Разлом

В Роткове снова бушевала метель. Порывами ветра она сбивала с ног сгорбившиеся фигуры, спешащие найти себе убежище от непогоды, протяжно выла и беспощадно била по окнам базы «Адам». Этот день отряд единогласно решил избавить от грандиозных планов — выходить на улицу вообще было бы идиотским решением… Но Лэйн уже спускалась по ступенькам, когда услышала, как очередной порыв с силой ударил в окно. Стекло опасно затрещало, но её это не остановило. Шаг, решительный, но абсолютно тихий, не замедлился ни на секунду. На базе, конечно, было хорошо, но свежий воздух (даже превращающий горло в тонкий ледяной сосуд) мигом заставлял голову работать, а мысли в ней кружиться и подавать новые идеи. Она выскочила наружу, не забыв захлопнуть за собой дверь, и только после этого замедлилась. После нескольких шагов остановилась у какой-то калитки и припала к ней грудью, высматривая на заснеженной улице фигуры людей, укрывающихся пальто или курткой. Они спешили, обхватив себя руками и проклиная местный климат, туда, где их ждала семья или, по крайней мере, стены родного дома… Это, впрочем, совсем неважно — людям всегда есть куда спешить. Приятное занятие — смотреть на незнакомцев и думать, чем они живут и чем дышат. Лэйн простояла тут минуту или, может, час. Время совсем не ощущалось — небо не потемнело, буря не успокоилась, солнце так и не решилось выглянуть из-за собравшихся в единый серый комок туч. Хорошо, если бы этот день так и замер, никуда не двигаясь. Не будет тварей из разлома, не будет работы. Будет только воющая метель. Здесь Лэйн чувствовала себя чем-то другим — не человеческим и не небесным, просто иным. Кулаком среди несмело раскрытых ладоней, скалой среди пустыни, волной среди штиля — чем-то, что несёт разрушения. Чем-то, движимым природой. Неживым. Неживым? А может, Лэйн никогда и не была человеком? Очередной порыв ветра захлестнул ботинки и чёрная, блестящая кожа берцов в миг покрылась слоем снега. Лэйн, брезгливо сморщившись, тряхнула ногой. Это послужило неким знаком отвлечься от мыслей, стряхнуть их также небрежно, как снег, и вернуться к делам, которые действительно имеют смысл (а имеет ли здесь смысл хоть что-то?). Тело начинало неприятно колоть от холода, а между тем Книга Апокалипсиса, её основная работа в отряде, была ещё не расшифрована. Лэйн молча разозлилась на саму себя — дел полно, а она стоит тут, будто самое подходящее время заболеть… Криптограф зашагала обратно — в помещение, которое непременно встретит её тёплыми объятиями и укроет от Сибирской непогоды. Она съёжилась, обхватила себя руками и закрыла глаза, позволив крупным снежинкам опускаться на ресницы. Как ни странно, они не таяли, будто совсем не чувствуя тепла человеческого тела, и в груди Лэйн неприятно заныло, будто кто-то её оскорбил. Голос в голове ехидно подхватил болезненную мысль, как ветер ловко подхватывает слетевшую с чьей-то головы шапку. Может, Лэйн никогда и не была человеком?

***

Анна сидела недалеко от камина. Одну ногу она элегантно закинула на другую, а в руках держала какую-то книгу, то и дело постукивая пальцами по её страницам в такт никому неизвестному ритму. Очки скатились на кончик прямого носа, но поправлять их она не спешила, продолжая небрежно пробегать по строкам незамысловатого сюжета посредственной книги. Не забывала она и следить за происходящем в особняке — когда чья-то фигура вдруг показывалась в помещении, холодные глаза тут же выглядывали поверх страниц с явной настороженностью. Так произошло, когда в особняк зашла и Лэйн. Анна не поздоровалась. А может, «добрый день» за неё сказали глаза, в которых, несмотря на напускную безразличность, проглядывалось еле заметно любопытство. «Недоброе любопытство» — подметила Лэйн, чувствуя, как внутренности твердеют и медленно покрываются толстой коркой льда… -Ты слишком часто бываешь на улице. В этом… пальто, — заговорила брюнетка, пальцем будто невзначай указав на верхнюю одежду Лэйн презрительным жестом, — ты заболеешь быстрее, чем переведёшь хоть одну строчку из книги. Если хочешь увильнуть от работы и провести пару недель лёжа на кровати с температурой сорок градусов, то найди способ оригинальнее. И безопаснее. Голубые глаза снова опустились на книгу и перевернули страницу. Лэйн вдруг почувствовала лёгкий, но ощутимый укол зависти: несмотря на бродящие вокруг демонические отродья и разлом посреди города, Анна не теряла человечность… и женственность. Каждое её движение и мимолётный взгляд были напитаны такой небрежной элегантностью, что криптогоаф рядом с этой девушкой чувствовала себя случайно зашедшей не в ту дверь незнакомкой. Неуместной и ужасно неловкой. Мир вокруг погибал, но Анна не собиралась умирать вместе с ним. -Ты меня слышишь? — снова сказала она, перевернув следующую страницу. -Слышу. Просто тут ужасно душно. В помещении находится долго невозможно, вот и на улице приходится часто бывать. — машинально отозвалась та, что простояла на морозе невесть сколько, да ещё и без видимой на то причины, и скользнула к себе в комнату. Анна растерянно проводила её тощую фигуру, поднимающуюся к их общей комнате, хмуря тёмные брови. Душно? Но на базе от холода не спасал даже камин…

***

Она поднималась вверх, к жилым комнатам, прислушиваясь к собственным шагам. В тишине особняка, разбавляемого лишь тихими неразборчивыми разговорами (Лэйн старательно напрягала слух, но так ничего и не расслышала) и редкими смешками, они эхом отскакивали от стен. Проскользнув, как тень, в свою комнату, девушка приблизилась к письменному столу. На нём, недалеко от фонарика (несколько последних ночей он помогал ей разбирать древнюю письменность под одеялом), лежала книга. Лэйн на секунду показалось, что при тусклом свете рукопись блестнула, будто подмигивая. Изучение книги, которым она занималась ещё до своей «смерти», трудно было назвать простой привычкой. Невозможно было назвать и рутинной работой, ведь к этому дело Лэйн приступала не из-за какой-то необходимости, а из чистого… нет, не интереса. К книге она испытывала что-то совершенно иное. Страх и уважение. Словно благовение перед Богом или каким-то древним существом, которое при желание может переломать тебе хоть все кости одним легким движением. Бездумно она провела ладонью по обложке книги и закрыла глаза. Указательный палец начал чертить то круги, то неведомые узоры на странице. Из всех строчек, которых там было наверняка больше тысячи, криптограф понимала от силы несколько слов, но это не отменяло того, какую необъяснимо крепкую связь она чувствовала с Книгой Апокалипсиса. Словна та была её дальним, забытым родственником, связавшись с которым, Лэйн, наверное, разделила свою жизнь на две части. Образовала в ней разлом. Она не знала, зря или нет, да и думать об этом не хотела. Кто-то постучал по дверному косяку и девушка резко открыла глаза, с трудом удержавшись от того, чтобы не вздрогнуть от неожиданного появления гостя. Обернувшись, она увидела за своей спиной Каина. Тот, кажись, был расстроен, что напугать соотрядницу не получилось. Наклонив голову, он еле заметно шевелил крыльями, словно был готов упорхнуть из особняка, навстречу метели, в любой момент. Острый взгляд (по-другому Лэйн назвать его не могла — чужие глаза проходились по коже, будто ледяное лезвие) замер то ли с подозрением, то ли с заинтересованностью… Интересно, сколько вообще ангел простоял тут, пока она, как сумашедшая, гладила страницы с нежностью влюблённого человека? -Завтра утром мы выдвигаемся. — коротко и почти невозмутимо оповестил Каин таким тоном, будто фраза не должна была вызвать кучу вопросов. -В такую-то метель? Сомневаюсь, что завтра она закончится. Дмитрий, похоже, хочет отправить нас на верную смерть… — криптограф развернулась полностью, чувствуя, как ноги немеют. От холода или от страха, значения не имело. Её голос растерянно дрожал, будто струны растроенной гитары, но лицо оставалось спокойным. -Значит, это имеет весомую причину. — бессмертный заулыбался, и обернулся через плечо, собираясь уходить или только делая вид, что вот-вот сделает это. Лэйн раздражённо нахмурилась. Она, конечно, считала, что бессмертные имеют полное право быть гордыми (будь у неё самой за спиной громадные крылья, она тоже смотрела бы на весь мир свысока), но привычку недоговаривать не могла простить даже им. -Так, может, скажешь, в чём причина? — не повышая голос, что давалось с огромным трудом, риторически спросила криптограф. -Ника не могут найти. Будем прочёсывать весь город. Она отшатнулась, хоть внешне не показала страха, а Каин развернулся и зашагал прочь. Лэйн захотелось схватить его за рукав или воротник, силой развернув к себе и завалив кучей вопросов… но чем бы это помогло? Бледная рука дрогнула, поднялась и обессиленно упала. Зная Ротков, с беднягой могло случится что угодно. Выбрал неудачное время и место для прогулки? В голове Лэйн тут же сложилась картина — парень лежит в снегу, его кожа болезненного серо-синего оттенка, глаза закатились до белков, губы слились со всем лицом… Наткнулся не на того человека? Снова картина в её красочном (красочным оно становилось только в самых неподходящих ситуациях) воображении — он после встречи с каким-то бродягой-вором, с опустевшими карманами, валяется в подворотне, а из живота торчит рукоятка ножа… Или наткнулся на что-то похуже человека? Встретил… отродье? -Думаю, он мёртв… но мы должны знать причину, так?.. Будь готова завтра в семь или хотя бы восемь. Фигура Каина скрылась за дверьми, а девушка покачнулась и облокотилась о стену, бледными руками затыкая рот самой себе. Грудь вздымалась и опускалась, но, как не старалась Лэйн, заплакать не могла.