Завоевание замужней женщины

Тёплая вода ласкала их тела, когда Лололошка прижал Нинель к бортику бассейна. Его руки скользили по её мокрой коже, оставляя за собой жаркие прикосновения. Она вздыхала, чувствуя, как тело откликается на каждое его движение. Его губы нашли её шею, оставляя влажные поцелуи, которые заставляли сердце биться быстрее. — Ты знаешь, что мне мало, — прошептал он, прижимаясь крепче. — Но знаешь, что меня больше всего раздражает? — Лололошка остановился, прижавшись лбом к её щеке. — То, что вы с Вилли решили завести ребёнка... без меня. — Его голос стал жёстче. — Думаешь, я позволю ему оставить в тебе своё семя? Нет, Нинель. Если кто-то и сделает тебе ребёнка — это буду я. — Лололошка... — начала она, пытаясь отстраниться, — не говори так... Это неправильно... — Неправильно? — усмехнулся он, крепче сжимая её талию. — Скажи честно, ты правда хочешь его ребёнка? Или хочешь того, кто заставляет твоё тело гореть вот так? — Его пальцы легко нашли её грудь, сжимая и лаская, вызывая предательский стон. Нинель сжала губы, борясь с собой. — Это не... — начала она, но оборвалась, когда его ладонь скользнула между её ног. Влажность там выдавала её с головой. — Видишь? Твоё тело не умеет врать. — Лололошка поцеловал её в шею, двигаясь ниже. — Я не позволю тебе забыть, кто действительно должен быть отцом твоего ребёнка. Несколько часов в ванной превратились в изнурительную игру. Лололошка не торопился — он исследовал каждую часть её тела: губами, руками, языком. Он приподнимал её на бортике, входил в неё, медленно и мучительно, всё больше и больше заполнял её чрево, заставляя терять рассудок. Он целовал её живот, грудь, шею, оставляя следы страсти. Время тянулось бесконечно, а её сознание растворялось в удовольствии и запретном желании. — Скажи, что хочешь этого, — потребовал он, скользя пальцами по её бёдрам. — Признай, что я должен быть тем, кто оставит в тебе жизнь. — Я... — голос дрожал, мысли путались. "Нет," — говорила её совесть, но тело горело, требуя большего. Он вошёл в неё снова, глубоко, заполняя целиком, и всё сопротивление рухнуло. — Да... — сорвалось с губ, дрожа от предвкушения. — Сделай это... Сделай мне ребёнка. — Вот так, умница, — прорычал Лололошка, ускоряя темп. — Ты моя... Всегда была. И будешь носить моего ребёнка, хочешь ты того или нет. Их стоны отражались от стен, вода плескалась, тела сливались в едином порыве. Он не останавливался, пока не почувствовал, как её тело сжалось вокруг него. — Держись, — предупредил он, и горячая волна наполнила её изнутри. Не давая ей передышки, Лололошка поднял Нинель на руки, крепко держа за бёдра, продолжая трахать её. Каждый шаг отдавался глубокими толчками в её чреве. Он вышел из ванной, не замедляя темпа. Слуги, что встретились на пути, лишь молча проходили мимо, делая вид, что ничего не происходит — все знали, что это часть их реальности, да и не могли ничего сказать. Лололошка открыл дверь в свою спальню ногой и бросил Нинель на мягкое покрывало. Она лежала с разметавшимися волосами и горящими глазами, а он тут же вонзился в неё снова, начиная новый виток страсти. Нинель выгнулась, задыхаясь от удовольствия, сердце стучало в бешеном ритме.Он схватил её за бёдра, приподнял и начал двигаться с яростью, будто пытаясь оставить в ней часть себя. Каждый толчок был глубоким, резким, заполняя её до конца. Нинель хваталась за простыни, её стоны становились всё громче, но ей было всё равно — только он и то, как он наполняет её. — Ты чувствуешь это? — прошипел Лололошка сквозь стиснутые зубы. — Так будет каждый раз, пока ты не поняла, кому принадлежишь. Она лишь кивнула, уже не в силах говорить. Его руки скользнули по её телу — от талии до груди, сжимая, лаская. Потом он резко поднял её, развернул так, что она оказалась на коленях, а сам встал сзади и вонзился снова, захватив её за волосы. — Скажи, чья ты, — приказал он. — Твоя... — сорвалось у неё между стонами. — Всегда твоя! Эта ночь стала бесконечным вихрем страсти. Они не останавливались. Лололошка менял позы, перекатывал её на бок, ставил на колени, приподнимал за талию. Его движения были то грубыми, то медленными и мучительно глубокими. Каждая часть её тела получила внимание: губы, шея, грудь, внутренние стороны бёдер — он не пропустил ни сантиметра. — Ещё... — прошептала она, сама не веря в свои слова, но не способная остановиться. Он усмехнулся, приподнял её за бёдра и продолжил, чувствуя, как она снова дрожит в его руках. Время теряло смысл. Первые лучи солнца пробивались в окно, освещая их переплетённые тела. Простыни были смяты, кожа покрыта потом, дыхание обоих сбивалось. Когда Нинель почувствовала, что больше не может держаться, она вскрикнула, погружаясь в волну наслаждения. Лололошка последовал за ней, мощным толчком заполнив её ещё глубже. Они рухнули на кровать, измотанные и довольные. Он прижал её к себе, дыхание постепенно выравнивалось. — Теперь ты точно будешь носить моего ребёнка, — прошептал он ей на ухо. Нинель закрыла глаза, и в груди растеклось странное, но тёплое чувство. Нинель выгнулась, задыхаясь от удовольствия, сердце стучало в бешеном ритме. Лололошка притянул её к себе, шепча на ухо: — Теперь ты вся моя... и скоро в тебе буду я. Она закрыла глаза, чувствуя, как тело наполняет тепло, и не могла отрицать — часть её этого хотела.