Локдаун

— Мне нужно отправиться в город людей, для исполнения нашего плана стоит заручиться поддержкой одной важной фигуры. — Каземир расправил плечи и тревожно обвёл взглядом бескрайние леса. Митрофан молча стоял за его спиной на небольшом расстоянии, его красные глаза светились тусклым, но сильно выделяющимся на фоне темноты веранды светом. — Князь, вам её стоит лететь к нему. — проговорил слуга непривычно низким голосом. — Он не видел вас триста лет, что за этим последует? Можем ли мы ему доверять? — Я знаю, на что иду, Митрофан, Агмунд не причинит мне вреда. — быстро сказал Каземир, отворачиваясь. — Он непредсказуем, владыка. — Мне лучше знать, Агмунду нет причины со мной ссориться. — Конечно, он ведь так ждёт вас снова, почему бы ему не хотеть с вами объединиться. — желчно выплюнул Митрофан. Его глаза вспыхнули ярче. Каземир резко обернулся и Митрофан застыл, словно обратившись в камень. Князь тьмы медленно подошёл к нему и схватил когтистой рукой за подбородок. — А что, ты боишься, что мы снова воссоединимся, верно, Митрофан? — Каземир перешёл на зловещий шёпот, возвышаясь над слугой. Из его худой спины постепенно выступили острые крючковатые отростки крыльев. — Ты завидуешь ему, да? Твоя власть надо мной теряет силу, я знаю, чего ты хочешь… Темный властелин понизил голос и перешёл на тёмное наречие. Марья не смогла расслышать произнесённых им слов. Митрофан зашипел и отступил в темноту, погасив свои глаза. Каземир улёгся грудью на перила веранды. Его беспокойный взгляд блуждал по чёрным лесам. — К кому вы собрались, владыка? — спросила Марья, подошедшая ближе. — Это бессмертный маг из древнего рода, он поможет мне привести в действие страшнейшее оружие в истории всей эпохи. — Могу ли я пойти с вами, князь? — Только если у тебя нет других дел здесь. Мы с Агмундом можем долго искать компромисс. Каземир обнял себя руками за плечи и перевёл усталый взгляд на Марью. — Я лечу с вами, владыка, таково мое решение. — Спасибо, милая княжна, да прибудет с нами милость звёзд, ведь задуманное совершить так трудно.

***

Тучи в ночном небе сгущались. Влажная звонкая прохлада стояла над тёмными лесами. Свежий воздух в неподвижном небе почти бесшумно рассекался чёрными крыльями двух птиц — оборотней. Марья и Каземир летели молча. Князь тьмы впал в тягостные думы, он предавался воспоминаниям о днях прошлого. Марьяна не прерывала его духовной работы. Вскоре они пересекли границу демонических земель темной крепости и вошли на территорию людей. Даже воздух здесь был другим. Близость людей запахом витает в облаках. Их заводы, дороги, близость цивилизации, все это носится в темноте ночи. Каземир вдохнул воздух полной грудью и по его тонким бледным губам растеклась спокойная улыбка. — Я так давно не был в людском мире. Здесь многое изменилось, и многое осталось прежним. Они пролетели над посёлками, примыкающими к Москве, над пригородами, тихими глухими кварталами, над городским центром, всегда полным шума и света. Каземир опустился на крышу высотного дома в одном из дорогих спальных районов. Он на ходу принял человеческую форму и наконец твёрдо встал на ноги. Марьяна приземлилась за ним и огляделась. — Ты впервые в этом месте, Марьяна. — проговорил Каземир, поправляя кожаную куртку на острых плечах. — Я не возьму тебя с собой к нему, займись делами в городе на время. — Вы уведомите меня, когда закончите? — спросила Марья спокойно. — Непременно. Ты поймёшь это сразу. Они спустились в дом. Каземир доехал на лифте до пятнадцатого этажа и вышел, махнув княжне на прощание рукой. На площадке владыка тьмы остановился. Он собрал длинные рыжие кудри в высокий хвост, поправил ремень в шлёвках модных темных джинсов: одежда сползала с худой фигуры, оттер смазавшуюся чёрную подводку со щеки и позвонил в звонок у двери с номером шестьсот шестьдесят пять. Дверь открыли через минуту. Агмунд замер в дверях с мокрым полотенцем для посуды в руках. Каземир опустил глаза, засунул длиннные пальцы с ногтями, крашенными черным лаком в карманы, снова поднял взгляд и прошептал тихое — Здравствуй, милый друг. Агмунд отложил полотенце на трюмо и распахнул дверь шире. Каземир сделал неловкий шаг вперёд, и стараясь не пересекаться с магом взглядами тихонько обнял его, обвил руками за шею, прижался грудью к чужой груди, запустил пальцы с острыми длинными ногтями в чёрные волосы, почти полностью ушедшие в седину. — Я скучал, владыка. — тёплым низким голосом проговорил Агмунд. — Ты вернулся, я ждал, я знал, ты вернёшься. Каземир молча уткнулся носом в шею мага, глубоко вдохнул родной запах, сжал в кулаке ткань его домашней футболки. — Агмунд, мне было тяжело без тебя. — Истосковался по мне, лисица? — спросил Агмунд, легко обхватывая узкую спину князя тьмы. — Более века мы не виделись. — Пришло время воссоединить наши силы вновь. — прошептал Каземир, не открывая глаз. — Помоги мне, Агмунд, я не останусь у тебя в долгу. Маг движением руки закрыл входную дверь на замок. — Твои вечные думы о державе погубят тебя, Каземир, что ты задумал в этот раз?

***

Мой милый друг, я говорю тебе об этом из раза в раз.

Ты начал свое царствие с войны.

Ты не щадишь себя на благо демонической империи.

Наступит тот час, когда ты понесёшь заслуженную кару за то, что жертвуешь собой ради державы.

В своих безумных идеях ты не знаешь передела, страсть моя, мой ненаглядный, моя лисица огненная, мой милый возлюбленный друг. Твои думы завели тебя слишком далеко. Однажды ошибка, совершенная тобой окажется неисправимой.

Что станется, если в однажды я буду бессилен, что станется, если я не смогу однажды помочь тебе, мой прекрасный, пылкий любовник?

Не в моих силах тебя остановить, опомнись, однажды может стать слишком поздно.

Остановишься ли ты, если поймёшь, что твоя ошибка может повлечь за собой гибель всех трёх миров?

О чем твои думы, Каземир, ты взвалил на свои хрупкие плечи непосильный груз, взгляни, народы вымотаны войной, не поселяй в их душах столь сильной веры, это разрушит державу и ввергнет мир в хаос. Вслушайся в мои слова, сердечный друг, вспомни о себе, ты должен быть в силах держать страну, так отдохни, забудься хотя бы на малый срок. Ради меня, нам всем нужна передышка.

Я вижу, что ты трудишься на благо державы, Каземир, но мыслить, выходя за рамки возможного опасно, не известно, чем это может закончиться.

Агмунд Каземиру 1689 год