Желанная Госпожа

Прощание с дворцом Топкапы выдалось тоскливым и мучительным. Бельгин странно ощущала себя в роли Хатун из гарема Шехзаде, а не в роли служанки Госпожи, и совсем не знала, как себя вести. Сборы были сложными, ведь ей, по сути опустившейся по иерархической лестнице, много вещей не полагалось и приходилось выбирать всё самое важное. Более того, она не виделась с Мехмедом всё это время и после разлуки в несколько месяцев уже не могла терпеть. Последний вечер в Стамбуле девушка провела прощаясь с Шехзаде Джихангиром, что уже постепенно знакомился с новой няней, но всё же тяжело отпускал Бельгин. Он даже расплакался, когда внезапно вбежал в покои Хюррем Султан, пока они с Михримах давали девушке наставления. В общем последние дни в османском дворце выдались тяжёлыми и хлопотным и Хатун была даже рада покинуть это место и отправиться, наконец, в новую жизнь. Поездка в Манису оказалась пусть и не очень долгой, но ужасно выматывающей и Бельгин, до этого не разу не путешествовавшая на карете, чувствовала себя ужасно. Но дискомфорт от поездки полностью перекрывался красотами вокруг. Из маленького окошка было мало что видно, но как только девушки оказались на территории дворца, где должны были пройти последующие годы их жизни, Бельгин не сумела сдержать восторженного возгласа. Конечно, по сравнению с Топкапы это был совсем небольшой дворец и территория вокруг была скудной, но именно такая минималистичность и уединённость привлекали в этом месте. Всё было усажено цветами, кустарниками и деревьями, недалеко от дворца виднелся фонтан, а рядом с ним беседка. Карета, на которой прибыли Бельгин с Джавидан и двумя другими девушками, была первой, и теперь, в ожидании ещё шести карет, ведь в общей сложности девушек должно было быть около тридцати, они могли пообщаться и обсудить новое место жительства. Тут уже были Калфы и Аги, что теперь прислуживали Шехзаде и следили сейчас за тем, чтобы девушки вели себя подобающе. По прибытии всех их провели в гарем этого дворца, что был сравнительно меньше того, к которому они привыкли. Несколько девушек из прибывших не были отобраны из гарема Султана и успели побывать в Топкапы лишь для небольшого обучения и приведения себя в порядок. Но они Бельгин волновали меньше всего. Её главным объектом наблюдения стала чертовка Зеррин, что посмела покуситься на её жизнь. Бельгин не сумела придумать ей лучшего наказания, чем взять в услужение и закрыть тем самым путь в покои Шехзаде. Как говорится «друзей держи близко, а врагов ещё ближе». Такое решение помогло бы всё время знать, чем Зеррин занимается и не позволить ей творить глупости, а главное — не замарать руки раньше времени. Главное позднее не пожалеть. Но Бельгин уже решила и даже обсудила это с Джавидан во время одной из остановок, та хоть и была не сильно довольна перспективой такой близости с Зеррин, всё же признала, что это довольно мудро, пусть и в некотором смысле безрассудно. Но новое место — новые идеи. Первым делом девушки выбрали спальные места, разложили свои пожитки и позавтракали, а затем познакомились с главой гарема, хазнедар — Билге Хатун, женщиной в возрасте, что рассказала им правила, которые они слышали уже несколько десятков раз и представила остальных служащих: Ирем и Рахиме Калфу, Эмре и Адема Агу. Кого-то из них Бельгин определённо нужно было привлечь на свою сторону и нужно было начинать думать, каким же образом. Весь день прошёл за разбором вещей, небольшой прогулкой по дворцу, с целью ознакомления, и обустройством покоев и различных помещений под нынешних жителей. Вечер же был куда веселее: Билге Калфа объявила о том, что завтра вечером устраивается праздник для Шехзаде в честь прибытия в Манису, и троих из девушек отправят к нему в покои для танца. Девушки тут же оживились и обрадовались, а вот Бельгин напряглась, хоть и её шанс быть выбранной для танца был высок. Всё же здесь их никто толком не знал и отбор должен был производиться по рекомендациям из Топкапы. Эмре Ага, что повадками жутко напоминал Сюмбюля, стал держать интригу и до последнего не называл имена счастливиц. Но всё же назвал, и первой стала, конечно, Бельгин, здесь судьба была благосклонна и добра. Её спутницами, ну или как их язвительно назвала Айшель, подтанцовкой, стали Рахшан и Джихан. О последней Бельгин и думать забыла в самом начале, ведь нужно было решать более насущные проблемы, а теперь роль этой миловидной девушки встала прямо перед ней как-то неожиданно. Вряд ли ей было суждено стать Кадын и родить Шехзаде дочь, ведь первая и все последующие ночи с Мехмедом в этом дворце принадлежали Бельгин, она уже придумала, как об этом позаботится. А значит, Джихан, что сейчас сидела в своём уголке и не спешила разделять с кем-то радость, помехой стать не должна была. Троих счастливиц тут же забрали с собой Рахиме и Эмре для того, чтобы подобрать наряды и украшения, а затем в классной комнате поставить танец. Совместными усилиями выбрали девушкам красиво сочетающиеся между собой наряды, состоящие из коротких лифов со струящимся рукавами и юбок, что сидели на бёдрах: Джихан изумрудный, что красиво подчёркивал её зелёные глаза, Рахшан синий, что на ней выглядел отменно, а Бельгин бирюзовый. Волосы девушкам решили просто завить и украсить тонкими коронами с камнями. Уже у танцевального класса Эмре Ага остановил Бельгин, и хитро взглянув на неё, спросил, чем же она так выделилась, что о ней так хорошо отзываются: Афифе Хатун от имени Хюррем Султан рекомендовала её,. Девушка была рада такому отзыву и лишь ответила, что евнух скоро и сам всё увидит, а пока он смотрит в правильную сторону. Уже на уроке танцев и Ага и Калфа поняли, почему именно она. Всё же год в Крымском дворце и два в Оманском, немалое количество упорных трудов, направленных на своё развитие и развеивание тоски по дому, не прошли даром. То, как Бельгин выгибалась, двигала бёдрами и всем своим телом вызывало восхищение, но и другие девушки не отставали, стараясь так же завладеть вниманием и впечатлить. Втроём красавицы образовывали складную и красивую композицию, попеременно вставая в центре, и все были довольны тем, что получалось. Атмосфера соперничества совсем не ощущалась и каждая просто отдавалась процессу. Уже к ужину всё было поставлено и весь завтрашний день обещал быть посвящённым репетициям и подготовке к празднику. А пока все девушки дружно отведали блюда от манисского повара и, вымывшись с дороги в хамаме, отправились спать, предварительно сказав про себя «сплю на новом месте, приснись жених невесте», по наводке Бельгин. Все, конечно, надеялось увидеть во сне Шехзаде Мехмеда, но по законам вселенной, присниться он должен был только одной из них — наводчице. Утро выдалось бодрым и весёлым, все переговаривались пока собирались к завтраку и атмосфера была приятнее некуда. Основную часть девушек отправили на занятия, а Бельгин, Джихан и Рахшан: три прелестные брюнетки, отправились оттачивать танец до идеала. Эмре Ага, что всё время внимательно за ними наблюдал и давал советы, как делать лучше. Он определённо ставил на Бельгин и она ничуть не сомневалась, что в этом он прав. По другому и быть не могло. Уже с обеда начались полноценные приготовления к празднику. Гарем приводили в порядок, готовили особое место в центре для Шехзаде, места для музыканток, подготавливали столики для разнообразных яств. Три девушки из гарема вызвались помочь танцующим со сборами и теперь они в выделенном для этого уголке занимались причёсками, макияжем и, конечно, нарядами. Вид танцующих вызывал восхищение даже не в танце и Ирем Калфа, что была красивой светловолосой девушкой, но ужасно дотошной и придирчивой, высоко оценив проделанную работу, приказала ждать, а сама ушла давать наставления девушкам с музыкальными инструментами. Две спутницы Бельгин ужасно нервничали, когда Шехзаде пришёл, сел на своё место и заиграла музыка. Девушка и сама не могла унять дрожь в коленях, но мысль о том, что этот вечер должен стать самым счастливым, её подбадривала. Все движения были отточены до идеала. Первыми перед Мехмедом предстали Джихан и Рахшан, что встали по две стороны, сделали движения бёдрами и руками и остановились, прикрыв рукавами лицо. Пришла очередь Бельгин выплыть и предстать перед Шехзаде. Она, с перекрещенными руками, чтобы рукава прикрывали лицо, остановилась прямо напротив него и, сверкнув взглядом, сделала руками круг, разместив их над головой, начав движения бёдрами и грудной клеткой. Джихан и Рахшан же тем временем, выставили по одной ноге вперёд и начали двигать кистями. Мехмед, явно впечатлённый картиной перед ним, ведь девушки гибко и соблазнительно двигались, сидел неподвижно и внимательно следил, Бельгин видела, лишь за ней. И это давало большой прилив энергии, ведь хотелось ещё больше впечатлить любимого. Прогиб назад, волна руками, поступательные завлекающие движения и, самое главное, игра взглядами между Шехзаде и Хатун, и танец подошёл к концу. Девушки элегантно присели на пол, завершая выступление и Бельгин, не ожидая того, поймала фиолетовый платок. Ей думалось, что такого жеста при всех она не получит и Мехмед лишь тихо попросит кого-то из слуг отправить её к нему, но платок, приятно лежащий в руке, отдавал радостью в груди. Девушки поднялись, откланялись и поспешили уйти к остальным, но не успела Бельгин и слова сказать своим, чуть опечаленным, спутницам, как Эмре Ага сказал ей следовать за ним. Он хитро улыбался и дал наставления Рахиме Калфе, которой передал девушку. Приятная русоволосая Калфа, от которой веяло добротой, по пути в хамам объяснила Бельгин, что её ждёт из подготовки к хальвету, и девушка, пусть и уже пережившая это, слушала с упоением. Ей помогли отмыться, нанесли на волосы нужные маски и средства, удалили все волосы с тела. И наконец, отвели в комнату подготовки. Там ей сделали подобие макияжа: нанесли на ресницы сурьму и ей же нарисовали небольшие стрелки, в зону ключиц капнули розовое масло и подобрали снова красное платье. На этот раз куда более интересное: поверх простого, с глубоким вырезом и лёгкими широкими рукавами, кафтан, с железными пуговицами спереди и короткими рукавами фонариками, вышитый замысловатыми узорами из золотой нити. И всё же оно было красным. Цвет страсти и любви Бельгин страшно не любила ещё со случая с Севгиназ, когда ей пришлось пережить жуткий стресс и дискредитацию своего положения. Поэтому девушка предпочитала наряды куда более спокойных и благородных цветов, вроде бирюзового и синего, иногда сменяя их на жёлтый и розовый. Но она терпела это, с ещё большим нетерпением ожидая, когда Мехмед снимет с неё всё. Служанки производили сложные махинации с волосами, чтобы завить их в локоны, а на шею повесили ожерелье в центре с рубином, обрамлённым золотом, от которого вниз свисал ещё рубин, а по бокам изумруды, что прекрасно дополняло весь образ. И, довольно рассмотрев себя в большое, но скромное зеркало в полный рост, девушка, в сопровождении целой свиты из слуг направилась в покои Шехзаде. Эта ночь должна была стать самой счастливой. Билге Хатун, что так же присоединилась к процессии, ведь это был первый хальвет Шехзаде в этом дворце, дотошно объясняла Бельгин, что делать можно, а чего нельзя. Девушка, в планах которой было нарушить каждое из правил, слушала лишь в пол-уха, вне себя от радости, что вот-вот случится то, о чём ранее она и мечтать не смела. Уже у дверей в главные покои дворца сердце пустилось в беспокойный пляс, дыхание участилось, а воображение уже начинало рисовать красочные картинки. — Дай Аллах всё пройдёт хорошо. — спокойно произнесла хазнедар гарема. — Аминь. — шёпотом и на выдохе. Слуги тут же отворили дверь и позволили Бельгин оказаться в покоях Мехмеда, прямо напротив него. Парень ожидал её, и как только увидел, расплылся в улыбке. Она, всё ещё в напряжении, с некоторым волнением мелкими шажками добралась до него и как только совершила попытку опуститься на колени с целью поцеловать подол кафтана, была остановлена его крепкими руками, притягивающими к себе. Он обнял её. — Мехмед. — шёпотом опалила его ухо, обвивая руками шею и расслабляясь в этих объятьях. — Моя Бельгин. — зарываясь носом в волосы девушки, вдыхая их прекрасный аромат. — Я скучала. — отстраняясь и рассматривая его лицо, что нередко всплывало в её сознании а списке разные моменты. — Я лишь сейчас поняла, как ты стал мне дорог и как я боюсь лишиться возможности хотя бы видеть тебя изо дня в день. — И я скучал, милая. Мысли о тебе освещали каждый мой день и лишь они заставляли меня просыпаться. Я боялся. Боялся, что матушка тебя не отпустит и что я не смогу лицезреть тебя рядом с собой. Он наклоняется и их лица оказываются очень близко, оба заворожено смотрят друг другу в глаза и первым всё же сдаётся Мехмед. Он мягко касается её губ своими и их первый поцелуй выходит нежным и почти невинным, словно капля росы. Но Шехзаде притягивает девушку к себе, одной рукой обвивая талию, а второй легко касается волос, тут же углубляя поцелуй, делая его страстным и жарким. Она цепляется за его плечи в попытке удержать равновесие, ведь если бы не его руки на её теле, девушка бы точно упала от переизбытка эмоций. Он отрывается от неё и ведёт в сторону кровати, но она тут же прерывает его, вставая напротив. — Пока наш первый хальвет не случился, нужно кое-что сделать. — она тяжело дышит, но всё же тянется пальцами в декольте и извлекает оттуда небольшой свёрток бумаги, а затем передаёт ему. — Что это? — но она молчит и хитро на него смотрит и он разворачивает свёрток. — Я, Шехзаде Мехмед, письменно заверяю, что останусь верен Бельгин и не буду принимать у себя в покоях других наложниц. Если же это всё же случится, Бельгин имеет право больше не посещать мои покои и я не буду её к этому принуждать. — Именно так, нужна лишь твоя печать для завершения. — невинно хлопает глазками и улыбается. — Аллах-Аллах, мне досталась самая бдительная женщина. Клянусь, такого ещё никто не делал. — он причитает вслух и смеётся, пока идёт к своему рабочему столу и беспрекословно плавит над свечёй красный сургуч, капает им на бумагу и прислоняет печать. Когда она чуть подсыхает, в воздухе демонстрирует проделанную работу Бельгин. — Чудно. — радостно хлопает в ладоши и тут же оказывается поваленой на кровать явно серьёзно настроенным Шехзаде. — Придётся отрабатывать. — это звучит невероятно страстно и Бельгин в этот раз сама инициирует поцелуй. И они целуются, всецело наслаждаясь друг другом, находясь уже на грани. Тела распаляются, а желание достигает апогея. — Терпеть не могу красный. — признаётся между поцелуями Бельгин, когда Мехмед касается пуговиц на платье. — Так что сними его поскорее. Для Шехзаде эта фраза становится красной тряпкой для быка. Он, не церемонясь, разрывает пуговицы сначала на кафтане, а затем и на самом платье и Бельгин ничуть не жалеет прекрасный наряд. Она остаётся полностью обнажённой перед ним, когда платье улетает в сторону и Мехмед, не давая и секунды задуматься о происходящем, начинает ласкать грудь, попутно выцеловывая шею девушки. Она невинна и он, конечно, об этом знает и поэтому желает сделать для неё всё максимально комфортно. Поглаживает бёдра и талию, возвращается к груди и не обделяет вниманием ни один участок тела. Бельгин в тот момент влюбляется ещё сильнее, и расплывается в его сильных и умелых руках лужицей. Когда уже не может тереть, ёрзает под ним бёдрами, ощущая меж них влагу и тянется пальчиками к пуговицам на его ночном одеянии. Расстёгивает лишь несколько, когда он через голову снимает верх и бросает его к платью. Затем вынужденно отрывается от девушки, встаёт и стягивает бархатные штаны. Бельгин наблюдает за ним, приподнявшись на локтях и смущённо закусывает губу при виде его обнажённого тела, и так тугой узел внизу живота затягивается ещё сильнее. Мехмед обращает свой взгляд на неё и она тут же опускается на кровать, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Возбуждение и смущение захлёстывают. Он тут же оказывается над ней, отбирает руку от лица и целует поочерёдно: лоб, кончик носа, горящие от смущения щёки, подбородок, и, наконец, губы. Отвлекает её тёплым и нежным поцелуем, там временем медленно погружаясь в лоно. Она хнычет что-то невнятное, на что он лишь нежно поглаживает её бока и не двигается несколько минут, которые посвящает зацеловыванию всего лица девушки. Она начинает нетерпеливо ёрзать и лишь это становится для Мехмеда побуждением к действию. Их тела сплетаются а страстном танце, полном любви, воздух вокруг становится спёртым и полным возбуждения. Они отдаются друг другу без остатка, сгорают от чувств. По завершении Бельгин и Мехмед лежат, тихо беседуя, делятся своим чувствами и мыслями и спокойно засыпают, зная, что есть друг у друга. Девушка не возвращается в гарем, а остаётся в объятиях любимого и её, только её, Мехмеда.