Разъебались под нашествие

Кашин шмыгнул носом, ухватил с столешницы пачку сигарет и поплелся на балкон. Улица, такая пустая и одинокая ,встретила вечернем холодком по спине. Лёгкая футболка льнула к телу не сохранив никакого тепла под собой, встречая покровом кожи мурашки, рыжий поежился. Вынув с глянцевой коробочки табачное изделие, Данила сомкнул на нем зубы и зажег последней спичкой, затем встряхнул и кинул вниз. Затянувшись в первый раз, горький дым разлился в легкие мгновенно успокоив мысли, что бегали хороводом по макушке и наводили на глупые несуразные идеи. Сбоку выплыл и Руслан, утерев веки тот протянул руку и поднял глаза. В татуированную ладонь упала сижка и парень взял её двумя пальцами и ухватил губами. Придвинув голову ближе, Руслан кивнул и сократил расстояние меж лиц. Сигарета приняла на себя искру от чужой и Тушенцов вдохнул и поднял глаза. Данила в свою очередь застыл в чужих крупных зрачках, в карих глазах их было попросту не видно, у Руслана они глубокие и такие бездонные. В самом низу на радужке виднелся оранжевый огонек, что терялся в отстранении чужого лица. Руслан выглядел очень обреченно и у него это было написано чуть ли не на лбу, но увы помочь ему было попросту нечем. До того как Кашин явился на порог незнакомой квартиры, но когда то знакомого человека в ней, он жалел. Он необычайно жалел и продолжал отнекиваться от старого друга, но забанив и стерев из своей жизни чью то душу - не решить проблему на корню. Тушенцов был и вправду очень близок, Данила еще никого не подпускал так близко, чтобы кто-то знал его так сильно как этот брюнет. Все истории из огромного портфолио жизни рыжего до точки невозврата Руслан знал. -Красиво тлеет Из мыслительного клубка Даню выгнала чужая еле промолвленная фраза. -Ага.. Брюнет улыбнулся уголком губ и поднял голову рассматривая еле заметные звезды, небо сегодня было такое чистое и открытое. Не облаков, ничего. Лишь огромное полотно сине-фиолетового цвета обретавшее желтоватый и белый оттенок у самой луны. Умиротворение, такое сладостное и спокойное, не желанное так сильно как сейчас. Даже не верится что завтра им придется бежать совершенно в другое место и искать помощи там. Руслан и не представлял каких сил ему придется потратить,чтобы банально собраться и пройти пару метров от дома. Сделав последнюю затяжку, Тушенцов кинул бычок я балкона и лег головой на пластиковую раму. -Знаешь Дань.. Я возможно рад, что сейчас не один. Руслан поджал губы и мыслительный процесс о нежелании существовать, всего на миг сменился чужой улыбке, такой обворожительной и родной. Когда то горячо любимая улыбка не приносила столь тяжелого чувства в голове и слабого в частях села. Внутри ударила клавиша и еще раз, мелодия такая медленная и холодная. Ощутимо она ускорилась набрав достаточно позитивный темп, а затем закончилась как будто её и не было. Руслану хотелось лишь одного, может быть двух вещей-это потеряться, потеряться от всего мира, не видеть все то что сейчас происходит, а второе.. Это было желание теряться в чужих руках без того чтобы захлебываться в ненависти каждый муторный день. Виски пульсировали от постоянных головных болей на фоне стресса и недосыпа, руки потряхивало с самого утра от резкого пробуждения каждые минут 30, а ноги подкашивались в страхе снова беспомощно рухнуть на пол. Кусая губы, Тушенцов составлял в голове список того, что ему нужно завтра спиздить в аптеке, в продуктовом и в магазине для охоты. Первое и самое желанное - это новая пачка антидепрессантов и сигареты, желательно с успокоительным и зажигалкой. Спец одежда и прочие мелочи для выживания, а так же.. Какой нибудь ствол, только где почти в центре Москвы его взять, парень пока не придумал, но он обязательно найдет желанную вещицу рано или поздно. Кашин покусывал губы и обдавал свежие ранки едким дымом, те немного жгло. Завтра предстоит много работы, а так же разговаривать с Русланом тягучее желание не прекращалось, Данила впервые за долгое время почувствовал вину и её нужно было срочно заглаживать. Медные пряди припали на лоб и Даня потянулся нарушая такую идиллию, укладывающею в сонные грезы. Налившее голову спокойствие так и потягивало в ощущение расслабления и разжижения здравого смысла