнул Ризли, — разве у меня… недостаточно шрамов? Нёвиллет заскулил. — Проссссссти… — Просто будь осторожен, я же сказал, что не против, если немного, — напомнил он ему. — О… о, тебя так много. Я почти… кончил. Последний из выступов скользнул внутрь. Между ними всё ещё оставалась половина длины Нёвиллета, но Ризли решил, что остальное, поскольку оно гладкое, войдет проще. Он лукаво ухмыльнулся, прежде чем насадиться до конца. Это было нелегко. Эти широкие, раковинообразные утолщения, загнанные так глубоко внутрь, выбили из Ризли весь воздух — он едва не рухнул. Он был так глубоко, но Нёвиллет всё же протолкнулся ещё глубже, чуть-чуть, издав пронзительный вой, когда его когти вновь вонзились в ноги Ризли. — И это было ещё не всё? — Глаза Ризли слезились. Он был невероятно растянут, фантастически открыт, и если у Нёвиллета оставалось ещё что-то внутри… — Это… это уже всссссё, — настаивал Нёвиллет, его язык шипел даже между словами, слишком быстро извиваясь. Ризли глубоко вздохнул. — Верно… всё хорошо. Я… дай мне просто… привыкнуть. Теперь он был единственным, кто чувствовал, что разваливается на части. По крайней мере, Нёвиллет уделял этому больше внимания, чем он, нервно поглаживая его ноги, чешуйчатая грудь вздымалась, пока он приспосабливался. Ризли ощупал место, где они соединялись. Члены Нёвиллета были достаточно влажными — они должны были быть такими, чтобы легко входить и выходить из отверстия, смутно подумал он, — и край отверстия Нёвиллета теперь целовал дырочку Ризли. Ризли сделал несколько глубоких вдохов, настраиваясь, готовя себя к тому, что он обещал, — заездить его до беспамятства, чего он, безусловно, всё ещё хотел. — Итак, — сказал он непринужденно, — нет мошонки? Нёвиллет нахмурился. — Внутри моего отверссстия. Я не вытассскиваю её таким образом. — Почему? Есть что-то, с чем я не могу поиграть? Ризли тяжело дышал. Он чуть-чуть прижал бёдра к нему, едва пошевелившись, и застонал от того, как внутри сместились эти массивные стволы. Нёвиллет зарычал. Предупреждение. О, Ризли сегодня узнал гораздо больше. — Нет, ты … ты на мне сссидишь. Она ссслишком нежная. — Ха-ха, что ж, я думаю, это справедливо. — Ризли снова заерзал. Он начал привыкать к этому, по крайней мере, настолько, что мог мыслить более ясно. — Думаю… я могу двигаться? — Пожалуйста, — выдохнул Нёвиллет, — пожалуйссста… Ризли приподнялся всего на дюйм, вздрогнув, когда обилие изгибов на головках членов пронзило его насквозь. Он опустился обратно, проверяя. — Хорошо, — выдохнул Ризли, — я дам тебе то, что обещал. Он опёрся на обе руки и подтянулся почти до конца. Но стоило почувствовать, как самые нижние из бахромчатых выступов начали выскальзывать, как он тут же опустился обратно. Зачем каждый раз проделывать ту же муку по вдавливанию всего этого снова, если с первого раза едва справился — рассудил он. Эти формы впивались в него под каждым углом, и хотя они были мягкими и податливыми, их движение внутри всё равно ошеломляло. Он снова медленно поднялся — и позволил гравитации взять своё, с размаху опускаясь обратно, встречаясь с Нёвиллетом, лежащим внизу. Не то, чтобы Нёвиллет оставался неподвижным. Он дрожал, выгнув спину дугой. Его когти впились в бёдра Ризли, пальцы согнулись так, что в кожу впились подушечки пальцев, а не когти. Верно… это был не первый раз, когда Нёвиллет имел дело с человеком, даже если в прошлый раз Ризли использовал только свои руки. Ободрённый этим, Ризли поднялся быстрее и опустился жестче. На этот раз Нёвиллет ослабил хватку, сосредоточившись, и когда Ризли опустился, казалось, что каждый бугорок на членах прошёлся по его простате. Ризли вскрикнул, сгибаясь под быстрым, повторяющимся давлением, но не падая с него и не распластываясь на груди Нёвиллета, потому что тот всё ещё держал его за бедра. — Ох, — сказал Ризли, — ох, это… м-месье… Нёвиллет застыл, снова начиная паниковать. — Есссли это ссссслишком… — Я этого не говорил, — сказал Ризли, его голос всё ещё был низким, как рычание, но он уже чувствовал, что тот срывается. — Д-держись крепче. Он снова поднялся — и позволил Нёвиллету помочь опуститься обратно точно так же. Давление на его чувствительную точку было почти невыносимым, но гордость не позволяла сдаться. Ему нужно было видеть Нёвиллета таким, как сейчас: вцепившимся в него, словно в спасение, извивающимся под ним, пока Ризли задал жестокий, безжалостный ритм. Рот Владыки Гидро был приоткрыт, обнажённые клыки поблескивали, взгляд расфокусирован. Ризли пока не мог сказать, что привык к постоянному, всепоглощающему натиску изнутри, но уже вполне контролировал себя, чтобы идти дальше. Он снова изогнулся, опершись на локти… герцог одобрительно застонал, когда Нёвиллет, казалось, автоматически приспособился и продолжал наносить удары по тому месту, из-за которого он был на грани. Ризли переместился, чтобы целовать и покусывать его плечи. — Ты сказал… никаких следов… поверх одежды, — выдохнул он. Нёвиллет захныкал, быстро кивая, и Ризли вернулся к работе, покрывая ключицы Нёвиллета синяками, которые, как он знал, будут надежно прикрыты судейской мантией. Чешуйки казались слишком крупными, но кожу вокруг них было легко пометить… как мило заполнять промежутки между чешуйками. Но ещё прекраснее были животные стоны, которые Нёвиллет издавал в ответ на его усилия, и то, как он начинал пульсировать и содрогаться даже внутри него. — Уже… хах… близко? — выдохнул Ризли, уткнувшись в грудь Нёвиллета. Тот зашипел, царапая когтями спину Ризли. — Посмотри… на себя… — Ризли опустил бёдра особенно сильно. — Ты хотя бы… ещё можешь говорить? — Я… — попытался возразить Нёвиллет, — я… м-могу… я близсссссок к тому, чтобы… — шипение мешало произносить каждое слово, каждую букву. Ризли сжался, едва удерживая себя. — С-скажи мое имя… сейчас, — сказал он, — скажи… таким голосом. — Ризссссс… Ризссссссс… — попробовал Нёвиллет. Ризли тихо рассмеялся, затаив дыхание. — Ну же, у тебя получится, месье… Нёвиллет выгнулся, чтобы прижаться к нему, такой нуждающийся, такой отчаявшийся. — Пожалуйсссссста, Ризсссссссссли… Ризли поцеловал его. Теперь они оба были слишком неуклюжи, чтобы делать это хорошо, так что это было скорее скрежетание зубами, губами и языком. Но это было так приятно — прижиматься друг к другу, чувствовать, как груди скользят друг по другу, а бёдра всё ещё яростно двигаются, пока Ризли сильнее насаживался на Нёвиллета. Он всосал в рот весь язык Нёвиллета, зарылся руками в его волосы, постанывая для него, а может, просто не мог сдержать свой голос. А потом он обеими руками нащупал ринофоры Нёвиллета и сильно потянул, и этого оказалось достаточно, чтобы дракон переступил через грань. Свет пробежал по ринофорам, когда Нёвиллет напрягся, каким-то образом ещё больше увеличившись внутри Ризли, пока он ёрзал и извивался под ним, и первый поток спермы вырвался внутрь него из обоих членов. Она проникала в герцога всё глубже и вытекала из него, и от того, как много ее было, и от того, как он уже был полон. Ризли почувствовал, как напрягся, как сжались его бедра, но он собирался держаться, он собирался наблюдать за лицом Нёвиллета, пока тот наполнял его всем, что мог дать… Нёвиллет взревел, как в тот день в его кабинете, даже громче, голос был прерывистым и грубым от всех тех криков, которые он уже успел издать, и продолжал вжиматься в него. Одна из его рук оторвалась от спины Ризли и просунулась между ними, мокрая и скользкая от — о, Архонты, вероятно, от крови Ризли, а не только от всего, что вытекло на бёдра Нёвиллета, — и обхватила нетронутый член Ризли, потянув его, заставляя жар, разливающийся по нему, перейти в лихорадку, слишком близко… Ризли держался только до тех пор, пока не почувствовал, как первое из яиц проталкивается через край его ануса сквозь члены Нёвиллета. Он упал вперёд и начал обильно кончать ещё до того, как в него вошло первое яйцо, крича, едва держась на ногах, чтобы продолжать цепляться за ринофоры Нёвиллета, как за спасательный круг. В него вошло ещё одно яйцо, затем ещё одно, непостижимым потоком, и Ризли был так полон, что члены Нёвиллета выталкивались наружу. Он всё ещё вздрагивал от собственных толчков, Нёвиллет всё ещё притягивал его к себе, когда Ризли почувствовал, как последнее из яиц вошло в него, и в конце концов Нёвиллет упал, поверженный. — Видишшшь? Меньшше… я имею в виду… меньшше, чем… в прошшшлый разссс. — Нёвиллет задыхался, его голос был хриплым. Ризли надеялся, что у них будет время выпить ещё воды с Драконьего хребта. Сколько времени прошло? Он не мог предположить. — Разве? — спросил Ризли, поморщившись, так как его голос стал ещё хуже и было больно говорить. — По ощущениям… как будто больше… Вздрогнув, он отстранился от Нёвиллета и рухнул обратно на него. — Как б-быстро они появляются, если у тебя их так много? — … Их было… ещщщё большше, — пробормотал Нёвиллет, его лицо посинело, а жабры и кончики ушей стали совсем лазурными. — Я… Я думаю… моё тело… перебарщщщивает. Ризли улыбнулся, криво и небрежно. — Может быть. Сорок лет, верно. — Тридцать восссемь. Сссдвиньсся немного. Он слабо оттолкнул Ризли и тот наполовину соскользнул с него, чтобы судья мог дышать. Ризли посмотрел вниз и увидел, как члены прячутся, медленно втягиваясь обратно в тело Нёвиллета. — Я действительно хочу посмотреть на мошонку в следующий раз, — зевнул он, чувствуя тяжесть в голове. Когда он поднял глаза, чтобы одарить дразнящей улыбкой недовольную гримасу, которой наградил его Нёвиллет, он увидел, что за окном всё ещё идет дождь. — Ох, — сказал Ризли. — Я… ты… в порядке? Нёвиллет кивнул, несмотря на явное изнеможение, это движение было мимолетным. — Я проссссто… ошеломлен. Думаю. — Верно, — сказал Ризли, вспомнив, — ты сказал, что в прошлый раз тоже плакал. — Плакал. Я был… Я… Он нахмурился, глядя в потолок. — Я… плохо разбираюсь в эмоциях, — сказал он, его голос стал тверже, но слова звучали неуверенно. — Людей, мелюзин… или своих собственных. Я даже не всегда понимаю, почему плачу. Просто я… чувствую. Ризли кивнул. Он придвинулся ближе, лениво проводя пальцами по чешуйкам на боку. — Ты знаешь, что ты чувствуешь сейчас? Нёвиллет задумался. Они оба повернули головы в сторону дождя, размышляя. — Я думаю… — Нёвиллет хмыкнул. — Я не расстроен. Мне комфортно. Мое тело кажется тяжёлым, но только… в том смысле, что я хочу отдохнуть здесь вот так. Ризли удержался от того, чтобы не спросить Нёвиллета, всегда ли ему приходится вот так анализировать свои чувства. Казалось, это давалось ему с трудом. — Хмм. — Нёвиллет погладил Ризли по спине. Когти, кажется, втянулись, или же он едва притрагивался. И он повернулся к нему с едва заметной улыбкой, волосы растрепаны, грудь покрыта следами от зубов Ризли. — Я думаю… Я счастлив.