Локдаун

В этот день мне довелось услышать, как мать поучала свое дитя.

Она говорила ему о том, что каждое дьявольское отродье есть перманентное зло с самого своего рождения и не имеет другой цели в жизни кроме нанесения вреда всему доброму и светлому, что есть в нашем свете.

Дитя внимало с трепетом. Мать говорила ему о том, что демоны не могут ощущать ни любви, ни дружбы, ни каких либо других нежных чувств к чему бы то ни было, только похоть, ненависть, и нетрезвенное желание править всем миром.

Она молвила, что мы — само воплощение тьмы, что нас не должно было быть на этом свете с самого начала.

Несчастной женщине не ведома истинная картина мира, я поняла это с первых минут.

Это ввергло меня в смутную печаль. Но все же я полагаю, что боль, которую я испытала, услышав ее речи не идёт ни в какое сравнение с той болью, которую ощутила бы она, узнав, как устроен наш мир на самом деле.

Марьяна, 1627 год, Королевство Польское.

— Я должна разобраться. Эта задача ложиться на плечи нашего народа. — Марья отпила вино из кубка и подняла взгляд вверх, на иссиня-чёрное небо, полное звёзд. Они с Казимиром находились на веранде темной крепости. Темный властелин лежал на столе, уставленном явствами и неотрывно глядел в небо. — Нечто должно было толкнуть правительство ангельской страны на такой шаг. — Марья поднялась с кресла, и нетвёрдым шагом направилась к ограждению веранды. Дальше простирались нетронутые леса, прилегающие к темной крепости. — Советник Матеуш не убил бы Ратимира без причины. Что то заставило его так поступить. Каземир махнул рукой и со со стола скатился серебряный кубок. — Личные отношения Ратимира и Матеуша были особенными. Соперничество между ними породило удивительную близость. — промолвил Каземир, устало сомкнув бледные веки. — Мне казалось, что лучший способ понять своего врага, это перестать считать его настоящим врагом, постараться сродниться с ним, дабы понять его природу и путь, который сделал его тем, кем он является в настоящий момент. Но вопреки этим думам у меня не вышло стать ближе к Царю Якобу. Я уважаю его, как сильного владыку, но между нами не было личных чувств, таких, какие были у Ритимира с Матеушем. — Я считаю Матеуша отличным политиком. Он знал, что последним своим поступком толкает государство к войне. Марьяна долила ещё вина в прохладный кубок. — Вероятно причиной смерти Ратимира стала их связь с Матеушем. Если Матеуш и обрёк его на страшную гибель вдали от родных земель, то он точно горюет сейчас. Убить врага, порой все равно, что убить возлюбленного, милого сердцу друга. — Каземир сел на столе и перекинул копну рыжих волос через плечо. Из темноты за его спиной возник Митрофан и стал заплетать роскошные волосы своего владыки в длинную косу. — Враг, это тот, кто идёт вместе с тобой на протяжении твоего пути, чувства, которые связывают двух врагов могут быть сильнее, чем чувства двух любовников. Кого можно ценить более, чем достойного соперника? Митрофан заплёл волосы Каземира и сел за его спиной, прижимаясь высоким лбом к острому плечу князя тьмы. — Что может быть чище и первозданнее страсти, связывающей смертных врагов, владыка? — тихо спросил Митрофан, глядя на Каземира из-под наполовину опущенных век. — Может быть только любовь братьев, души которых успели сростись за долгие годы жизни бок о бок. — глухо ответил Каземир. — Эти люди счастливы и несчастны одновременно, им тяжко жить друг без друга, они обречены тосковать по части своей души, отданной любимому на протяжении вечности. — Ратимир пал от руки своего возлюбленного врага. — сурово произнесла Марья, оборачиваясь к Каземиру. — Им не суждено было вкусить счастья от близости друг с другом. Каждый из них был вынужден довольствоваться смертельным соперничеством. — Ты права, милая княжна. Оставим страсть несчастного Матеуша, столкнувшегося один на один со своим горем и вернёмся к нашей державе. Митрофан растворился в темноте, блеснув напоследок красными глазами. — Властислав улетел собирать сильнейших для совета. Близится час, когда нам придется принять решение о начале войны. — Каземир поднял взгляд на звёзды. — На сей раз у нас есть особое оружие, о котором ангелы ещё не ведают.