Сердце владыки

Ризли посмотрел на три уничтоженных металлических напильника на своем столе и решил, что, если он хочет, чтобы его отымели пальцами до полусмерти, то ему лучше быть хорошим мальчиком: начать пить молочные коктейли и плотно завтракать белковой пищей. Ризли вообще нужно было быть в лучшей форме, если он хотел, чтобы это повторялось. Он хотел бы иметь возможность ложиться в постель со своим… С… его… Он хотел бы иметь возможность лечь в постель с Нёвиллетом, не будучи после этого таким измученным, хотя это определённо того стоило. Кем бы они ни были друг для друга. Ризли также пришло в голову, что во всех книгах — детских сказках, книгах по древней истории, фотографиях с объявлением о смерти Властелина Камня, отчетах о недавних наблюдениях Дракона Востока Мондштадта — драконы, как правило, были очень крупными существами. Если Нёвиллет с его, по крайней мере, минимальной способностью к превращению, прятал такое тело, Ризли должен был хотя бы поднять его, чтобы убедить Нёвиллета, что он переживет эту встречу. В чём Ризли был уверен, так это в том, что у Нёвиллета было много секретов. Некоторые из них Ризли знать не обязательно — Нёвиллет всё ещё был его начальником, и некоторая информация не просто так держалась в секрете. Но у Нёвиллета имелись и другие секреты, которые он хранил как Гидро дракон и которые, казалось, держал в тайне только из страха, что ему причинят боль. Ризли хотел, чтобы Нёвиллет доверял ему больше. Он хотел узнать. Когда он видел, что Нёвиллет пытается уклониться от вопроса о дожде, когда Нёвиллет начал извиняться за собственное тело, когда он видел, что Нёвиллет пытается понять свои чувства… Ризли хотел защитить его. Он не знал, как к этому относиться. Во-первых, с практической стороны: Ризли и Нёвиллет должны были постоянно находиться на своей работе, а их офисы располагались не так уж близко. Он не мог быть рядом с ним каждый раз, когда шёл дождь. Глубоко под водой, в стальных стенах Меропид, Ризли даже не мог узнать, когда Нёвиллет плачет. Во-вторых, как один человек мог защитить дракона? Если существовало нечто настолько могущественное, способное напугать Нёвиллета, то какие шансы у обладателя Глаза Бога, который уже изнурил себя боевыми ранами и переутомлением, на реальную помощь? Этот ход мыслей беспокоил Ризли в минуты безделья. К счастью, по милости леди Фурины, у него было не так уж и много свободного времени. Иногда он бодрствовал по двадцать часов в сутки, поддерживая Крепость в рабочем состоянии. И когда герцог споткнулся о груду вышедших из строя миниатюрных детекторов, которых он ещё не успел починить, то понял, что его личные покои слишком грязные и нуждаются в генеральной уборке перед визитом Нёвиллета.. Он провел несколько часов от следующих нескольких дней, убирая машинное масло, моторную смазку, металлическую стружку, старые бумаги, кости от ребрышек, которые он доедал в постели, и множество других вещей из своей комнаты. Он выгладил и убрал всю свою одежду. Включил вентилятор, высотой почти с него самого, чтобы проветрить помещение. Встал на четвереньки, чтобы вымыть ванну, в которой он всегда принимал только душ, надеясь, что она достаточно большая, чтобы вместить его и Нёвиллета одновременно. — Однако я полагаю, что тебе есть о чём подумать в ванне, если ты утверждаешь, что уже думаешь обо мне, — сказал Нёвиллет. Тому было так неловко, что он шипел, когда говорил, но он был абсолютно спокоен, когда сказал, что дрочил только в ванне. Пока Ризли наполнял керамическую чашу, чтобы сполоснуть ее после мытья и протереть стенки тряпкой, он не мог перестать думать об этом. Конечно, это было практичное решение. Легче отмываться — Ризли не раз прикасался к себе в душе, чтобы знать это, и в ванной, вероятно, все яйца хранились в одном месте, чтобы потом их можно было вычерпать. Как Нёвиллет это делал? Наполнял ли он ванну, чтобы справиться с ситуацией, когда он был на взводе и не мог унять их… ну, заставить втянуться обратно? Или когда Нёвиллет испытывал стресс, он ложился в ванну и дразнил себя, гладя руками, пока не показывались кончики членов, и он мог взять их в руки? Проводил ли он пальцами по ребристым краям, побуждая их к дальнейшему раскрытию? Вытаскивал ли он себя до конца, когда ему не терпелось? Больно ли это? Нёвиллет был таким нежным между ног. Ризли был уверен, он двигался бы медленно, поглаживая себя большими пальцами или, может быть, между ладонями, поворачивая пальцы так, чтобы не пораниться когтями. Наполнил ли Нёвиллет ванну полностью и плавал ли в ней, закрыв глаза и расслабившись, пока медленно доводил себя до исступления? Скрывала ли вода все те звуки, которые издавал Нёвиллет, или они просто звучали по-другому? Мог ли судья услышать свой крик… Ризли наклонился, чтобы провести тряпкой по стенке за ванной, и ахнул, когда его эрекция, прикрытая одеждой, прижалась к внешней стороне ванны. Когда это он успел стать таким твердым? Он глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. Ему нужно было закончить уборку, чтобы немного поспать перед завтрашней плановой проверкой. У него оставалось всего три дня до приезда Нёвиллета, и герцогу нужно было навести здесь порядок, чтобы компенсировать то, насколько маленькой была его квартира. Он должен переставить сорта чая и решить, какой из них предпочитает Нёвиллет. У него не было возможности посмотреть, какие из них он обычно пьёт. Кроме того, ему нужно было закончить текущую работу. Он встал, чтобы продолжить вытирать кафельную плитку на стене, не прижимаясь к ванне. Однако звук наполняющейся ванны напомнил ему, как Нёвиллет прижимал его к себе, чтобы вылизать, проникая языком слишком глубоко, лизнув чужую простату, словно это был леденец… Ризли осознал, что хватается за стену, тяжело дыша, вместо того, чтобы мыть ее. Это нечестно. Ему нужно было избавиться от этого чувства. Ворча, Ризли отбросил мочалку в сторону, снял галстук, жилет, рубашку, ремни, брюки, трусы и забрался в ванну. Он со вздохом погрузился в теплую воду, позволив себе немного полежать, прежде чем взял себя в руки и начал медленно дрочить. Так ли это делал Нёвиллет? Позволяя воде достаточно сильно увлажнить руку, он нежно тянул свои члены? Он дрочил сначала один, потом другой или оба одновременно? Что судья любил больше? Ризли нравилось представлять себе Нёвиллета в отчаянии, скорчившегося в воде и трахающего оба кулака. Затем, после того как он кончил в первый раз, сознанием слишком далеко, чтобы заботиться о том, что вдыхает собственную сперму в воде, проталкивая ее через жабры, он дрочил, пока не выметал яйца, высасывая из себя все до последнего, пока ревел в диком исступлении, шипя «Ризсссли»… Ризли пришел в себя в оцепенении: одна рука все еще сжимала его размякший член, а два пальца были погружены в него до самых костяшек. Ванна все еще наполнялась и вот-вот перелилась бы через край, а на поверхности плавала густая пленка выделений Ризли. Он осушил ванну, принял душ и снова тщательно вымыл всё это дрожащими руками.

***

На самом деле Нёвиллет не часто мастурбировал. Последующее наведение порядка было для него немалым подвигом, и до недавнего времени он считал, что ему трудно как следует возбудиться, если только он сам специально не настраивал себя на это — например, когда не мог уснуть или просто хотел отвлечься. (Он давно понял, что, занимаясь этим, когда ему одиноко, потом чувствовал себя только хуже.) Однако в эти дни… ему снова снились сны, такие, какие он видел в юности. Без логики, отрывочные: смеющийся рот, ласковые руки, чьё-то тепло, как они вдвоём покачиваются в такт волн. Свет, дрожащий под водой, на мелководье в солнечный день. Он просыпался весь в поту, с наполовину вышедшими гемипенисами и липкостью между ног. В первый раз у него была назначена встреча слишком рано, чтобы что-то предпринять, и он осторожно убрал себя обратно в отверстие руками — распухшие гребни неприятно ныли внутри, пока он не смог успокоиться. Во второй раз Невиллет проснулся от того, что скользил по простыням уже вышедшими из отверстия стволами, а за окном всё ещё была тьма. Полусонный, он поплёлся в ванну и начал медленно себя гладить, пока набиралась вода, размышляя, что если получится не намочить волосы и сделать всё быстро, то, возможно, он ещё успеет поспать и хоть немного прийти в себя к первому утреннему приёму. Торопясь, он вызвал в памяти образ Ризли, сидящего на нем в этой самой ванне, как он выглядел, когда с него стекала вода, смешанная с семенем Нёвиллета, когда он встал на ноги. Однако, когда Нёвиллет пришёл в себя после оргазма, он уставился на кучу яиц, плавающих в бурлящей воде, и почувствовал, что это пустая трата. Он мог бы приберечь эти яйца для Ризли… Нёвиллет со стоном хлопнул себя ладонью по лицу. Близость, которой он наслаждался с герцогом Меропид, — не лучшая причина для оплодотворения яиц. Это было побуждение тела, его мозга ящерицы, врожденной натуры, но это не было желанием судьи. В прошлом у него никогда не было желания выпускать в мир маленьких драконов, особенно когда уровень воды поднимался и грозил поглотить Фонтейн целиком. Разве его с Ризли дети не были бы полудраконами в любом случае? Нёвиллет уставился в потолок, пытаясь вспомнить, что написано в его книге. В последнее время он думал об этом так часто, что у него возникло сильное искушение вынести её из своей пещеры, чтобы иметь под рукой в этой квартире. Сны продолжались каждые несколько ночей. Постепенно они всё больше становились о нём — о Ризли. Будто он плывёт к нему через тёмное озеро, будто они с герцогом борются на песке, сцепившись, прижимаясь друг к другу. Несмотря на своё презрительное отношение к самой мысли о том, что он якобы бережёт свои яйца для Ризли… Нёвиллет ни разу не прикасался к себе после таких снов, как бы сильно его ни разрывало от желания. Он говорил себе, что это потому, что у него не было времени.

***

Когда Нёвиллет подошел к входу в Меропид, Ризли уже ждал его там. Он держал под мышкой зонтик, подаренный ему Нёвиллетом, и смотрел на чистое небо. — Тебе не обязательно было приходить и сопровождать меня, — сказал Нёвиллет. — Я знаю дорогу сюда. Ризли пожал плечами, собираясь придержать для него дверь. — Месье Нёвиллет, ты принимаешь меня за кого-то гораздо более вежливого, — пошутил он. — Я подумал, что это хороший повод подышать свежим воздухом. Они начали спускаться по винтовой лестнице к лифту. — Я, кажется, вспоминаю о зонтике только в те дни, когда он мне не нужен. Как погода на улице? — спросил Ризли непринужденно, как будто действительно спрашивал о погоде. Нёвиллет не отводил взгляда, глядя строго вперёд. Вокруг были люди. — Дождей этой весной выпало чуть меньше, чем обычно. — Понятно, — промурлыкал Ризли, — Ну а раз уж я заговорил о внешних делах — как проходят судебные заседания? — Всё как обычно. Есть дела, которые разрешаются благополучно, а есть такие, после которых публика остаётся недовольна. Возможно, если бы кто-то, кроме Фурины и мелюзин, понимал, что на самом деле означает дождь, он бы попытался научиться не плакать — как это делают большинство людей. Но пока всё оставалось как есть, Нёвиллету было легче смириться с погодой и заняться своими делами. Ризли ускорил шаг на последних ступенях, чтобы именно он успел нажать кнопку вызова лифта. — Понимаю. Значит, так же, как и всегда? Погода. — …Да. За исключением того, что, как я уже сказал, дождь шёл немного реже. — Это хорошо. Лифт звякнул, прежде чем открыться. Охранники, стоявшие снаружи, почтительно кивнули, когда Ризли и Нёвиллет вошли. Двери закрылись, и они остались одни. Ризли повернулся к нему и улыбнулся. — Рад, что у тебя всё хорошо. И спасибо за зонт. Нёвиллет слегка расслабился, не забыв приподнять уголки рта и тоже улыбнуться. — Спасибо за икру. — Думаю, я поблагодарю тебя за это позже? — Ризли подошёл ближе и встал прямо перед ним, так близко, что их груди почти соприкоснулись. Взгляд у него был слишком уж понимающий. Нёвиллет почувствовал, как у него внутри все сжалось. — …У меня должно найтись время, чтобы ответить на твой подарок, — сказал он. — У меня билеты на вечернее представление, которое хотела посмотреть леди Фурина, но вторую половину дня я оставил свободной. Я не знал, сколько займёт встреча. — Вот как оно было, — пробормотал Ризли. Нёвиллет сглотнул. — Это… то, что я сообщил леди Фурине, когда сказал, что не смогу присоединиться к ней на чай. А… что запланировано у вас на сегодня, Ваша светлость? — Знаешь, — протянул Ризли, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, — кажется, я немного передвинул свои дела. После этой встречи, понимаешь, мне почему-то захотелось принять ванну… А до завтрашнего дня у меня больше ничего не запланировано. Но мне пришло в голову… какое у тебя расписание на завтра? — В семь у меня инспекция шлюзов на городских стенах, после чего я планировал просмотреть материалы дела до обеда, который я проведу с леди Фуриной, а затем судебное разбирательство, которое продлится, судя по этому делу, в частности, до наступления темноты. — Тогда, похоже, тебе лучше побыстрее вернуться домой, если ты хочешь отдохнуть перед вечером, — сказал Ризли. — Я мог бы проводить тебя. Если я ещё смогу ходить. Нёвиллет почувствовал, как у него между ног запульсировал жар. Его отверстие начало открываться, и если он не успокоится, члены начнут вырываться наружу. — Ваша светлость, пожалуйста, — прошептал он, — мне было бы… неудобно… выскользнуть из клоаки в лифте. — Правда? — Ризли наклонился ближе, пока его шепот не коснулся обнаженной части шеи Нёвиллета. — Это довольно долгая поездка на лифте. И по пути нет остановок, так что я в твоём полном распоряжении. Нёвиллет собрался с духом и отступил на шаг. — Я… подумал, что нам следует кое-что обсудить перед встречей. — Неужели? Опять? Или ты меняешь тему? — Нет, я думаю, это касается той же темы, — сказал Нёвиллет, возвращая себе самообладание. — У нас рабочая встреча, после которой мы намерены… — Мы собираемся заняться сексом, — услужливо подсказал Ризли. — Да. Все мелюзины более или менее в курсе, и ты сказал, что с этим у тебя всё в порядке. — За исключением того, что моя старшая медсестра спрашивает о моей сексуальной жизни, что она делает вне зависимости от того, с кем это происходит, да. — Ризли пожал плечами. — К чему ты клонишь? Нёвиллет поймал себя на том, что теребит манжеты своих рукавов. — Я хотел бы знать, насколько конфиденциальным ты предпочёл бы сохранить этот роман. Я готов сделать все возможное, чтобы скрыть его в меру своих возможностей, как и раньше. Мы оба очень публичные фигуры, и я не хочу доставлять тебе ненужных хлопот. Эта мысль не выходила у него из головы с тех пор, как он... выболтал леди Фурине правду о том, сколько времени займет эта встреча. — Я также знаю, что связь со мной может быть неудобной, — добавил он. Что-то в Ризли будто осело — как суфле, которое передержали в духовке. — Я не вижу ничего неудобного в том, что мы делали. Месье… Нёвиллет ринулся вперед. Ему нужно было сказать всё это до того, как лифт опустится на нижний этаж и они отправятся на встречу с Сиджвин и другими членами оперативной группы. — Всё в порядке. Тебе не нужно пытаться щадить мои чувства — если о наших встречах станет известно, люди будут обращаться к тебе, пытаясь достучаться до меня. Даже у человека с твоим статусом могут возникнуть проблемы. Ризли нахмурился, скрестив руки на груди. — Нет, в этом есть смысл. Ты прав. — Итак, прежде чем мы спустимся в твой кабинет, как мы будем вести себя с остальными? — настаивал Нёвиллет. — …Разумнее всего вести дела как обычно, — сказал Ризли. — Хотя я не знаю. Если кто-нибудь спросит, я не уверен, стоит ли лгать, чтобы потом попасться. Он посмотрел на него, прищурив глаза. Он разозлился? — И дело не в том, что я стыжусь того, чем мы занимаемся вместе, так что не надо вбивать себе в голову такую мысль. Нёвиллет вздрогнул. — Тебе показалось, что я так подумал? — Изменилось ли выражение его лица? — Нет… — Ризли снова двинулся к нему, сокращая дистанцию. — Просто в последнее время я немного общался с тобой. То есть… я ошибся? Нёвиллет… отвернулся, в его голове сгущались тучи. Ризли не ошибся в своих предположениях. Это был не первый случай, когда кто-то, с кем Нёвиллет спал, не хотел, чтобы кто-то знал об отношениях. Если Ризли считал, что то, что они делают, постыдно, или если он думал, что его карьера будет поставлена под сомнение, или что, даже если Ризли сможет смириться с тем, насколько он отличается от них, Нёвиллет не был тем, кого он мог бы представить как свою пару… — Месье. Посмотри на меня. — Ризли накрыл лицо руками и наклонился к нему. — Посмотри на меня. Нёвиллет встретился взглядом с Ризли. Тот хмурился. — Мне нравится то, что мы делаем, и если это выйдет наружу и вызовет скандал, ты — любимчик общественности, а я — бывший преступник, который решил стать герцогом заключенных, потому что эта должность его устраивала. Я не нравлюсь людям наверху. Если бы я беспокоился о чьей-то репутации, то это была твоя репутация, а не моя. Нёвиллет медленно кивнул, его щеки стиснули ладони Ризли. — Лады? — Ризли нажал. — …Да. «Лады», — ответил Нёвиллет. Ризли похлопал его по щекам и отпустил. — А теперь. Ты хочешь кому-нибудь рассказать? Нёвиллет моргнул. Он не ожидал, что Ризли спросит об этом. До этого никто никогда не спрашивал. — Я не уверен, кому бы я рассказал, кроме мелюзин и, возможно, их покойного отца, но я могу ответить правдиво, если леди Фурина захочет узнать, где я нахожусь, — решил он. Ризли кивнул. — Меня это устраивает. Ты сказал, что она все равно может догадаться, так что я уже подготовился к такой возможности. — Он остановился — Как она обычно относится к… людям, с которыми ты встречаешься? Стоит ли мне беспокоиться? Нёвиллет покачал головой. — Она будет игнорировать тебя, если только погода её не беспокоит и она не может придумать другой причины. — …Хорошо. — Ризли взял Нёвиллета за руки. — Это всё? Я хотел кое-что проверить. — Это… всё, что я хотел обсудить перед встречей. Дай мне подумать. — Нёвиллет наблюдал, как Ризли играет краями его перчаток. — Если раньше ты просил разрешения переночевать в моих апартаментах, я полагаю… Ваша светлость, что ты делаешь? Ризли наполовину стянул с Нёвиллета перчатку с правой руки. — Я сказал, что хочу кое-что проверить. Вот, подержи. Он снял перчатку и засунул ее в нагрудный карман Нёвиллета. Держа чужую руку обеими ладонями, Ризли поднял ее на уровень своих глаз. Его пальцы, грубые по сравнению с мягкими пальцами Нёвиллета, скользнули вверх, чтобы погладить когти. Несколько дней назад они были подпилены, чтобы стереть всю остроту, и теперь были короткими и округлыми. Понадобились все три металлических напильника, чтобы подровнять их. Это не было шуткой или флиртом. — Выглядит неплохо, месье. — Ризли улыбнулся, в уголках глаз появились морщинки, и поцеловал кончики пальцев. Нёвиллет улыбнулся в ответ и уже собирался снова спросить его о ночлеге, когда Ризли засунул два его пальца в рот. — Ваша све… Ризли вопросительно промычал, облизывая его языком. Он ухмыльнулся, притягивая руку Нёвиллета ещё глубже, пока тот не почувствовал заднюю стенку его горла, когда Ризли сглотнул. Он уставился, стараясь держать руку как можно ровнее, не в силах отделаться от мысли, что это опасно, что Ризли может пострадать… Ризли застонал, его глаза закрылись , он облизал пальцы, слегка покачивая головой назад, а затем вперед. — Ваша сссветлость, — снова попытался Нёвиллет, — я же говорил, что не должен возбуждаться… Встреча… Ризли оторвался от него с невероятно громким, влажным чмокающим звуком. Он развязал галстук, вытер пальцы Нёвиллета, заправил его обратно, затем вытащил перчатку из кармана, чтобы помочь надеть её обратно. — Я знаю, нам пора идти, — сказал он, вытирая слюни со рта тыльной стороной рукава. — Я просто хотел проверить твою работу. Похоже, ты справился на отлично. Лифт звякнул, и двери открылись. Нёвиллет собирался всю встречу сжимать бедра под столом, чтобы держать себя в руках.

***

Ризли сидел между Сиджвин и Нёвиллетом напротив сильнейшего судебного дуэлянта Клоринды и учёных из Исследовательского института Фонтейна — Жюрьё и Лурвин. Учёные проанализировали недавние химические изменения в воде, а Клоринда сообщила о своих находках в дикой природе, сделанных во время погружений у основания крепости. — Есть и другие причины, которые могут вызвать это, — отметил Нёвиллет. — Например, повышение уровня моря может привести к изменению температуры воды в целом. — Мы учитывали это, — объяснила Лурвин, — но даже если таяние ледников в Снежной было более быстрым, чем сообщается, это объясняет только температуру, а не увеличение кислотности и содержания солей. — А миграция животных может быть связана с недавним пробуждением местных легенд, — добавил Жюрьё. — Да, — сказал Нёвиллет, — в прошлом, когда эти твари появлялись, они нарушали среду обитания, которую выбирали в качестве своих охотничьих угодий. Но в данном случае рядом с крепостью их нет, поэтому мы возвращаемся к выводу, что это могли быть воды Первозданного моря, которые просачивались в океан вокруг нее. — Вы сможете узнать, как проверить, если мы достанем вам образец? — спросила Сиджвин. — В этом нет необходимости. Я могу сам исследовать это в ближайшем будущем, — сказал Нёвиллет. — При всем моем уважении, Верховный судья, — сказала Клоринда, — я не считаю, что стоит рисковать и посылать человека вашего положения для взятия пробы. — Я согласна, — сказала Лурвин, — с тем, что, согласно отчетам, может случиться с человеком, если он вступит в контакт со слишком высокой концентрацией… — …Это была экстраполяция на контакт с человеком, — поправил её Жюрьё. — Вам даже не приходило в голову, что месье Нёвиллет, возможно, знает свои пределы? Нёвиллет, сидевший рядом с Ризли, напрягся. Возможно, напоминание об их различиях не понравилось ему. — Вы правы. Я узнаю, нужно ли мне отступать, задолго до того, как окажусь в реальной опасности, и я знаю, какие различия мне придется искать в течениях вокруг Крепости. Ризли снова наполнил чашку Нёвиллета. Он приготовил этот чай для всех — чайная смесь Лиффи «Маркот и ромашка», известная своим успокаивающим действием, была выбрана для обсуждения стрессовой темы встречи, — но он также подумал, что Нёвиллету это может понравиться, поскольку у него был один из коллекционных наборов посуды Лиффи. Герцог улыбнулся, увидев, что Нёвиллет наслаждается чаем. Он повернулся к группе, чтобы вернуться к обсуждению, и заметил, что Клоринда смотрит на него с подозрением. …Что ж, чтобы это ни было, она обязательно затронет эту тему позже. Ризли вернулся к прослушиванию отчета Лурвин о датчиках, установленных в воде вокруг Меропид. Время от времени он поглядывал на Нёвиллета, чтобы узнать, не хочет ли тот что-нибудь добавить, не пуста ли его чашка.

***

Они вшестером, как всегда после таких встреч, отправились осмотреть клапан высокого давления в самом низу Запретной зоны, проверили, не изменились ли за последнее время показания приборов, и разошлись в разные стороны. Сиджвин, Жюрьё и Лурвин ушли, как только закончили, чтобы Сиджвин могла вернуться в лазарет, а исследователи могли продолжать притворяться заключенными. Клоринда остановилась в дверях кабинета Ризли. Часто в этот момент Ризли пытался выманить её на чашечку чая, пытаясь завязать с ней непринужденный разговор. Было бы проще, если он предложил ей виски, но был только час дня. И ему действительно нужно было, чтобы она ушла прямо сейчас. — Я собирался попросить месье Нёвиллета попробовать чайную смесь, которую я недавно приобрел, — извиняющимся тоном сказал он. — Я знаю, ты занята, поэтому на этот раз я тебя отпущу. Клоринда снова бросила на него испытующий взгляд. — …Хорошо. Увидимся в следующий раз. Дверь в кабинет Ризли автоматически закрылась за ней. Никто не смог бы их потревожить без ключа Сиджвин. Но та определенно знала, что они здесь делают, так что, если бы она всё равно ворвалась, это было бы связано с тем, что у них действительно возникла серьёзная проблема. Ризли медленно повернулся к Нёвиллету. — Как себя чувствуешь, месье? Ты казался немного напряженным во время нашего разговора. Глаза Нёвиллета сузились, но он поднял руки и начал снимать перчатки. — По какой-то причине, кажется, меня дразнили прямо перед очень важной встречей. Встречей, которая касалась национальной безопасности. Затем я почему-то почувствовал необходимость быть начеку, так как мой обидчик сидел рядом со мной и строил мне глазки. Ризли ухмыльнулся. — О, неужели? Я думал, что смотрю на тебя только тогда, когда ты говоришь. Ты был в центре внимания на той встрече, месье. — Ты продолжал улыбатьссся. Ты знал, что я чувствую, — обвинил Нёвиллет. Ризли взял его руки в свои и поцеловал костяшки пальцев, одну за другой. Даже тыльная сторона ладоней Нёвиллета была мягкой… — Я действительно так много улыбался? А ты не думал, что, возможно, я просто был рад тебя видеть? Щёки Нёвиллета вспыхнули ярко-синим румянцем, его рот слегка приоткрылся в беззвучном «о». И, почувствовав брешь в его обороне, Ризли начал облизывать пальцы. Он поймал взгляд Нёвиллета и удерживал его, посасывая эти гладкие когти, подушечки пальцев, облизывая пространство между указательным и большим пальцами. Нёвиллет весь день носил перчатки, чтобы скрыть когти и, в основном, чтобы они ничего не поцарапали. Ризли подозревал, что он не слишком привык к прямому контакту. Похоже, он угадал правильно, потому что всё, что потребовалось Нёвиллету, — это снова засунуть пальцы в горло, чтобы тот не смог сдержаться. Он убрал руку — и Ризли нарочно потянулся за ней, чтобы в последний раз взять пальчик в рот и понаблюдать, как Нёвиллет вздрагивает — и притянул к себе герцога за ремни для поцелуя. Нёвиллет завладел его ртом с жадностью, вонзая опасные зубы в язык — едва достаточно нежно, чтобы не пошла кровь. Они оба наткнулись на стену, и когда Ризли выгнулся навстречу Нёвиллету, пытаясь перекинуть ногу через его бёдра, тот взвалил его на себя и понёс вверх по лестнице — мимо кабинета и дальше, туда, где он работал. Ризли уже собирался отстраниться от языка Нёвиллета, чтобы объяснить, что его комнаты находятся прямо над офисом, когда тот просто швырнул его на стол. — О, — тихо рассмеялся он, — смотрите-ка, месье. Мы снова здесь. Нёвиллет навис над ним, впиваясь тупыми когтями в чужие бедра. — Разве не этого ты добивался? — прошипел он, нахмурившись. — Ссснова пристаешь ко мне прямо в своём офисе? — Моя комната — этажом выше. Но… — Он залез в карман пиджака и достал флакон масла, который заранее спрятал туда утром. — Я не против повторения. Помнишь, что было в прошлый раз, когда мы были здесь…? Они тут же кинулись срывать друг с друга одежду. Нёвиллет швырнул пальто и шейный платок на стул, пока Ризли расстёгивал застёжки на наручах. Он начал спешно запихивать стопки бумаг со стола в ящики, мешая себе сам — Нёвиллет слишком тесно прижимался, стараясь раздеть его. С пуговицами у судьи возникли трудности — он не привык к таким коротким когтям, — и в итоге у него ушло больше времени на то, чтобы раздеть Ризли, чем у Ризли на то, чтобы расчистить стол. Нёвиллет расстегнул брюки, но не снял их — на нём всё ещё были сапоги и парадная рубашка. Он взял флакон с маслом. Ризли наблюдал за ним, обнажённый, сидя на своём же столе, на груде собственной одежды. — Делал это раньше? — спросил он. — Да, — протянул Нёвиллет. — В перчатках. Кожаных. Но техника ссс языком — безопассснее, и, как правило, я добиваюсссь… лучших результатов. — О… никаких претензий к этому… — Ризли заставил себя отвлечься от навязчивой мысли, что у Нёвиллета есть пара кожаных перчаток только для секса. Он заставил себя сосредоточиться на реальности — на том, как Нёвиллет поднимает флакон со смазкой и выливает масло себе на пальцы, лишнее капает на пол. Ризли заметил, как из расстёгнутых брюк начали показываться кончики членов Нёвиллета. Он сглотнул, во рту внезапно пересохло. — Может, мне поднять ногу? — Как хочешь. Нёвиллет подошёл вплотную к краю стола для ещё одного страстного поцелуя. Он обхватил его руками, играя в борьбу за контроль, пока сухая ладонь Нёвиллета не схватила ягодицу, удерживая её, а смазанный маслом палец начал описывать круги вокруг ануса. Ризли заставил себя расслабиться и оставаться неподвижным, когда твердый, подпиленный коготь начал проникать внутрь. Он почувствовал, как члены Нёвиллета выходят наружу и прижимаются к его животу, пока палец медленно углублялся, едва заметно двигаясь взад-вперед. — Ну и как тебе это? — спросил Нёвиллет. — Коготь… другой, — хмыкнул Ризли. — Неплохо. Твердый? — Они и вправду твердые. Три напильника — это не преувеличение. — Кончик пальца скользнул дальше, начинал загибаться, ища. Исследуя. Ризли кивнул. Он откинулся обратно на руки, чтобы попробовать слегка сжать палец. — А как насчет сломанного? Нёвиллет застонал, его язык скользнул по шее Ризли. — Я ссстал… нетерпелив… на поссследних нескольких когтях. — Как сейчас? — поддразнил Ризли. Он приподнялся на руках, чтобы его напрягшийся член мог прижаться к двум другим, которые вылезали на воздух. Влажное скольжение между ними заставило их обоих подавить стоны. — Да… как сейчас, возможно… Нёвиллет задвигал пальцем чуть быстрее. Он начал покрывать поцелуями шею Ризли, посасывая кожу, слегка прикусывая ее зубами. Герцог почти без труда взял второй палец, в Ризли тоже нарастал жар. Когда Нёвиллет начал раздвигать пальцы, он вцепился в рубашку, шелковая ткань прилипла к коже от пота. Когда он взял третий коготь, Ризли был уже твердым и начинал подтекать, расположившись между удлиняющимися членами Нёвиллета. Нёвиллет начал загибать пальцы, погружая их в него, теперь уже в быстром темпе. Он начал активно искать простату Ризли. Языком судья находил ее достаточно быстро, а вот пальцами — не сразу. Эти твердые когти, даже сглаженные, жестко вдавились в Ризли, впиваясь в него как раз там, где он был наиболее чувствителен. Ризли дернулся, вскрикнув. — Месье… Нёвиллет остановился. — Слишком?.. — Сильнее. Нёвиллет кивнул и сделал то, что ему было велено. Его когти снова вонзились, снова целясь в это место, и Ризли в такт задвигал телом взад и вперед, отдаваясь всё сильнее, испытывая абсолютно жестокий шок удовольствия, когда эти когти вонзились в него изнутри. Нёвиллет обхватил Ризли другой рукой за талию и стал трахать его пальцами сильнее, пустив в ход уже четвертый коготь, который вонзился в него, размазывая по животу абсолютное месиво, когда его члены выскользнули до конца. — Месье, тебе, должно быть, очень больно… — усмехнулся Ризли, уже запыхавшись. — Мне тоже. Мне тоже больно, дайте мне ещё… Нёвиллет погрузил в него руку, пока его большой палец не прижался к отверстию и не дал продвинуться дальше. Он раздвинул пальцы, наматывая жестокие круги вокруг нежного места, по которому наносил удары. — Ты… кажетсссся… готов для меня? Ризли прижался к нему, пытаясь впустить глубже, выгибаясь для более сильного трения между ними. — Заставь меня кончить вот так, — сказал он, — а потом возьми меня сразу. Ответный стон Нёвиллета был ненасытным. Он почти полностью вытащил пальцы и с силой загнал их обратно. Округлые когти впивались в него быстро и безжалостно, и Ризли приподнялся, чтобы снова опуститься на них, стиснув зубы, когда его дыра расширилась настолько, насколько могли пролезть пальцы Нёвиллета, прежде чем каждый раз, когда Нёвиллет снова входил в него, вонзались мучительные когти. Герцог откинулся назад, опираясь на руку, поддерживающую его, чтобы он мог снова покачнуться на нем, давление быстро нарастало, пока мужчина не кончил в порыве, выплескиваясь на животы, его и Нёвиллета, пачкая их члены и рубашку. Судья, казалось, не замечал беспорядка или не заботился об этом, только гладил Ризли медленнее, нежнее, после того как он кончил. Наконец, он вытащил руку и, обхватив Ризли обеими руками, опустил его обратно на стол. — Теперь я готов, — выдохнул Ризли. Он был чувствителен, но определенно ещене закончил. Нёвиллет застонал, кивнул и отодвинулся достаточно, чтобы взять стволы в руки, прижать их друг к другу и выровнять. Ризли поставил пятки на стол, чтобы дать ему больше места для проникновения внутрь. Четыре пальца Нёвиллета не шли ни в какое сравнение с тем, как растягивали оба его члена. Но когти давили, терзали и исследовали Ризли, оставляя его достаточно готовым, чтобы принять. Всё к лучшему, потому что после того, как он раздразнил Нёвиллета перед совещанием по безопасности, а потом судья мог только прижиматься к Ризли, пока тот кончал ему на руку, он не отличался особым терпением. Дракон полностью вошел внутрь с долгим хриплым шипением, мягкие, сочащиеся влагой члены были почти облегчением по сравнению с его когтистыми пальцами. Ризли всё ещё скулил от нежного прикосновения этих ребристых концов, когда Нёвиллет начал двигаться. Он вошел в него неглубоко и неосторожно, всё ещё крепко держа Ризли за талию. — О, я действительно доставил тебе немало хлопот, — простонал Ризли. — Не так ли? Голова Нёвиллета прижалась к голове Ризли, лежавшей на столе, и он задвигал бедрами быстрее. — Ждал… весь день… — сказал он, — Всю неделю… — О? — Ризли рассмеялся. — Ты берёг себя для меня, месье? — Дааа… — Нёвиллет надавил сильнее. — Казалосссь, это пуссстая трата времени… когда мы ссскоро увидимся… Опасно, когда дракон такой милый. Ризли определенно не воздерживался от прикосновений к себе, готовясь к этой встрече, но… — Я тоже, — прошептал он на ухо Нёвиллету, — я держал свои руки подальше от себя. Я знал, что ты меня раскроешь, и хотел, чтобы ты это сделал. До конца… мгх… Его чувствительный член, зажатый между их животами и скользящий по коже Нёвиллета, уже возбуждался. — Я был… взволнован тем, что могу… действовать жёстче… не причиняя тебе боли… поэтому я сохранил всё это… — признался Нёвиллет, у него перехватило дыхание. — Сссохранил всё для тебя… Ризссссли… Ризли застонал. — Сохранил? Ты собираешься наполнить меня до краёв? Он снова начинал чувствовать себя хорошо, их громкие влажные шлепки друг о друга подстегивали Ризли, и он уже снова раскачивался на нем. — Дааа… — Да… да, прижми… меня. Я получил своё… ты можешь делать всё… что захочешь… Эти слова сразу же подействовали на Нёвиллета. Его зрачки расширились, и он зарычал, голос отразился от металлических стен кабинета. Когда дракон оттянул бедра назад, почти полностью выйдя из него, он снова вошел в него с грязным шлепком кожи о кожу, когда их бедра встретились. Ризли толкнули через стол так, что его голова свесилась набок, и ему пришлось вывернуть шею, чтобы увидеть, что происходит. — Возссьми их… возссьми их, ты… мой, — прошипел Нёвиллет. — Ты возссьмёшь их… возссьмёшь их все… моё сссемя… мои яйца… я оплодотворю тебя… — Оплодотворишь? — Ризли рассмеялся, затаив дыхание. — Ты собираешься… размножаться? — Дааа… — Нёвиллет навалился на него всем своим весом. — Я буду плодитссся с тобой… наполню тебя… ты выносишь… ты отложишь их… — Ты ведь сказал, что не получится? — поддразнил Ризли. Если бы речь шла о реальном риске беременности, Нёвиллет обязательно упомянул бы об этом, и в прошлый раз он не стал бы откладывать в него так много. Это были просто грязные разговоры, в то время как Нёвиллет начал терять самообладание от удовольствия. Нёвиллет зарычал от досады. Он так резко врезался в Ризли, что у него заболел зад от шлепков по чешуйчатым бедрам дракона. Ощущение жжения после было теплым, кожу покалывало. — Тогда сделай это, — с вызовом произнес Ризли. Его голос прерывался хриплыми вдохами, когда Нёвиллет входил. Его член качнулся между ними, шлепаясь о мокрую рубашку судьи. — Докажи это. Трахни меня… наполни своими яйцами… Я возьму их все… дай их мне… Нёвиллет вошел в него до упора и кончил. Ризли напрягся, предвкушая уже знакомый, ошеломляющий рев, обжигающий поток Нёвиллета внутри него. Он не был разочарован. Это зрелище было впечатляющим: бесполезные когти впивались в кожу, Нёвиллет откинул голову назад, по его ринофорам струился свет, а воздух вокруг них даже заволокло туманом. Ризли в благоговении уставился на него. Затем Нёвиллет снова начал двигаться, выталкивая из себя яйца по мере того, как он погружался всё глубже. Ризли почувствовал, как набухает первое яйцо, заставляя его раскрыться ещё больше. Теперь он был так близко. Ему просто нужно было, чтобы Нёвиллет дал ему немного больше. — Нёвиллет, — простонал он ему на ухо, — отдай мне своих малышей… Колени Ризли ударились о стол, когда его сложили пополам быстрее, чем мог подумать. Нёвиллет схватил его за бедра, чтобы прижать к себе, и яйца начали проталкиваться сквозь его член. Он трахал его неглубоко, проталкивая каждое из них глубже, горячие, мягкие яйца проникали в него все дальше и дальше. — Ризссссли, — задыхался Нёвиллет, — Возьми, Ризссссли, возьми их все… — Все, — простонал герцог, чувствуя, как трутся внутри гребни, — не пролью ни капли… Однако яйца, застрявшие под действием силы тяжести и из-за огромного размера Нёвиллета внутри Ризли, были набиты слишком туго. Они растягивали Ризли во все стороны, борясь, чтобы вытолкнуть Нёвиллета, прижимаясь к простате Ризли, когда давление становилось все сильнее, все больше, а непреодолимая полнота подчеркивалась нежным трением испорченной шелковой рубашки Нёвиллета о его член... Ризли кончил с надрывным воем. Скорчившись на своем столе, он кончил на себя, продолжая выдаивать Нёвиллета, в то время как яйца перекатывались внутри него. Живот, грудь и лицо Ризли были раскрашены белым. Он почувствовал собственный вкус у себя во рту. Нёвиллет наклонился, чтобы поцеловать его, когда его бедра замерли. Ризли рухнул на свой стол, свесив голову на край, задыхаясь от усталости. Нёвиллет, все еще ошеломленный, развернул его и заставил их обоих лечь на бок. Так они и лежали, тесно прижавшись друг к другу, и переводили дыхание, пока члены Нёвиллета не втянулись обратно в тело. Без них, затыкавших Ризли, несколько яиц выпали, а за ними последовал поток спермы Нёвиллета. В обычной ситуации герцог был бы смущен или, по крайней мере, растерян, но сейчас... сейчас он чувствовал себя изможденным, как после долгого боя. Ему было слишком тепло, тяжело и хорошо, чтобы заботиться об этом. Герцог задумчиво поднял голову. — Итак… оплодотворил меня, да? Нёвиллет заскулил, закрыв лицо руками. — Я не знаю, что на меня нашло, — хрипло прошептал он. Ризли поцеловал его в лоб. Во рту у него все еще было липко. — Знаешь… в следующий раз мы оскверняем твой кабинет. И убираешься ты. Мне нужна горячая ванна, прежде чем я смогу стоять. Тот снова захныкал, но кивнул. Он подхватил Ризли под спину и бёдра, чтобы отнести в его комнаты. — Так много, — пробормотал Нёвиллет себе под нос, глядя на яйца, катающиеся по полу кабинета. — Это не… — Только не говори, что такого обычно не случается, такое случалось уже трижды, — зевнул Ризли. Он всё ещё чувствовал, как с него капает, сперма прилипла к бедрам. — Всё в порядке, просто… помоги мне помыться. Нёвиллет подержал его под струями душа, чтобы помочь привести себя в порядок, а затем наполнил ванну, чтобы Ризли мог отмокнуть. Тот ненадолго остался один, дремая в теплой воде, а Нёвиллет вернулся, чтобы убрать… всё в офисе. Вернувшись, он наполнил раковину водой, чтобы смыть самые страшные пятна со своей одежды, и разделся догола, чтобы как можно лучше очистить свои бедные блузку и брюки. Ризли лениво любовался спиной Нёвиллета, испещренной чешуйками, наполовину скрытыми волосами. — Месье, — нараспев позвал он, — у тебя очень красивая задница. Нёвиллет сделал паузу. — …Спасибо, ваша светлость, — пробормотал он. — Теперь ты стесняешься? Ризли не получил достойного ответа, но заметил, как кончики ушей Нёвиллета сзади посинели. — Можно мне помыться с тобой? — вместо этого спросил Нёвиллет. Ризли подвинулся, чтобы освободить Нёвиллету как можно больше места. Его ванна была достаточно большой, чтобы он мог в нее лечь, но она не была рассчитана на двоих. Они помещались только бок о бок, грудь к груди, упакованные, как две сардины в банке. — …Правда, необычно, — пробормотал Нёвиллет, уткнувшись в шею Ризли, — для меня. Ризли пожал плечами. Он провел пальцами по серебристым волосам, которые разметались по бортику ванны, прикрывая их обоих. — Это не такой уж и редкий фетиш, — предположил он. — Хотя, полагаю, обычно он бывает у разнополых пар? Мне это показалось милым. Нёвиллет нахмурился. — Ваша светлость, ты… — О, только не говори мне, что я единственный, кто назвал тебя милым? — он дразнил. — …Нет… Хотя прошло уже некоторое время с тех пор, как я был молод. — Ох. Граждане нашей прекрасной страны слепы. Верховный судья, который является символом всех ценностей, тоже очарователен... Воистину, правосудие может быть слепым, а мы, счастливые подданные, нет. — Ваша сссветлость. — Мелькнул язык Нёвиллета, когда он зашипел, и защекотал кожу Ризли. Он хихикнул и отступил. — …Я давно хотел спросить, — сказал он, — Ты упоминал о текучести своей формы. Как далеко это заходит? Ты полностью превращаешься в дракона, как в книжках? Я имею в виду. Ты один из них. Нёвиллет вздохнул. — Обстоятельства моего рождения… сложные, — пояснил он. — Да, я способен поддерживать такую форму, но для этого требуется… некоторая сосредоточенность. Мне был дан человекоподобный облик не просто так. — На то есть причина? — Ризли толкнул его ногой. Нёвиллет ещё сильнее прижался лицом к шее Ризли. Прячась. — Я не совсем уверен. У меня нет воспоминаний о предыдущем Гидро драконе. Давайте скажем, что моя работа в качестве юдекса является частью этого. — О, — Ризли обнял его за плечи, хотя в тесном пространстве для этого пришлось немного подвинуться. — Я просто… любопытствую. Возможно, я перегнул палку. — Я не возражаю, на самом деле. Ты хочешь увидеть тело дракона, потому что у тебя к нему непристойные намерения? Он запрокинул голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Если бы Ризли сосредоточился, то увидел бы, как в уголках его глаз появились морщинки. Улыбка. Теперь он играл с ним. — Разве может мужчина иметь развратные намерения по отношению к тому, кто трахнул его три раза, да еще и разодрал его стол во время рукоблудия? — Ризли изобразил обиду. — «Рукоблудия», — озадаченно повторил Нёвиллет, — Да. Возможно, ты увидишь. Когда-нибудь. — Но не сейчас, потому что ты слишком большой, чтобы поместиться в этой маленькой ванночке, — с надеждой сказал Ризли. — Не такой большой, как тебе, возможно, хотелось бы, — вздохнул дракон. — Я не так уж стар для своего вида. Любые точные изображения драконов, которые ты видел, были бы изображениями существ, которые не переставали расти на протяжении тысячелетий. — И все же… — Да, моя форма слишком велика для этой ванны. Сейчас она почти слишком большая даже для той, что стоит в моих апартаментах. Но для этого требуется… концентрация, чтобы поддерживать её на должном уровне, трудно сформировать, если я не нахожусь под водой. Ризли показалось интересным, что Нёвиллет говорил о драконьей форме так, словно это был наряд, который он надевал, или даже другое существо. — Но хоть чуть-чуть? — он напевал. — Ненасытный, — вздохнул Нёвиллет. — Сядь. Ризли привалился к кафельной стене. Нёвиллет приблизился к нему, не желая, казалось, отходить слишком далеко. Ризли не мог видеть, что происходит, поскольку лицо Нёвиллета почти полностью закрывало обзор, но он почувствовал, как что-то тяжелое и покрытое гладкой чешуей скользнуло по ногам. Нёвиллет медленно дышал, крепко держась за него и сосредоточившись. — …Теперь смотри. Из-за спины Нёвиллета вырос хвост, разделенный на плавники на концах, как у кита. Он был покрыт чешуей, переливающейся разными оттенками синего. Спина тоже покрылась чешуей, почти целиком. Ризли провел пальцем по спине, затем по кончику хвоста, когда Нёвиллет предложил его. — Это требует концентрации? — спросил он. — Да… и очень много энергии. После этого я проголодаюсь. — Раньше у тебя был отличный аппетит, — усмехнулся Ризли. Хвост слабо ударил его по руке. — Сейчас я его уберу. Он слишком тяжелый, когда его вынимают из воды, — проворчал Нёвиллет. Ризли приподнялся, наблюдая, как хвост втягивается обратно в тело Нёвиллета, а лишние чешуйки прячутся обратно в кожу. — Ты самый интересный мужчина, — решил Ризли, — с которым я когда-либо спал. Нёвиллет нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но Ризли продолжил: — Спасибо, что показал мне.

***

На Нёвиллета произвело большое впечатление то, что Ризли после всего этого всё ещё мог ходить, хотя и медленно, и много шутил, что Нёвиллет сделал из него честную женщину. Он никогда не переживет этого. Он не лгал, когда говорил, что для него необычно производить яйца так быстро. Или быть… таким разговорчивым. То, что он производил их так много, то, что он говорил такие вещи в пылу страсти во время секса — это действительно было на него не похоже. Или, по крайней мере, раньше с ним такого не было. И почему он снова попросил Ризли переночевать в его комнатах, когда вечером ему предстояло посетить оперу, а на следующий день им обоим нужно было заняться работой? В тот момент, когда судья предложил, это показалось правильным. Нёвиллету, конечно, понравилось спать с ним там в прошлый раз. Но, похоже, он просил о чём-то, что только усложняло ситуацию для них обоих. Почему тогда Ризли согласился? Он распорядился, чтобы ему в комнату принесли обильную трапезу, и поел в постели с Ризли, аккуратно разложив на одеялах подносы с ракообразными и жареными овощами. — Знаешь, — сказал Ризли, потянувшись за щипцами, чтобы открыть еще одного моллюска, — некоторые люди говорят, что омар — это афродизиак. — Ты не заставишь меня вылезти из клоаки, по крайней мере, ещё три часа, — сказал Нёвиллет, медленно качая головой. — Скорее всего, гораздо дольше. Ты не единственный, кто сегодня переутомился. — Может быть, если бы ты не хранил всё это в своих яичниках до того момента, когда я смогу прийти? — …Ты держал меня на грани самообладания в течение всей встречи. Это действительно твоя вина. — О, виноват, месье. Каков мой приговор? Нёвиллет отобрал у него омара. Не задумываясь, он откусил голову зубами, а затем вгрызся прямо в панцирь. Ризли уставился на него, слегка приоткрыв рот, щёки его покраснели. — Тебе стоит как-нибудь проделать это со мной. — Нет. Ризли. У меня сейчас нет сил на еще один раунд. Вообще-то… обезглавить тебя? Таково твое желание? Ризли рассмеялся, его временное очарование рассеялось. — Жестокий, беспощадный Гидро дракон. Откусишь ему хвост ради меня? Герцог Меропид заснул после ужина и лишь слегка пошевелился, когда Нёвиллет сказал ему, что отправляется в оперу. Фурина, ожидавшая за дверью, бросила на него весёлый взгляд. — Дорогой юдекс, ты пришёл, как и обещал, и ни на пять минут раньше. Для тебя это уже поздно. Что с тобой происходит в последнее время? Нёвиллет на мгновение задумался. Как много можно рассказать? Ризли сказал, что он может говорить сколько угодно, если это покажется ему правильным. — Сегодня днём я был кое с кем, и это замедлило мои приготовления к отъезду, — сказал он. — Ты всегда с кем-то бываешь. У тебя была встреча. — Нет, леди Фурина. После встречи у меня были личные дела, которые задержали мои приготовления. Мы ещё не опаздываем, так что давайте пойдем. — Личные дела? Ты и социализация? — Такое иногда случается. Опера была долгой, но Ризли всё ещё спал, когда Нёвиллет вернулся. Чтобы не будить его, он просто переоделся, забрался в постель и задремал рядом с ним, уткнувшись лицом ему в плечо. Ему снилось, что он плывет на спине по океану, хвост плывет за ним, а крылья расправлены, чтобы впитывать солнечный свет.

***

Аякс был на похоронах, а постель Чжун Ли была холодной. Конечно, это было ничто по сравнению с известием о смерти Предвестника Синьоры. Но Чжун Ли всё ещё не мог смириться с переменами, он так привык к тому, что Аякс всегда рядом с ним. Аякс неоднократно обещал, что вернется из Снежной так быстро, как только сможет, и оставил большую часть своих вещей в квартире Чжун Ли, вместо того чтобы собрать их. Было одиноко. Но, возможно, было бы лучше, если бы он воспользовался уединением. Чжун Ли взял несколько канцелярских принадлежностей, которые он забрал со своего стола в похоронном бюро.

***

— К вам посетитель, месье Нёвиллет, — безрезультатно позвала Седэна, когда в кабинет Нёвиллета ворвался Якса Алатус. Маленький демон выглядел разъяренным. Он всегда выглядел разъяренным. — Ваша честь, мистер Нёвиллет. У меня для вас ещё одно письмо, — выплюнул он. Он уставился на Нёвиллета так, словно это была его вина — в том, что Моракс отправил ему ещё одно письмо, и что трудности с перелетом во дворец Мермония нанесли Алатусу серьезное оскорбление. Нёвиллет моргнул. — Я не ожидал увидеть вас снова так скоро, — признался он. — Что-то случилось? Сяо усмехнулся. — Нет. А теперь прочти письмо и дай мне посмотреть, как ты его сожжешь, пока не увидел кто-нибудь из людей. Моракс связался с Нёвиллетом, и это даже не было чрезвычайной ситуацией? Для чего это могло понадобиться? Нёвиллет нетерпеливо вскрыл конверт и вытащил письмо. На конверте был штамп похоронного бюро Ваншэн. Якша уже рычал, поэтому Нёвиллет быстро прочитал письмо. Месье Нёвиллет, До моего сведения дошло, что, когда я сообщал о своем уходе из общественной жизни, я не указал вам способа связаться со мной лично. Алатус сообщит мой текущий адрес в Гавани Ли Юэ. Если вам удастся убедить его оставаться на месте достаточно долго, возможно, предложив немного сладостей, то вы можете ответить прямо сейчас и попросить его передать письмо мне, но в будущем, возможно, придется отправлять сообщения обычной почтой. Причина, по которой я так долго не мог написать вам должным образом, заключается в том, что мое нынешнее положение скомпрометировано. Будьте уверены, это самый счастливый риск для безопасности, который я когда-либо испытывал, но это означает, что даже письма, оставленные в моих личных покоях, не должны быть оформлены как связь с покойным Повелителем Камня или с Гео Драконом. Вместо этого обращайтесь ко мне Чжун Ли - имя, которое я использую в своей человеческой жизни. Я не смогу отвечать на деликатные вопросы об архонтах или Владыках-Драконах, но любые ваши личные или дополнительные вопросы о нашей физиологии можно сформулировать как вопрос друга обо мне после моего переезда в город или, возможно, о воспитании домашних ящериц. Однажды мы сможем встретиться без посторонних глаз. Я уверен, что вам есть что сказать или спросить, но до тех пор берегите себя. С уважением, Чжун Ли Нёвиллет перечитал письмо трижды, чтобы убедиться, что информация усвоена. Алатус раздраженно переминался с ноги на ногу, проводя по ковру копьем с нефритовым наконечником. — Алатус, — сказал он, — спасибо, что проделали весь этот путь. Не хотите ли попробовать печенье из одного из любимых магазинов леди Фурины? Алатус сделал паузу. — Я знаю, что ты делаешь, — обвиняющим тоном произнес он. — Ты пытаешься усыпить мою бдительность, подкупая меня выпечкой. Это не сработает. Я предан только Мораксу, так что даже не пытайся. Нёвиллету это очень напомнило Фурину. Он знал, как поступить. — Конечно, я бы никогда не стал пытаться склонить вас на свою сторону подарками. Просто недавно я получил больше печенья, чем смог бы съесть, пока оно не зачерствело. Алатус съел печенье. Он достаточно быстро расправлялся с ними, поэтому Нёвиллет написал ответное письмо быстро. У него действительно были серьезные проблемы с физиологией, учитывая последние несколько недель. Здравствуйте, господин Чжун Ли, Как вы относитесь к смене профессии? Признаюсь, я никогда не думал, что вы будете ассистентом в похоронном бюро. Я подумал, что, возможно, вы займётесь инвестиционным бизнесом или, вероятно, вступите в общество историков. Поскольку вы лучше меня знакомы с жизнью животных Ли Юэ, я хотел бы спросить вас об изменениях в поведении, которые я недавно наблюдал у своего домашнего коронованного голубя. В последнее время она стала более голодной и беспокойно спит, и, по сравнению с предыдущими годами, у нее участились явно эротические сны. В моменты досуга ее мысли блуждают, она не может сосредоточиться, когда перед ней нет работы. И она откладывает яйца с угрожающей скоростью. Ничто из этого, мне кажется, полностью не соответствовало руководству по разведению голубей, которое вы мне прислали. Самое близкое, что я смог найти, - это упоминание о том, что яйца могут нестись чаще, когда под рукой есть пища и кров или когда ей подворачивается особенно привлекательная пара. Но это совсем не похоже на то, что мои голуби стали чаще нестись после войны, когда пища снова стала в изобилии, или когда у моих голубей в прошлом были постоянные партнеры. Кроме того, аппетит моей голубки увеличился только после того, как ее яйца стали производиться быстрее, что наводит меня на мысль, что именно рост яиц заставил ее проголодаться, а не увеличение количества пищи способствовало появлению яиц. Не могли бы вы посоветовать мне, что для нее сделать? Я беспокоюсь, что она, возможно, заболела. Мне не терпится услышать от вас больше, Верховный судья Нёвиллет. Нёвиллет поспешил запечатать письмо, пока Алатус слизывал последние крошки с пальцев. Банка с печеньем была почти полна, а теперь оно всё закончилось. — Сожгите письмо Моракса, — приказал он, повернув голову и пристально глядя на Нёвиллета. — Я не допущу, чтобы он рисковал безопасностью, если только он не прикажет мне этого не замечать. Нёвиллет… не хотел сжигать письмо. Было приятно видеть, как этот почерк выводит новые слова. Но он демонстративно подержал письмо в камине щипцами, пока от него не остался только пепел. Алатус схватил ответное письмо Нёвиллета и вылетел из комнаты.

***

— Я никогда не привыкну смотреть, как ты это делаешь, — сказала Клоринда, лениво покручивая свой бокал. Сиджвин со стуком поставила свою емкость на стол и налила себе еще бренди. Она, Клоринда и Ризли сидели у входа в столовую Крепости после отбоя, и вокруг не было ни души. — Не волнуйтесь, я знаю, сколько могу выпить! Я знаю, что выгляжу как человек, но мелюзина есть мелюзина, а это значит, что по таксономии я гораздо ближе к морскому слизню. Содержание воды в моем организме намного, намного выше, чем в вашем. Я легко могу перепить Его светлость! — Думаю, Клоринда имеет в виду ту часть, где ты выглядишь как ребенок, — фыркнул Ризли. — И я бы постоянно тренировался перед нашим матчем-реваншем, если бы ты не запретила мне пить в одиночестве. Сиджвин просияла. — Ты слишком занят для этого в последнее время, Ваша светлость! Ризли инстинктивно прикрыл рот рукой. Его небольшая служебная встреча с Нёвиллетом состоялась две недели назад. На его лице всё ещё были пятна спермы, видные мелюзине? Могла ли Сиджвин сказать, что она принадлежала ему, а не Нёвиллету? — Мы все были заняты, — сказала Клоринда с усталым вздохом. — И Ризли… тебе нужно быть осторожным. Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как я. Ризли потянулся за бренди, замер, наткнувшись на предупреждающий взгляд Сиджвин, и вместо этого открыл бутылку «Фонты». — Как ты? — спросил он. — Я знаю, что ты - один из архетипических образов высокой, красивой, владеющей Электро женщины, которая настолько компетентна, что уработается до смерти, но я бы не стал беспокоиться о себе. Клоринда покачала головой. — Нет… ты знаешь свои пределы. Я имею в виду твою маленькую влюбленность в месье Нёвиллета. Ризли чуть не выронил свою газировку. — Что? — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не заметить. Ты не сводил с него глаз на протяжении всего брифинга на прошлой неделе. Ты пододвинул ему стул и постоянно подливал чай. Ты даже вспомнил, как он готовил свою первую чашку, и каждый раз добавлял в неё одно и то же количество сливок. Так ли это выглядело? Ризли просто хотел быть внимательным. И он не спускал с него глаз, чтобы заметить какие-нибудь трещины, которые оставил в самообладании Нёвиллета после того, как поиграл с ним в лифте. — У меня хорошая память на чай, Клоринда, — фыркнул Ризли, — ты пьешь его без молока и с небольшим количеством сахара, и тебе нравится сидеть в глубине кафе и разглядывать свою бывшую сквозь клубы пара. Клоринда привстала, ее стул заскрипел по металлическому полу. — Навия не моя бывшая, — сказала она, — Я только иногда присматриваю за ней. Мы были подругами. Теперь я убила её отца, и между нами ничего нет. — Но ты хотела чего-то большего, вот почему не можешь оставить её одну, — сказал Ризли. — Не волнуйся. Как я уже сказал… Я знаю свои пределы. Не пытаюсь поймать луну. — Значит, ты признаешь, что сохнешь по юдексу? — настаивала Клоринда, отчаянно пытаясь отвлечь внимание от себя и своей тоски по Навии. — …Это шокирует? — сказал Ризли. — Клоринда, я знаю, ты не любишь мужчин, но… ты его видела? Я не могу быть единственным, кто заметил эту задницу в прорехе его мантии и захотел рассмотреть поближе. — У месье Нёвиллета было множество человеческих поклонников! — Сиджвин радостно подняла бокал. — Даже парни в прошлом! Клоринда и Ризли уставились на неё, переваривая эту информацию. — Какими были эти парни? — спросил Ризли, и у него внезапно перехватило горло. Сиджвин только улыбнулась шире. — Тебе следует спросить его самого, Ваша светлость. Клоринда налила себе еще виски. — Я не могу представить, чтобы Верховный судья встречался с кем-либо. Может, сотни лет назад он и был другим, но сейчас он такой… порядочный. Ризли… будь осторожен. Только потому, что я так живу, это не значит, что ты должен жить также. Ризли, собиравшийся рассказать Клоринде правду, остановился. Конечно, был шанс, что она ему просто не поверит. Чувствовала бы себя девушка хуже, если бы знала, что она единственная, кто тоскует по кому-то, кто, возможно, никогда не посмотрит в её сторону? Не то чтобы Ризли и Нёвиллет встречались, но они были гораздо ближе, чем Клоринда с Навией… — Я не собираюсь сдаваться только потому, что это тяжело, — сказал он. Ему стало интересно, какими были парни у Нёвиллета. Тот мужчина тридцать восемь лет назад. Был ли он его парнем или Нёвиллет просто с ним спал? Какое место в этом диапазоне занимал Ризли?

***

Нёвиллет знал, что ответное письмо от Моракса — ах, ответное письмо от господина Чжун Ли из похоронного бюро Ваншэн — займет не менее четырех дней, даже если Моракс ответит ему сразу и отправит ответ международной экспресс-почтой. Скорее всего, ответ от него поступит только через несколько недель. Тот факт, что Алатус не вернулся с письмом в руках, в котором бы объяснялось, что избыток яиц является признаком опасного для жизни заболевания, на данный момент был достаточно хорошей новостью. Пока же он справлялся с симптомами как мог. Увеличить размер порций и уделять немного больше времени сну было достаточно просто. Что касается яиц, что ж… они не могли перепроизводиться, если его яичники были полны. Их сохранение было разумным способом сберечь его энергию. И Ризли, похоже, не слишком возражал, если Нёвиллет мог дать ему их в большом количестве. Проблема заключалась в том, что держать руки подальше от себя тоже не получалось. Не раз Нёвиллет просыпался от особенно яркого эротического сна и обнаруживал, что лежит в луже яиц, половина из которых раздавлена из-за того, что он катался по ним во сне. Что с ним происходило? Он не был каким-то столетним детёнышем. Это становилось уже нелепым. Если эти симптомы будут усиливаться, то начнут мешать его работе. Несмотря на то, что Нёвиллет вновь впал в юность, жизнь в Кур-де-Фонтейне шла своим чередом. Он продолжал переписываться с Ризли, и большинство из записок касалось их расписания. У него действительно было дело, которое он должен был вести пять или шесть дней в неделю, а у Фурины — какие-то общественные мероприятия, которые требовали его присутствия в большинстве остальных дней. Когда у Нёвиллета выдавался свободный вечер, Ризли нужно было что-то починить или провести заседание правления, которое нельзя было перенести. Его беспокоили другие вещи. Одна из телохранительниц леди Фурины продолжала бросать на него странные взгляды. Сильнейший судебный дуэлянт Клоринда входила в оперативную группу, занимавшуюся Первозданным морем. Возможно, у неё возник вопрос относительно его связи с ним. Нёвиллет и сам не был уверен в своей связи с Первозданным морем, поэтому надеялся, что это не так. — Что-то случилось, дама Клоринда? — наконец спросил Нёвиллет на обратном пути из суда во дворец Мермония. Сегодняшнее судебное разбирательство было долгим и неприятным, и дождь заливал дорогу вокруг кареты Фурины. Нёвиллет был не в том настроении, чтобы не обращать внимание на подозрительные взгляды, когда он пытался взять себя в руки. Клоринда повернулась к нему. Её лицо было… Нёвиллет не узнал выражения её лица. Оно не было похоже на то, что часто появлялось на судебных заседаниях и не было похоже на то, которое изображают в опере. Из-за этого Нёвиллету было трудно определить, что чувствовала Клоринда. — Я в порядке, месье. Я просто думала о друге. — Она отвернулась к окну, и судья больше не мог рассматривать её и гадать, что она чувствует. Сидевшая напротив них Фурина нахмурилась. — Может, хотя бы один из вас, пожалуйста, немного успокоится? Клоринда, если кто-то из твоих драгоценных друзей беспокоит тебя, просто поговори с ним. Принеси шоколад, алкоголь или, может быть, билеты на дневной сеанс. Или одолжи им немного денег! Твоей зарплаты хватит. Клоринда повернулась к ней, но Нёвиллет всё ещё не мог разглядеть выражение её лица со своей стороны, а голос звучал приглушенно и нейтрально. — Извините, что беспокою вас, леди Фурина. Я не думаю, что смогу решить его проблему за него, и боюсь, что он навредит себе, пытаясь с ней разобраться. Фурина всплеснула руками. — Если он влюблён, просто… одолжи ему несколько книг по саморазвитию. Или используй свои способности сталкера во благо и узнай какую-нибудь информацию о человеке, по которому он сохнет, чтобы дать ему совет, мне всё равно. …Перестань так на меня смотреть, Нёвиллет. — Похоже, — сказал Нёвиллет, — что проблема Клоринды не из тех, которые можно решить так легко. Возможно, вам следует позволить ей самой найти решение, вместо того чтобы отчитывать ее или насмехаться над умением выслеживать подозреваемых, что является одной из тех черт, за которые Клоринду ценят как агента. Дождь барабанил по крыше кареты достаточно громко, чтобы заглушить его слова. Фурина вздрогнула. Обычно Нёвиллет не ругал её в присутствии сопровождающих. — …Я говорила слишком поспешно, Клоринда, — пробормотала она. — Наверное, я на взводе после сегодняшнего суда. Клоринда склонила голову. — Всё в порядке. Я думаю, вы, возможно, дали мне хороший совет. — А что касается месье, — сказала Фурина, — иди, поешь шоколадок, выпей ликера или купи себе билеты на дневной сеанс. Суд окончен. Возьми себя в руки. Они сидели под шум дождя. — …После особенно напряженных совещаний, когда я приезжаю в Меропид, — продолжила Клоринда, — герцог Ризли часто уговаривает оперативную группу выпить вместе чаю. Возможно, месье не откажется от горячего напитка и беседы. — Только не со мной. Не тогда, когда он в таком состоянии, — пробормотала Фурина. — Не волнуйтесь, леди Фурина, я твердо намерен лечь пораньше и больше не буду омрачать ваш день, как только мы вернемся во дворец, — ровным голосом произнёс Нёвиллет. — Я выпью немного воды и, возможно, немного успокоюсь. Он повернулся к Клоринде. — Вы недавно были в Меропид? Как поживает его светлость? — Полагаю, всё как всегда, — сказала Клоринда. Нёвиллет всё ещё не мог понять, какое выражение лица она при этом скорчила. Было похоже, что она смотрела ему в лицо и… что-то искала. — Значит, с ним всё в порядке? — спросил Нёвиллет. — Да. С ним, кажется, всё в порядке. — Клоринда прищурилась. Нёвиллет не знал, почему она так пристально смотрит на него, но ему это не понравилось. — Недавно в его руки попали фруктовые консервы, которые он давно искал. Похоже, что жители Снежной, так как в их климате так мало сахара, часто подслащивают свой чай вареньем, и он не хотел пробовать его без традиционной смеси закатника, которая используется в Царицаграде и одобрена Её Величеством. Он купил свежую банку «Снежного Каравана» и нашел на рынке подержанных товаров самовар, чтобы заварить его. — О, — сказал Нёвиллет, — это, должно быть, его очень заинтерисовало. Возможно, я пришлю ему графинчик ледниковой воды из Снежной, чтобы он приготовил его, если Его светлость так стремится к аутентичности. Лицо Клоринды… расслабилось, стало более мягким. — Я уверена, он оценит это больше, чем Вы можете себе представить.

***

Дорогой месье Нёвиллет, Большое спасибо за привезенную воду для моего чаепития. Несмотря на все мои старания по приготовлению всего остального, я не могу поверить, что это вылетело у меня из головы. Насколько я могу судить, моя попытка приготовить чай по-снежному была превосходной, хотя я уверен, что он все равно меркнет по сравнению с тем, как его пьют там. Ты бывал в Снежной? Была ли у тебя возможность посетить одну из их чайных лавок? Как странно, что вы с Клориндой обсуждали меня без моего присутствия. Интересно, что ты ей сказал. Прямо сейчас у неё в голове крутятся идеи, которые я не знаю, как озвучить. Как всегда, дай мне знать, когда у тебя выдастся свободный вечер, Ризли

***

Дорогой герцог Ризли, Я бывал в Снежной, но никогда не удавалось посетить эту страну в мирное время. Мне предложили чай, сваренный на костре для приготовления пищи в пещере, вырытой во льду, пока мы выслеживали большую стаю гончих Разрыва сквозь снежную бурю во время Катаклизма. У них не нашлось варенья, которое, по словам Клоринды, было у тебя, но некоторые члены легиона держали в зубах кубики сахара и пили чай таким образом. Я помню, что снег, который мы положили в этот чайник и растопили, чтобы наши тела не замерзли, пока мы сидели, прижавшись друг к другу, согрел меня так, как не согреет ни один другой напиток. Таяние ледника всегда возвращает меня к тем временам, как к хорошим, так и к плохим. Я рад, что тебе понравилось. Через два дня у меня действительно будет свободный вечер, так как судебный процесс, который первоначально планировался, был отменен, а обвинения сняты. (Оказалось, что украденные вещи, в краже которых обвинялся обвиняемый, были просто положены курьером не на своё место. Вчерашний вечерний выпуск «Паровой птицы» освещал этот вопрос.) Итак, если ты свободен, я буду в своем кабинете до половины седьмого, а потом у меня будет время с тобой встретиться. Искренне желаю тебе удачи, Верховный судья Нёвиллет

***

Дорогой месье, Странно думать, что ты принимал участие в сражениях во время Катаклизма. Полагаю, я знал, что тебе, по крайней мере, столько лет, судя по тому, когда ты впервые появился в моих учебниках истории, но я как-то не задумывался об этом. Когда-нибудь я хотел бы попробовать талую ледниковую воду вместе с тобой, и, возможно, тогда ты сможешь рассказать мне об этом подробнее. И, к сожалению, … я уверен, что это было в твоём ежедневном отчете, но у нас в Меропид произошла вспышка водолазного гриппа. Я не болен серьёзно, но Сиджвин прописала мне постельный режим, и она сидит в моем кабинете и угрожает снотворным всякий раз, когда я пытаюсь выйти из палаты. К сожалению, я не думаю, что буду достаточно здоров, чтобы навестить тебя в пятницу. Я думаю, она знает, что в конечном итоге ты заболеешь из-за меня. Приношу глубочайшие извинения, Ризли

***

Прошло четыре недели с тех пор, как Нёвиллет встретился с Ризли, и погода на улице была ужасной. Даже ежемесячный брифинг в крепости Меропид был отменён, поскольку двое исследователей Института были в отъезде, помогая ликвидировать последствия очередного взрыва в лаборатории. Вместо этого они отправили Нёвиллету очень подробный научный отчет о текущих показаниях давления в клапане. Тщательно подготовленный перерыв в расписании Нёвиллета на этот день был немедленно заполнен судебными разбирательствами, когда была поймана группа контрабандистов наркотиков, пытавшихся экспортировать апсинтион в Сумеру. Судебный процесс прошел быстро, учитывая, скольких людей судили. Улики были достаточно убедительными, что способствовало скорейшему вынесению обвинительного приговора. Но агенты информационно-адвокатской гильдии «Спина-ди-Росула» стояли у здания суда, когда Нёвиллет вышел через боковую дверь после вынесения приговора. Их предводительница Навия стояла, скрестив руки на груди, в окружении двух мужчин в темных костюмах. — Вы могли бы сделать гораздо больше, чтобы остановить торговлю апсинтионом, — сказала она. — Это серьезный кризис. Неужели улик, которые ваши люди нашли в кабинете моего отца, когда его должны были судить за убийство, которого он не совершал, — за убийство, которое, как мы оба знаем, он не совершал, — недостаточно для того, чтобы произвести несколько арестов? — …Я не занимаюсь арестами и не веду расследования в судебных процессах, где председательствую в качестве судьи, — сказал Нёвиллет. — Вы знаете это, мисс Навия. Вы также знаете, что я мало что мог сделать, когда Каллас ди Росула фактически не предстал перед судом. Глаза Навии сузились. Небо над её головой было темным, затянутым грозовыми тучами. — Вы могли бы отменить эту дуэль. — Это было его право — выбрать поединок чести, а не судебный процесс. Я не имел права вмешиваться. — Он повернулся и, не сказав больше ни слова, пошел обратно в город. Начался дождь. В отражениях капель Нёвиллет увидел, как один из сопровождающих Навии раскрыл золотой зонт над её головой, в то время как она прижалась к другому мужчине. Он прошел в свой кабинет и опустил голову на стол. Как мог Нёвиллет управлять потоком правосудия, если не знал, какие источники будут его питать? Как он мог поддерживать порядок в своем собственном суде, когда люди сознательно выбирали худший для себя вариант, раз за разом? Кто-то постучал в дверь. Нёвиллет сел, стряхивая капли дождя с волос и одежды. — Войдите, — позвал он, стараясь казаться собранным и уверенным в себе. Дверь чуть приоткрылась, и в комнату просунулась голова Ризли. — Месье Нёвиллет, можно вас на минутку? Он был здесь. Нёвиллет почувствовал неожиданное облегчение. — Ваша светлость. Я… не ожидал увидеть вас сегодня. — Да, потому что наша обычная встреча была отменена. Могу я войти? — Прошу. Ризли вошел в комнату и положил свой мокрый зонт на подставку у двери. Подойдя, он вытащил из кармана пиджака толстый конверт. — Сегодня утром я понял, что, несмотря на то, что отчет Жюрьё и Лурвин был отправлен по почте, я мог бы изложить свой здесь лично, вместо того чтобы отсылать его, — объяснил он. — Когда я поднялся сюда, мне показалось, что в театре «Эпиклез» только что закончился судебный процесс, и… Я увидел дождь. Поэтому я стал искать тебя в здании суда, а когда не смог найти там, пришел сюда. Он протянул конверт. Нёвиллет взял его и отложил в сторону. — Ты пришёл за мной? — тихо сказал он. — …Да. Тяжёлый день, месье? — Да, — ответил Нёвиллет, — это был… «тяжелый день». Я… рад тебя видеть. Ризли протянул к нему руки, и Нёвиллет позволил ему взять свои. — Если ты здесь, судебные разбирательства уже окончены, — сказал Ризли, — я мог бы остаться ненадолго. Имею в виду, если ты закончил на сегодня. Я мог бы заварить чай. Ты мог бы поговорить со мной об этом. Его руки были такими теплыми, даже сквозь перчатки Нёвиллета. Ему казалось, что он может на них положиться. — …У меня нет других назначенных встреч, — сказал Нёвиллет. — Я признаю, у меня… были планы на сегодня, в связи с которыми я планировал другие встречи, и они… сорвались. — Когда наша встреча была отменена, — предположил Ризли. — Да. Я… — он замялся. Странно. Целый месяц он мечтал увидеть Ризли, а теперь обнаружил, что не может смотреть ему прямо в глаза. Ризли сжал его руки. — Значит, ты был разочарован. Ты тоже скучал по мне? — …Да, — сказал Нёвиллет. Тяжесть в груди нарастала. Это имело смысл. — Да, это… звучит правильно. Я… с нетерпением ждал встречи с тобой, так что лишиться этого шанса было… разочаровывающе. И я… скучал по тебе. Ваша светлость. Он снова посмотрел на него. Ризли сказал, что тоже скучал по нему. Его захлестнула новая волна облегчения. — Рад тебя видеть, — сказал он. — Взаимно, месье. Может быть, мы поднимемся наверх, и я приготовлю чай? Или… Ризли наклонился настолько, что коснулся губами тыльной стороны перчатки Нёвиллета. — …Ты мог бы сказать мне, что надеялся со мной сделать. Ты сказал, что у тебя были планы. Он никогда не пропускал ни одной возможности. Улыбка Ризли, в которой больше не было боли, выглядела почти… голодной. Нёвиллет сглотнул. — Ты сказал, что в следующий раз мы оскверним этот кабинет? — быстро спросил он, пока не потерял самообладания, пока его не остановила абсолютная порочность этого предложения. — Я думаю, ты имел в виду «вместо моего». Однако… — Я дал тебе пищу для размышлений в ванной? — проворковал Ризли. Нёвиллет кашлянул. — Это… с практической точки зрения это не очень хорошая идея. Ты прав, нам следует подняться в мои комнаты. Это государственный офис на первом этаже государственного… Ризли задернул шторы. — Я запру дверь, — бодро сказал он. Нёвиллет запнулся. — …Может, нам просто подняться наверх… — О, у тебя там тоже есть кабинет, — вспомнил Ризли, — но ты сказал, что леди Фурина может услышать нас оттуда? Здесь, по крайней мере, между нами и… — У меня там тоже есть спальня, — сказал Нёвиллет, но Ризли уже запирал дверь и на всякий случай просунул свой зонт в ручки. — Месье, ты меня ранишь, — сказал он, — я дал обещание. Отодвинь стул. Нёвиллет с ужасным скрежетом выдвинул стул из-под стола. Ризли намеревался оседлать его здесь? Он мог бы потом толкнуть его через стол, или Ризли мог бы толкнуть его, он сказал, что это его любимый способ… Ризли обошел стол, но не сел ни на него, ни на Нёвиллета. Вместо этого он опустился перед ним на колени под столом, уткнувшись подбородком в колено Нёвиллета. — Снимай штаны, месье, — сказал он, уже отводя в сторону полы пиджака судьи. — Ризли, — слабым голосом произнес Нёвиллет, — если мы сделаем это здесь, ковер… Ризли прикусил внутреннюю сторону бедра, прямо над голенищем подвязанного судейского ботинка. — Нет, если я всё проглочу. Нёвиллет застонал, крепко зажмурившись. Он уже раскрывал клоаку, кончики уже начинали выходить. — Ваша светлость, они не влезут, — захныкал он. — Пожалуйста, не пытайся. Твоя челюсть… Ризли куснул выше. Он уже возился с пряжками на ботинках Нёвиллета. — Мне не нужно класть в рот всё целиком, чтобы проглотить, только кончики. Я не буду проглатывать яйца, и я точно буду знать, когда они появятся. Их трудно не заметить. И если даже один окажется слишком большим, чтобы проглотить всё, что ж… Он прижался лицом к ногам Нёвиллета и провел зубами по шву. — Я уже говорил тебе, что люблю, когда меня душат. … Нёвиллет позволил Ризли расстегнуть штаны. Им пришлось снять с него ботинки, чтобы было достаточно места, чтобы спустить их вниз, чтобы Ризли мог удобно устроиться у него между ног. — Вообще-то, мы можем снова надеть ботинки, — начал Ризли, но замолчал, увидев, как головки Нёвиллета высунулись из клоаки. — …Ты мокрее, чем обычно? Нёвиллет скривился. — Если я не позволяю им выскользнуть самостоятельно, отверстие смазывается, чтобы облегчить процесс. — Хмм. А как насчет прошлого месяца, когда ты продержался всё собрание? — Ризли снова укусил его за бедро, царапнув зубами чешуйку. Нёвиллет заскулил, и члены выскользнули ещё больше. — Ты был… ты был уже совсем мокрый внутри… от смазки, когда я взял тебя… — Так что я просто не мог этого понять? Ты был мокрым для меня всю ту встречу? С таким же успехом он мог поджечь лицо Нёвиллета. — Ризсссссли… — Не отвлекай меня, сначала ответь. Мне было так неловко из-за того, что я испортил пару отличных брюк, а оказалось что ты уже сделал это сам? — Это тоже была твоя вина, — огрызнулся Нёвиллет. — О. Думаю, да. — Руки Ризли скользнули по ногам Нёвиллета. Он задрожал, подавляя очередной стон. — Не за что, месье. Он опустил лицо прямо между ног судьи, но остановился, не успев дотянуться до тех трех дюймов Нёвиллета, что уже успели выскользнуть. Он положил ладонь на нижнюю часть живота Нёвиллета. — А ты, месье, опять приберёг что-нибудь для меня? — Это не то месссто, где находятссся яичники… Ризли провел языком по одному из членов Нёвиллета. Тот застонал и поспешил прикрыть рот обеими руками. — …Я хотел это услышать, но, полагаю, на этом этаже полно народу. — Ризли прижался губами к чувствительной плоти Нёвиллета. — Я возьму всё, что смогу. Выходи поиграть, месье. Вряд ли Нёвиллета требовалось сильно уговаривать в этот момент. Ризли медленно облизал его, сначала с одной стороны, затем с другой, поглаживая то, что не было у него во рту, одной рукой. Он обводил контуры эрекции Нёвиллета, сначала по бокам, затем вдоль гребней каждой из них, затем непристойно провел между ними, прижимая их друг к другу руками. Нёвиллет прикусил кулак в перчатке, чтобы не шуметь, и поэтому услышал похотливое чавканье Ризли, пробующего его на вкус со всех сторон. Когда Нёвиллет полностью прижался к его губам, Ризли попробовал головки, нежно посасывая сначала одну, потом другую, едва проводя языком по щелям. Живот Нёвиллета задрожал. Он шипел сквозь стиснутые зубы, всхлипы вырывались из его кулака. Он действительно долго так не протянет. Нежно поцеловал его с одной стороны, оттягивая другой рукой, пока не смог провести языком по краям его отверстия, целуя вдоль него. Из Нёвиллета вытекло еще больше смазки, будто члены Нёвиллета были еще длиннее. Он поймал себя на том, что жалеет, что у него нет большего, учитывая, как хорошо Ризли всегда брал его… — А яйца? — Ризли намекнул. Нёвиллет нахмурился, глядя на свою руку. Так вот почему он был так сосредоточен на его клоаке. Что это было с Ризли и его зацикленностью… Он вытащил руку изо рта. — Я… прямо здесь… перед тобой… и ты отвлекаешшшься, — захныкал он. — Месье, — скорбно произнес Ризли, — когда у тебя есть член, одно из самых приятных удовольствий в жизни — это лизать твои яички, и это до боли очевидно, что твои прошлые любовники пренебрегали тобой. Но сейчас я здесь, чтобы позаботиться о тебе. У него всё ещё было ощущение, что Ризли был зациклен на этом, но от его слов Нёвиллету стало тепло по всему телу. Он снова засунул кулак в рот, прежде чем успел издать хоть какой-нибудь звук, и позволил яичкам выскользнуть наружу, разбрызгивая смазку по ждущему, открытому рту Ризли. Ризли одобрительно застонал и сразу же пососал один из них губами, перекатывая его под языком. От этого ощущения Нёвиллет задрожал, хватая ртом воздух, когда выгнулся на стуле и попытался потереться о язык Ризли. Он скорее почувствовал смешок, чем услышал его, и Ризли снисходительно чуть сильнее прижал Нёвиллета к себе, прежде чем перейти на другую сторону и нежно поцеловать другое. Руки Ризли медленно потянулись к члену Нёвиллета, в то время как он не торопился, нежно облизывая яйца Нёвиллета и прикасаясь к ним губами с тихими, одобрительными стонами, которые отдавались вибрацией на коже. Нёвиллет мог бы… понять, почему Ризли отдал такое предпочтение. Позже, если у него вообще останется ясная голова после всего этого, он должен будет вспомнить, чтобы когда-нибудь отплатит ему тем же. Нёвиллет чувствовал, как набухают и сжимаются его яички, пока Ризли ласкал его ртом и руками. С кончиков его членов начало капать на сиденье и волосы Ризли. Тот в последний раз лизнул каждый шарик, прежде чем отстраниться. — Кажется, ты всё испортишь, если я не потороплюсь, — сказал он. — Как себя чувствуешь, месье? Я был прав? Он расположился перед членами Нёвиллета, но не двинулся с места. Нёвиллет зарычал от досады и снова выдернул руку из своих зубов. Перчатка порвалась. — Ты был прав. Ты был прав. Дааа. А теперь, пожалуйссста… — Ты же знаешь, я слаб перед этим голосом. — Ризли снова начал поглаживать Нёвиллета, рассматривая сначала один из его членов, потом другой. — Просто позволь мне выбрать мой любимый… Казалось, ему больше понравилась левая сторона, потому что именно её он взял в рот. Он наклонил голову, чтобы упереться в угол гребня, и приник ртом к головке. Он со стоном начал опускаться, потирая этот член у основания и медленно дроча другой. После первых нескольких толчков член стал слишком широким, чтобы просто насаживаться на него. Нёвиллет с изумлением наблюдал, как Ризли повернул голову в одну сторону, затем в другую, надавливая на него языком и посасывая с такой силой, что Нёвиллет вскрикнул от шока, уткнувшись в костяшки пальцев. После нескольких попыток остальные гребни скользнули в горячий, влажный рот Ризли. Головка задела заднюю стенку горла герцога. Глаза Нёвиллета расширились от паники, и он начал толкать Ризли за плечи, пока тот не взял слишком много и не поранился, но Ризли застонал вокруг него и начал глотать. Благодаря всасывающему давлению рта и горла герцога, член Нёвиллета был сжат до такой формы, что тот мог протолкнуть его себе в глотку. Судья запустил руку в волосы Ризли, прикусив кулак так сильно, что почувствовал вкус крови. Герцог отодвинулся, пока во рту не остались только гребни, растянувшие его, а затем снова запихнул всё обратно. Плечи Нёвиллета затряслись, и он сильнее потянул Ризли за волосы, пытаясь защититься от этого невыносимого ощущения, и тот воспринял это как поощрение двигаться быстрее. Движения по правому члену тоже участились, чередуясь с покачиванием головы. Сознание Нёвиллета затуманилось. Он чувствовал, как язык Ризли облизывает его, поглощая член снова и снова. Ризли со вздохом оторвался от него и, высунув язык, встретился взглядом с Нёвиллетом, изо рта у него текли слюни и смазка. Дракон снова вытащил руку изо рта, чтобы спросить, всё ли с ним в порядке, когда Ризли начал яростно дрочить член, который был у него во рту, и заглотил другой за один присест. Нёвиллет взревел, его бедра напряглись, ступни зарылись в мягкий ковер, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не прижаться бедрами ко рту. — Близссско… — предупредил он, и в его голосе было больше шипения, чем гласных звуков. — Ри… Ризссс… Ризли снова полностью отстранился и сжал члены Нёвиллета обеими руками. Он широко раскрыл рот и засунул в него обе головки и столько гребней, сколько смог уместить. Его глаза не отрывались от лица судьи, в то время как язык ласкал всё, до чего мог дотянуться, отчаянно облизывая. Глаза слезились от усилий. Ризли так старался ради него. Устремившись к краю, Нёвиллет преисполнился благодарности. Потребовалось всего лишь ещё раз хорошенько пососать, чтобы он кончил. Рот Ризли сомкнулся вокруг его кончиков, не давая возможности семени вырваться наружу, и он продолжал облизывать его, когда начал заглатывать. Руки сжимали члены, как будто они были единым целым, вытягивая из него всё больше и больше. Нёвиллет вцепился в подлокотники своего кресла обеими руками, изо всех сил стараясь удержаться на месте, пока изливал сперму ему в рот. Волна удовольствия стихла, хотя следующая была уже на подходе, и они оба это знали… Ризли допил последние капли и разинул рот, показав Нёвиллету язык, выкрашенный белым. Тот уставился на него, пораженный этим зрелищем, и увидел, как герцог повернул голову и закрыл рот как раз перед тем, как яйца могли попасть ему в лицо. Он жадно дрочил Нёвиллету, вытаскивая из него все до последнего яйца, пока тот содрогался во время второго оргазма. Имя Ризли снова и снова срывалось с губ судьи, пока он кончал в его руках, в то время как герцог покрывал сладкими поцелуями его члены сверху вниз. Он откладывал яйцо за яйцом, пока не почувствовал, что сжимается в пустоте, в своей клоаке, глубже в яичниках, его тело пыталось найти что-то ещё, что могло бы дать Ризли, когда тот уже взял всё. Нёвиллет закрыл глаза и откинулся на подушки своего офисного кресла. — Ри… Ризсссли, ты… — Да? — Ризли вылез из-под стола, потирая челюсть. — О… ох, неужели болит… — Возможно, я опять перестарался, — кашлянул Ризли. — Не так уж и больно. Ну, во рту у меня ничего не болит. И, если присмотреться, у меня получилось. Все до последней капли. Ни пятнышка не видно, если только яйца не оставляют следов… — Но тебе больно, — повторил Нёвиллет, — Где… Ризли подтянулся, чтобы встать. — Где у меня болит? Как ты думаешь, где? Он все еще был полностью одет и натягивал брюки спереди. Нёвиллет нежно обхватил выступ рукой и отодвинулся, когда Ризли прижался к нему. — Надо было хотя бы взять себя в руки, но я был так сосредоточен, — простонал Ризли, позволяя Нёвиллету гладить и ощупывать свой член через брюки. — Ты был таким… о, ты был… таким… Он попятился назад. — Как ты думаешь, мы сможем подняться на лифте так, чтобы никто не увидел? Я… не думаю, что смогу сохранять спокойствие, если ты сделаешь это для меня прямо сейчас. Ризли так сильно хотел его. Один только вкус приводил герцога в отчаяние. Нёвиллет вздрогнул, почувствовав, как по его телу пробежала дрожь. Он думал о том, как отплатить ему тем же. — Я не стал подпиливать когти, так как думал, что… в этом нет необходимости. Но у меня есть запасной шейный платок… Ризли поморщился. — Ты хочешь, чтобы я отдрочил в твой шейный платок как в салфетку, словно подросток? — …Я подумаю об этом позже, — признался Нёвиллет. — У меня в комнате есть еще, если хочешь, одолжи… Он встряхнулся. — Но нет, я подумал, что мог бы использовать его, чтобы вытереть всё, что попало на мой стол. Ризли задумался. — И ты бы… — Держал тебя на коленях? — предложил Нёвиллет. — С помощью своих рук. Ризли ухмыльнулся. Он подошел, покачивая бедрами, и уселся на колени Нёвиллета. — О, месье, — пробормотал он, откидывая голову на плечо Нёвиллета, — Твои когти всё ещё острые, да? Перчатки уже испорчены, так что можешь не снимать их. Оказалось, что вытащить другого человека из штанов в мокрых шелковых перчатках очень сложно, особенно если Ризли сидел на его коленях, не видя судью, и очень плохо сохранял неподвижность. Потребовалось четыре очень неуклюжих руки, чтобы освободить его. Заглянув через плечо Ризли, Нёвиллет увидел, что тот уже готов взорваться. Его член дрожал на открытом воздухе, из головки уже текли капли. Ризли застонал от прикосновения, когда Нёвиллет взял член в руки. Он запустил другую конечность в одежду Ризли. — И… яйца тоже? Ризли полуобернулся, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Я трахал твой ковер последние несколько минут. Нам не нужно беспокоиться о предварительных ласках. Мои яйца уже успели потереться об пол, месье, и теперь я бы хотел, чтобы их осушили. — Это грубо, Ваша светлость, — сказал Нёвиллет. — И… Ты уверен? Он опустил руку ещё ниже, пока не нашел мошонку Ризли и не прижал к ней руку в перчатке. Ризли прижался к нему. — Архонты… Нёвиллет нахмурился. — Давай не будем сейчас ссылаться на моего работодателя. — О, да… — он прикусил губу. — Не буду. — Спасибо. Нёвиллет перехватил Ризли и начал поглаживать всю длину, сначала медленно, не уверенный, насколько он чувствителен. Когда герцог снова дернулся и попытался отстраниться, Нёвиллет воспринял это как знак, что нужно дрочить гораздо быстрее. Стоны, срывавшиеся с губ Ризли, были бесстыдными, когда он толкался в обхватившую его руку Нёвиллета, когда он тёрся о ладонь, сжимавшую яйца. — Нгххх… Блядь, Нёвиллет… — Так-то лучше, — пробормотал Нёвиллет. Он сжал его крепче, надавил той рукой, что была ниже — честно говоря, он не был уверен, что еще делать с яичками, но Ризли, казалось, это нравилось более чем достаточно, — и герцог повторял его имя, мольбу, молитву. Нёвиллет не собирался в ближайшее время снова вылезать из своего отверстия, он просто не был создан для этого, но грязные стоны Ризли, произносившие его имя, всё ещё завораживали, как будто он до сих пор был возбуждён, и его сердце всё ещё билось так же сильно. — Нёвиллет, — простонал Ризли, — Нёвиллет, Нёвиллет, Нё… Белое растеклось по столу. Ризли действительно был близок к этому. Судья осторожно держал его направленным на мебель, пока выкачивал из него всё до последней капли, чувствуя, как набухшая мошонка под другой рукой быстро сдувается. Поток спермы хлынул наружу, заставив Ризли вздрагивать и хвататься за подлокотники кресла, как это было совсем недавно с Нёвиллетом. — …Нёвиллет, — сказал Ризли, — это было… Дракон засунул Ризли обратно в штаны. — Я полагаю, — сказал он, — что я был вдохновлен, потому что очень скучал по тебе. — …Ага, — сказал герцог. — Ты… и ты тоже. — Я не знал, как назвать это чувство, — продолжил Нёвиллет, — было тяжело и холодно в груди, и я не мог думать ни о чём другом, кроме своих дел. В какой-то момент я подумал, что, возможно, заболел. — Ты заболел? — Да. Возможно, это кажется глупым для того, кто может так легко назвать эмоцию. Ризли повернулся на коленях Нёвиллета лицом к нему. — Ты мог бы сказать мне, — сказал он. Его голос был тихим, с резкими нотками. Странно… на этот раз он, казалось, не кричал до хрипоты. — Мы оба были заняты, — сказал Нёвиллет, — я не мог беспокоить… Ризли поцеловал его. Чужой рот был закрыт, но оставался прижатым к нему в течение пяти глухих ударов сердца, прежде чем герцог отстранился. — Если это так сильно ранит, — сказал он, а затем указал на занавешенные окна, на дождь, который все еще лил снаружи, — Если это так сильно — пришли мне письмо экспресс-почтой. Я не могу видеть погоду с того места, где работаю. Если не возникнет срочной необходимости, я приеду, как только смогу. Нёвиллет покачал головой. — Я не могу быть таким эгоистом, — сказал он. — Я… не должен прерывать нашу работу только потому, что… — Я говорю, что можешь, — сказал Ризли. У него покраснели глаза. Он зол? Расстроен? Почему внимание Нёвиллета причинило ему боль? Как это исправить… — О чём бы ты ни думал, не делай этого, — отрезал Ризли. — Быть одиноким — это не просто так, месье, не тогда, когда тебе одиноко, а я мог бы быть рядом. Разве мы не значим друг для друга больше, чем это? — …Друг для друга больше, — повторил Нёвиллет. — Ты… человек, встречи с которым я жду больше всего. Я действительно не хотел расстраивать… — …Прекрати. Слушай. Если ты захочешь видеться со мной чаще, я буду рядом. Мы можем найти другие способы. Даже с учетом наших расписаний. Я не знаю, сколько из твоих дел можно перенести, но в моем списке больше пробелов. Я могу придумать, как это изменить. Мы можем встречаться допоздна, но при условии, что сможем вставать вовремя. — И… ты бы сделал это для меня, — отважился Нёвиллет. — Потому что мы… «друг для друга больше». Ризли заколебался. — По крайней мере, больше, чем было раньше. Верно? — Ваша светлость… — Нёвиллет сглотнул. — Тогда кто мы друг для друга? Я достаточно тепло относился к тебе до того, как это началось, но теперь… — Я не думаю, что смогу принять это решение самостоятельно, — сказал Ризли. — Чего ты хочешь? — Я… Он хотел видеть его каждый день. Он знал, что это может быть нецелесообразной просьбой. — Я… хотел бы видеть тебя чаще. Гораздо чаще. — Я бы тоже этого хотел, — сказал Ризли. — И. Ты… встречаешься с другими людьми? Нёвиллет чуть было не сказал «да», он встречался со многими людьми каждый день, прежде чем до него дошел истинный смысл сказанного. — У меня не было сексуальных контактов ни с кем другим, и если бы мне предложили такой вариант, я думаю, я бы им не воспользовался. — Он застыл. — У тебя есть… Ризли тихо рассмеялся, покачав головой. — Нет, Нёвиллет. Всё это время это был только ты. — И если бы представилась возможность, ты бы… — Я бы тоже сказал «нет». — О. — Так что это делает нас, по меньшей мере… любовниками, — сказал Ризли. — Мой любовник, — произнёс Нёвиллет, пробуя слова на вкус и находя их восхитительными. — Мой… Ризли. На лице напротив появилась улыбка. — Мой Нёвиллет. — По меньшей мере, любовники, — сказал судья. — Должны ли мы… пересмотреть наше решение, когда будем сообщать об этом другим людям? Ризли поцеловал его в щеку. — Если ты пытаешься избежать участия в общественных мероприятиях, — сказал он, — то наличие кого-то, кто тебя ждет, может оказаться полезным инструментом. — …Пресса слетится к тебе, как крабы и чайки на останки кита, — предупредил Нёвиллет. — Ты готов к этому? Он пожал плечами. — Обо мне писали в газетах и раньше. Когда меня арестовали. Когда мне вынесли приговор. Когда я стал герцогом. И в другие разы. Нёвиллет хмыкнул. — Полагаю, никому не придется спрашивать, как мы познакомились. — Ха! Думаю, это правда. — …Мы спали вместе четыре — или больше — раза, в зависимости от того, как считать, а я даже не пригласил тебя на ужин, — смущенно осознал Нёвиллет. — Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о трех свиданиях, прежде чем я дам, — поддразнил Ризли. — Вместо этого ты был во мне три раза, прежде чем в первый… Нёвиллет поцеловал его, не дав закончить фразу. Дождь на улице прекратился.