Локдаун

Наступила тревожная ночь, полная холодного сырого дождя и послевкусие от недавней кровавой акции. Каземир не мог сомкнуть глаз ни на минуту и постоянно размышлял. Он выбрался из своих спальных комнат, миновав Митрофана, спящего у входа на кресле, словно верный пёс на коврике перед домом хозяина. Князь тьмы бесшумно отправился гулять по своему дворцу. Агмунд не должен был быть здесь этой ночью, у него появились неотложные дела. Это было вовсе не так плохо. По крайней мере Каземир мог отдохнуть от его вечных подколов и ревностной грызни с Митрофаном. Он теперь мог позволить себе просто гулять, не имея конечной цели, не имея ограничений по времени. Каземир тихо шёл под сводами дворца, принадлежащего многим поколениям его предков, правителям из его династии и из династий до неё. Он чувствовал на себе взгляды предыдущих царей, ощущал их руки на своём теле, отдалённо слышал их глухие голоса. Эта история была с ним вечно в этом месте. Опыт и знания всех правителей этой державы до него были им с рвением впитаны, усвоены. Долгие кровопролитные войны, имеющие разную причину и разные противоборствующие стороны показали ему причины большинства ошибок. Каземир страстной любовью вожделел учение и всегда, сколько себя помнил — желал постигать учение. Он понимал, что осведомлённость и образованность играют ключевую роль в политике. Широкий кругозор, опыт, знание политики предшественников, все это может сыграть в ноль пользу, Каземир об этом знал. Ему пришлось на протяжении долгих лет вынашивать план начала той войны, которую он получил сейчас. Это был масштабный проект, на который Каземир возлагал большие надежды. Он работал над планом долго и тяжело, но сейчас появилась возможность, момент для рефлексации, которым князь тьмы не пренебрег. Каземир так погрузился в свои тяжёлые противоречивые мысли, что уже начал бродить под сводами тёмного дворца по инерции. И чем дальше он шёл, тем глубже его утомленное психологической перегрузкой сознание погружалось в мысли и воспоминания о былых днях. Князь тьмы чуял надвигающуюся память, которую лучше бы ему было не освежать. Он постепенно замедлял шаг, медленно ступая ногами в домашних туфлях по каменному полу, источающему холод и угрожающие волны напряжения. Воздух был прохладным и неподвижным. Каземир чувствовал в нём своё тёплое дыхание. Царь демонической державы остановился у высоких дверей, ведущих в течение покои, где он не был уже очень и очень долгие годы. Входить туда кому либо было запрещено и почти всё осталось на своих местах с того самого дня, когда умер хозяин этой территории. Царевич Вегард умер ночью. Каземира передёрнуло, когда он тихо произнёс имя брата в тишине глухой ночи. Сердце забилось быстрее, в носу защипало и демон прижал к губам тыльную сторону ладони, чтобы сдержать минутный порыв слабости. В сознании владыки тьмы уже оказался запущен огромный чудовищный процесс, воспоминания всплывали на поверхность мысли быстро и сумбурно, накатывали волнами и накрывали Каземира с головой своим трепещущим холодом. Он не мог больше остановиться, пока не поднимет всю память об этой страшной ночи, а вернее о том её отрывке, когда он впервые ощутил близость брата и смог получить самую малость его тепла перед тем самым роковым концом.

***

Митрофан проводил его к покоям Вегарда и остался снаружи. Он станет ждать его ровно столько, сколько потребуется для дела, Каземир знал об этом. Верный слуга сделается глух и нем, как только за его царевичем беззвучно захлопнутся высокие двери. Митрофан никогда не подводил его раньше и сейчас не подведёт. Будучи уверен в благоразумии старого друга Каземир оставил его стоять на страже и отправился в личные комнаты брата. Перед ним стояла трудная к выполнению цель, но юный царевич не собирался сдаваться так просто. Теперь, когда владыка Сизигмунд скончался потребность державы быть взятой в железные руки нового властителя ощущалась слишком остро. С этим нужно было что то делать немедленно, срочно, не откладывая дела ни на минуту. По закону трон Вальдемара должен был занять Вегард, как старший сын и наследник. Сейчас Каземир как раз шёл разбудить его, чтобы донести важную весть. Однако по расчётам младшего царевича Вегард не должен будет покинуть свои покои в добром здравии. Каземир решился на отчаянный шаг, он знал, что только это способно дать ему возможность немедленно и законно получить престол, воспользовавшись всеобщим напряжением и суетой. Царь Сизигмунд скончался в самый неподходящий момент. Утром нужно было вести войска в наступление, разрывать стремительно сужающееся кольцо ангельских войск вокруг столицы. Именно в эти дни державе нужен был властелин, способный поднять дух народа и направить его на успешную борьбу с силами захватчика. У Каземира были знания, любовь народа, талант к войне и наконец, у него был план, который при чётком выполнении сможет в два счёт перевернуть исход противоборства с ангелами. Захват трона в переломный момент станет удачным решением всех проблем и не смотря на немалые риски точно оправдает свои достоинства. Каземира от столь долгожданного управления страной отделял только брат. Ненавистный старший брат, вечно донимавший его, насмехавшийся тиран, которого юный царевич собирался жестоко покарать за всё его злодеяния. Вегард ещё пожалеет о том, что был с маленьким братцем слишком нахален и пренебрежителен. В душе Каземира до сих пор оставались сомнения на свет истинности и частности его действий. Это не будет честным и справедливым, раз уж на то пошло, однако на войне, как на войне, всё средства хороши. Каземир, оправдываясь этим не собирался остановиться перед достижением великой цели, к которой он шёл так трудно и так долго. Вегард ведь тоже далеко не всегда играл против брата честно, это значит, что они смогут наконец этой ночью поквитаться. Младший царевич не собирался давать злобному брату никаких поблажек. На его стороне по прежнему оставалась физическая сила, с которой Каземир никогда не мог тягаться на равных. Царевич прокрался в покои брата так тихо и незаметно, как только мог. Он нервничал достаточно сильно для того, чтобы опасаться того, что ему не хватит сил бороться с братом в том случае, если что то пойдёт не по плану, но не достаточно для того, чтобы бояться в нужный момент повести себя не достаточно находчиво. Юный демон был умён и находчив, к тому же он тщательно продумал всё лазейки, все пути, по которым может пойти начавший сопротивляться старший брат. Он шёл, крадучись, в личных покоях своего старшего брата. Холодный пол в этих комнатах был покрыт ковром и Каземир, аккуратно, словно лисица ступал по ковру сапогами. В какой-то момент он остановился и стащил с ног обувь, бросив ее на ковре. Ему ни в коем случае нельзя было позволить себе выдать собственное присутствие шумом раньше времени. Царевич добрался до кровати брата, затаив дыхание. Он взобрался на мягкую постель и дополз до того места, где спал Вегард. Каземир подобрался к брату совсем близко. Тот спокойно спал, положив руку себе на грудь. Его дыхание было тихим и плавным, таким безмятежным, что Каземиром начинал завладевать азарт. Он взял в руки лежащую неподалёку подушку и наклонился к лицу брата близко близко, настолько, что уже смог чувствовать тепло его дыхания на своих губах. Царевич собрался с духом, попытался восстановить сбитое дыхание. Брат спал так наивно и беззащитно, что ему становилось не по себе. Каземир забрался на него сверху, обхватил пальцами подбородок брата, внимательно глядя ему в лицо. Тот вздрогнул, просыпаясь. — Приятного пробуждения, старший братец. — язвительно прошипел Каземир, сжимая когтистыми пальцами чужие щеки. Вегард схватил его за запястье, но почему-то не стал отталкивать руку. — Я готов поздравить тебя, отныне ты законный наследник престола. — прошептал Каземир, с ненавистью глядя брату в глаза. — Но это ненадолго, можешь не волноваться. Вегард скользнул ладонью по запястью брата выше, дошёл до локтя под богатой одеждой. — Что случилось? — тихо спросил он. — Отец мёртв? Каземир кивнул, отдирая его руку от своей. — Меня послали доложить тебе, словно я теперь обязан быть твоим слугой, брат! Младший царевич цыкнул сочащимся злобой голосом. — Ты пришёл убить меня? — спросил Вегард очень тихо, почти неслышно. Каземир замер на пару секунд. — Да… — срывающимся голосом прошептал он. Старший брат грустно взглянул своему убийце в глаза. — Перед тем, как ты сделаешь это, я хочу сказать тебе кое-что и ещё… — Чего ты хочешь? — Я скажу позже. — Вегард мягко отстранил когтистую руку брата от своего лица. Он положил ладони на колени Каземира. Тот сидел на нем сверху, вцепившись когтями в подушку. — Успокойся, брат, ты весь трясешься. — проговорил Вегард надломленным голосом, дотрагиваясь до щеки Каземира. — Ты пришел, чтобы сделать дело и ты сделаешь его, я в тебя верю. Мне кажется, отец точно был бы счастлив, если бы знал, что трон займёшь ты вместо меня. — Почему? Почему ты так решил? — спросил младший царевич, комкая в руках ткань подушки. — Ты всегда подчёркивал своё превосходство надо мной, старался выглядеть лучше в глазах отца. — Ты хороший политик, ты образован больше, чем я. Стране нужен умный властитель, а я всего лишь воин, сильное тело не делает меня лучшим царём. Отец понимал, что ты рождён для политики. — Слишком поздно. Нашего отца больше нет. Он признал мою значимость слишком запоздало. — Но от этого ты не станешь менее лучшим царем. — Вегард печально улыбнулся. — Во многом я унижал тебя перед отцом именно потому, что чувствовал своё превосходство. Ведь ты мал и слаб, мне было легко причинять тебе боль. Я боялся того, что отец наконец признает то, как ты хорош и я больше не буду его любимым сыном. Каземир молча закусил губу. В носу предательски защипало. С одной стороны Вегард всколыхнул в нём ещё больше ненависти, но с другой он не хотел убивать родного брата. Царевич на самом деле хотел бы обойтись без этого, он пошёл на такой подлый поступок только потому, что знал: если Вегард останется жив, то трона ему не видать больше никогда, ведь у старшего брата ещё могут появиться наследники. — Я думаю, что зря не был с тобой нежен, всё-таки, мы братья. Знаешь, когда ты только родился, я помню, в каком был восторге от тебя. Ты был такой маленький и серьёзный с твоими пламенными кудрями. Мне очень нравилось играть с тобой, ты наверное уже не помнишь этого, но нам было очень хорошо вместе. — Тогда что изменилось? — отчаянно спросил Каземир. В его голосе слышались подступающие слезы, но он всё ещё держал себя в руках, хотя и с большим трудом. — Я начал бояться, что отец и мать станут любить тебя больше. Ты был таким маленьким красивым и смышленым, от тебя все были в восторге, тебя тоже учили для того, чтобы в один день ты мог взойти на престол. — Вегард запустил пальцы в рыжие кудри брата. — Это естественно, я не хотел потерять расположение отца. — Ты ненавидел меня. — пылко прошептал Каземир. — Я хотел любить маленького брата, но не мог себе этого позволить. — Не оправдывайся! — воскликнул младший царевич. По его щекам потекли горячие слезы. Он заплакал, вцепившись когтистыми пальцами в руку Вегарда. — Я так хотел заслужить твою любовь и любовь отца, мне это было необходимо! — Лучше ты ненавидь меня, мой братик, тебе так будет легче отнять мою жизнь. Не мучайся виной, не нужно. Сейчас обними меня, это моя вторая и последняя просьба, давай обнимемся перед тем, как я уйду в призрачный мир. Оба мы знаем, что разлука неизбежна. Я хочу лишь дать тебе самую малую толику тепла из того, что мог бы. — Вегард раскинул руки для объятий. Младший царевич не предавался сомнениям ни единого мгновения, когда бросился брату на грудь. Тот крепко прижал его к себе, обнимая узкую спину большими ладонями. — Я люблю тебя, маленький брат, помни об этом всегда, прости меня. — прошептал Вегард, разглаживая чужие мягкие кудри. Каземир не мог вымолвить ни слова, он плакал, уткнувшись лицом в шею брата и обвив руками его широкие плечи. — Я тоже люблю тебя, братик. — прошептал он, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти тепло тела этого родного ему человека, его нежность к нему. Вегард закрыл глаза, вдыхая запах волос брата. Он знал, что это последнее, что он почувствует в своей не такой уж и долгой жизни. — У нас немного времени, Каземир, поцелуй меня на прощание, в первый и последний раз. Младший царевич внимательно, с горечью взглянул брату в глаза, прежде чем коснуться его приоткрытых губ своими. Этот поцелуй был долгим, мучительно грустным и болезненным морально. Острая необходимость в более долгой продолжительной нежности смешалась с солёным вкусом слез Каземира. Вегард старался успокоить брата всеми силами перед тем, что ему предстоит сделать спустя считанные минуты. Он сам был готов плакать, но знал: этим слезам уже не суждено пролиться. — Будь сильным, брат. — проговорил Вегард с горечью. — Я всегда буду с тобой, даже если незримо. Каземир отстранился, умоляюще глядя на него. В его руки вложили подушку. — Я люблю тебя, Вегард и ты прости меня за всё. — прошептал он, пытаясь сохранить черты лица брата в последнем взгляде. Вегард положил ладони на его талию, когда брат зажал ему лицо подушкой. Каземира трясло, он истерически плакал, когда душил брата, чувствуя его руки на своём теле, до тех пор, пока они безвольно не упали на постель. Эти минуты казались ему долгими. Такими долгими, словно эти были годы. Брат сминал одеяния на его талии, задыхаясь и это было невыносимо. Каземир чувствовал себя так, словно он состарился за несколько минут. Вегард больше не держался за него. Новый наследник отчаянно нечеловечески застонал, падая на уже мёртвое тело брата. Он схватил его за всё ещё тёплые руки, положил их себе на грудь, стараясь ощутить самые последние крохи тепла, исходящие от его тела. Вегард был уже мёртв. Его пальцы, словно пальцы куклы хоть и были тёплыми, но уже не двигались сами по себе. Каземир прижал к своей груди руки мёртвого, панически тяжело дыша. — Братик… Братик, прости меня… Позволь, я поцелую тебя ещё раз, милый брат. Теперь единственный наследник престола снял подушку с лица мёртвого брата и на пару мгновений замер. Затем он наклонился над Вегардом и приоткрыл его рот руками, снова припадая к губам брата в отчаянном, но теперь куда более откровенном поцелуе. Каземир снова взял тёплые руки брата в свои и дотронулся ими до своего лица. Он не думал о том, что делает ни минуты, он не остановился, он не испугался своих действий. Целуя мёртвого брата Каземир только начал своё неминуемое погружение в пучину аморальности и разврата. О своём поступке он никогда в последствии не пожалел.